– Я разденусь у Ляли, если вы не против, Ирина Соломоновна? – сказала я.

– А чего так? – спросила Ирина.

– Привычка – вторая натура – улыбнулась я – тем более, что Ляля мне выделила тапки.

– Ну как знаешь – ответила Ирина.

Я сняла куртку, ботинки, сунула ноги в Лялькины кожаные, белого цвета, тапки и зашла к Соломоновне.

– А вот переоденусь я у вас. Выделите мне место для одежды, пожалуйста.

– Ну вот сюда можно – и Ирина рукой показала мне место за шкафом, куда можно было повесить одежду.

– Спасибо – поблагодарила я и спряталась в угол, чтобы переодеться в привезенную из дома тунику.

– Я готова – сказала я, вырулив из-за шкафа – с чего начнем?

– Для начала меня нужно накормить – скомандовала Ирина – по утрам я ем каши. Разные. Сейчас можно приготовить овсяную. Пойдем, покажу – где и что хранится.

Мы пошли на кухню все так же держась под мою руку.

Это было нелегко. Во-первых, я человек гиперактивный и обычно даже не хожу, а летаю, а тут мне пришлось сбавить темп до черепашьего. А во-вторых, Ирина Соломоновна намного ниже меня ростом, сгорбленная и на стадии болезни, которая называется «наклон Пизанской башни», и мне пришлось еще и наклониться, чтобы ей было комфортно держаться за мою руку. А с моей-то спиной такие напряги – ой-ей-ой! Но отступать было уже некуда.

Я усадила Ирину Соломоновну на стул, и она с места начала мне проводить экскурсию по кухне.

Со стола в углу я взяла маленькую кастрюльку и насыпала туда зерна. Достала из холодильника молока, отлила нужное количество в стакан, разбавила его водой, залила содержимое кастрюльки и поставила на огонь.

– Чай хранится вон в той столешнице – указала она на стол у окна.

Я выдвинула столешницу и увидела множество разных железных баночек и открыла одну из них.

– Можно любой или что-то конкретное? – поинтересовалась я.

– Сегодня можно любой – ответила она – а завтра Акбар – сказала Ирина Соломоновна – в чай я кладу три ложки сахара.

– Столовых? – рассмеялась я.

– Чайных – и Ирина улыбнулась на мою шутку.

Я помешала кашу, добавила в нее соли и сахара и заварила чай.

– Достань из холодильника масло и хлеб – попросила Ирина.

Я накрыла завтрак для Ирины и приземлила попу на стул с противоположной стороны стола.

– Приятного аппетита – сказала я.

– Спасибо – ответила Ирина и взялась левой рукой неуклюже зачерпывать кашу.

Движения нерабочей рукой давались ей с трудом, но она героически справлялась.

– А себе почему не положила? – вдруг спросила Ирина Соломоновна.

– Я сытая, Ирина Соломоновна, позавтракала дома, а вот чай с удовольствием с вами выпью, тем более, что пахнет очень вкусно.

– Ну как знаешь – сказала Марина и доела кашу – кашу я обычно на воде варю.

– А чего не сказали-то? – спросила я.

– А ты и не спросила – подколола она.

– Услышала вас, в следующий раз буду спрашивать – как вам приготовить.

Я налила чай и положила Ирине Соломоновне три чайных ложечки сахара, размешала и придвинула к ней.

При попытке взять кружку чуть не случилось пролитие и я, вскочив, взяла еще одну пустую, отлила треть кружки и подала Ирине.

– Да, так лучше будет – прокомментировала она мое действие – сделай мне бутерброд с сыром.

– Один?

– Да, один.

Я открыла холодильник, нашла там еще сыр и бутерброд уже стоял перед Ириной.

– Возьмем с собой в комнату – скомандовала она.

– Хорошо – ответила я и тарелка с бутербродом и остатками чая отправилась вместе с нами в комнату за рабочий стол.

Стол Ирины Соломоновны – это отдельный персонаж.

Я подозреваю, что его вообще невозможно сдвинуть с места, если таковое понадобиться.

Стол был большой, старинный, из настоящего дерева с двумя дверцами по обеим сторонам и забитый всякой всячиной снизу доверху. А на его поверхности жил монитор от компьютера, клавиатура, мышь, часы, обычный проводной телефон, принтер, и куча бумаг различного происхождения. А кроме этого там еще жили какие-то старые почтовые марки, маленькие бумажки с записями на них, ручки, карандаши, ключи, фантики от конфет, пара тарелок с засохшим чем-то там и пара-тройка кружек с недопитой и засохшей на стекле ряженкой.

Я с трудом отвоевала на нем место для чая и тарелки с бутербродом.

– Ирина Соломоновна, откуда у вас такое количество бумаг? – поинтересовалась я.

– Это еще не все, я уже избавилась от части – ответила Ирина – они разные. Там медицинские документы, там рабочие, по психологии. На окне все, что мне нужно сейчас для работы. Там документы по коммуналкам. А там стихи – указывала на кучи бумаг Ирина.

– А вы не пробовали их как-то систематизировать в одном месте? – спросила я.

– Пробовала – буркнула в ответ Ирина – но не очень получается – и я поняла, что этот мой вопрос был не очень корректен.

– Возьми лист бумаги и записывай – сказала Ирина и указала мне на стопу чистой бумаги в полке у самого входа.

– Сейчас – ответила я и пошла за бумагой.

– Ручки вон там – указала она на коробку, стоящую на подоконнике.

Я подошла и протянула руку к коробке – половина ручек были от «Цветовика» и я улыбнулась, поняв, откуда у Ирины Соломоновны эти ручки…

Запись на бумаге включала в себя названия и время приема лекарств, а также график мероприятий в предстоящие два моих испытательных дня, а именно: найти квитанции об оплате коммунальных услуг за три последних месяца прошедшего года, договора со всеми квартиросъемщиками за тот же период, медицинскую документацию за весь прошедший предыдущий год, поездка в аптеку за синдранолом и поход в почтовое отделение за заказным письмом.

– И все? – спросила я.

– Ты вначале это сделай – улыбнулась мне Ирина.

Итак, шоу «пОтом и крОвью» началось.

Ирина Соломоновна осталась работать за компьютером, а я принялась за квитанции, на которые она мне указала.

В куче квитанций, которые я пересмотрела, искомых не оказалось.

– Посмотри вон там – сказала Ирина и указала на круглый стол, рядом со своим – там под бумагами еще должны быть.

Я подошла к куче с бумагами и увидела, что среди них торчали квитанции и я начала раскладывать – не квитанции в одну сторону, квитанции – в другую.

– Ирина Соломоновна, дайте мне файлы, я хотя бы их по годам сейчас раскидывать буду, старые и ненужные в архив уберем.

– Ну возьми – ответила мне Ирина и указала, где можно взять файлы.

– А бумажный скотч есть? – спросила я.

– А тебе зачем?

– Я подпишу каждый файл, чтобы не запутаться.

– Вон там, внизу лежит, под столом.

Я наклонилась вниз и увидела лежащие в коробочке несколько рулонов бумажного скотча разной ширины и взяла подходящий.

– Ножницы?

– Не знаю, где-то есть – протянула Ирина.

Я попыталась найти ножницы, но, поняв, что это отнимет еще время, стала отрывать скотч руками.

Зазвонила напоминалка на телефоне Ирины, и я достала из коробочки нужные таблетки, сходила на кухню за стаканом воды и по одной стала подавать их моей подопечной.

– Красная – прокомментировала я и Ирина левой рукой отправила таблетку в рот.

– Вода – и следом за таблеткой я подала ей в ту же руку стакан.

– Голубая – сказала я, забирая стакан из руки Ирины – вода – протянула я стакан обратно.

– И белая – и третья таблетка отправилась по адресу – кушать будете? – спросила я.

– Минут двадцать после таблеток нельзя ни пить, ни есть – сказала мне Ирина.

– Поняла, обед не ранее, чем через двадцать минут – что приготовить?

– Посмотри в холодильнике – в контейнерах есть и первое, и второе. Нужно проверить, что съедобно, остальное выбросить – пойдем – и Ирина под ручку отправилась со мной на кухню.

Стоял полдень, но у меня было ощущение, что уже наступил вечер и я отработала часов шесть вместо трех с половиной.

Моя нелюбовь к бумагам опять заставила меня идти на сопротивление, как и работа преподавателем в свое время – журналы, отчеты, планы, программы. Как все это было мне тяжело и ненавистно, но я справлялась, потому как есть слово «надо» и иногда нужно забывать про слово «хочу»…