Жизнь самостийно пропихнет.

Кому ж мой труд незавершенный

Затем в наследство перейдет?

Надеюсь мрачно, что намек мой

Друзья и недруги поймут,

Тут речь о том, что прежде батьки

Нос в трансцендентность не суют.

Конечно, если очень хочешь,

Жизнь пропихнет тебя, любя,

На борт (а может быть и за борт?),

Но по-отечески храня

И ты узнаешь, мимоходом,

О том, что все вокруг – лишь свет,

Что все, кто здесь, оттуда родом,

И там – чуть выше – денег нет.

«К тому же, очень может статься, жизнь самостийно пропихнет»… Ох, как часто я испытываю эти ощущения. Пропихивает, поверьте мне. Еще как пропихивает…

***

Cвой стих последний прочитала…

Ну что ж… неплохо прозвучал.

Украсьте им в волшебном царстве

Последний мой волшебный бал.

А текст, пожалуй, разместите…

Ну где-то там…чтоб высоко…

Прошу, оставить титул дамы

Из клана Агнии Барто.

Уже стареют руки, пальцы…

Одной ногой уж где-то там…

Я знаю, где тут запятые…

ВЫ их расставьте по местам.

Была Агнесса верно ведьмой,

А я – так, старая трухля.

Улиткой догоняю ветер,

Чтоб поэтессой слыть не зря.

А вы подите поищите

Для ведьмы теплый уголок…

Чтоб ей немного отогреться

Успеть исправить пару строк.»

И еще очень много стихов было прочитано ею в ту ночь очень тихим голосом…

Должна сказать, что стихи зацепили меня с самого начала. Они несли в себе философию жизни и обрамляли смысл очень красивыми сложными фразами.

И я поняла, что приняла бардак в комнате Ирины Соломоновны так же, как и ее саму несколько часов назад.

Мы задержались с Лялькой у Ирины где-то минут на сорок, и, чувствуя, что всех уже клонило в сон – откланялись.

– Ну как тебе Соломоновна? – спросила, засыпая, Лялька.

– Офигенно! – ответила я и провалилась в сон.

Так я еще пару раз приезжала к Ляльке на посиделки, заходя к Соломоновне, чтобы послушать ее стихи и ее в целом, пока как-то на одном из перекуров где-то в середине января Лялька не сказала мне:

– Наташ, ты же деньги Глебу на подарок искала, не хочешь подработать?

А денежку я действительно искала. Глебу через месяц исполнялось восемнадцать, и он загорелся электронной барабанной установкой. А это восемьдесят тысяч. Школа пока еще не обеспечивала нас сверх нормы.

– Ляль, издеваешься? Я на телефоне круглые сутки вишу, кто меня такую возьмет? – ответила я.

– А к Соломоновне? – и Лялька хитро сощурилась.

– В смысле? – не совсем поняла я.

– Она ищет сиделку. На месяц. Пока не снимут гипс. Вчера она опять упала у себя в комнате. Зарплата сорок за месяц.

«Где я и где сиделка?» – промелькнуло у меня в голове, но словосочетание «зарплата сорок» одержали верх.

– Заманчиво – сказала я – а она согласится на меня?

– Не знаю, пойдем поговорим – и мы с Лялькой пошли к Соломоновне.

– Ирина Соломоновна, чаю с нами не хотите? – спросила Ляля, приоткрыв дверь в комнату Ирины.

– Ну давайте – растягивая слова ответила Ирина.

Лялька убежала ставить чай, а я помогла Ирине Соломоновне дойти до кухни.

Вряд ли я тогда отдавала себе отчет в том, на что я подписываюсь. Но думать было уже поздно.

– Ирина Соломоновна, помнишь, ты вчера меня спрашивала, нет ли у меня какой знакомой сиделки? – начала Лялька.

– Ну помню – ответила Ирина – нашла что ли?

– Почти – и Лялька опять хитро прищурила глаза, переведя их на меня.

– Ну не томи – попросила ее Ирина.

– Наташе нужны деньги на подарок сыну, и она не против месяц подработать у вас.

– А ты справишься? – и Соломоновна перевела разговор на меня.

«Ах, Ирина Соломоновна! Ну нельзя Наташеньке такие вопросы задавать. Потому что это звучит, как утверждение – ты не справишься! А я с детства упертая. Я постоянно хожу на сопротивление. С самой собой и со всем миром вокруг меня. После вашего вопроса я уже точно знаю, что я просто обязана справиться!»

– Ну руки, ноги на месте, на голову, вроде, тоже не жалуюсь. Думаю, что получится.

– Ну думать – одно, а делать – другое – засомневалась Соломоновна.

– Ирина Соломоновна, я предлагаю для начала попробовать, а там уже и поймем – смогу я или нет.

– Ну хорошо, давай – согласилась Ирина – когда начать сможешь?

– С дочерью сегодня поговорю, чтобы школа в мое отсутствие не страдала и позвоню вам.

– Ну ладно – сказала Ирина.

– Только у меня одно условие – начала я.

– Какое? – спросила Ирина.

– Я буду пользоваться телефоном в любой момент, если звонок поступит от потенциального клиента, родителя, ученика или преподавателя. А так – я вся ваша – пояснила я.

– Ну хорошо, пользуйся – улыбнулась Ирина.

Мы еще о чем-то поболтали, допивая чай и я поехала домой.

– Ирина Соломоновна, ну с Ариной я поговорила – набрала я вечером Ирину, как и обещала – она согласилась на мое частичное месячное физическое отсутствие в школе, но с половины шестого до девяти вечера я должна быть на рабочем месте. У нас ребята и не дай-то Бог, если что-то случится. Нас родители в асфальт потом закатают. И выходные мне нужны будут среда и суббота у вас, потому что с обеда у нас детские группы и мне тоже нужно находиться в школе.

– Ну ладно, будешь уезжать от меня в пять часов. Приезжать к девяти.

Два дня тебе на испытательный срок, а там посмотрим – сказала Ирина.

– Хорошо, завтра буду – ответила я.

– Ну до завтра, пока – попрощалась со мной Ирина Соломоновна.

«Ну что, Наташенька, ты еще не понимаешь, что тебя ждет? И попа не чует? Странно…»

Это был самый ужасный месяц в моей жизни. Но он мне был жизненно необходим, как я потом поняла. Без него я осталась бы недозавершенной, нецелостной, ненаполненной, не смогла бы получить ответы на мои многочисленные вопросы ко Вселенной. Не смогла бы закрыть некоторые гештальты своего существования в этом мире.

Но плата за это оказалась высокой и мое состояние оставляет желать лучшего и по сей день.

Итак, утром следующего дня мне пришлось рано проснуться, а это ой как не совместимо с моим организмом, особенно с мозгами, которые с утра ну никак не хотят работать.

Я приняла душ, сделала боевой раскрас и в половине девятого стартанула к Спортивной.

Путь до Соломоновны занимал ровно тридцать минут и уже в девять ноль-ноль я стояла перед ее парадной.

– Ну привет! – поприветствовала меня Ирина – проходи – и мы направились по коридору в сторону ее комнаты.

Ирина Соломоновна еле передвигала ноги, останавливаясь после трех маленьких шажочков, потом замирала стоя на несколько секунд и опять делала три шажка. Я протянула ей согнутую в локте руку и так мы и дошли до ее комнаты.

– С утра мне тяжелее всего – пояснила она – пока действие лекарств не начнется.

– Много препаратов принимаете?

– Достаточно, чтобы еще немного двигаться – ответила Ирина – это потом расскажу, что и когда принимать. Я забываю иногда принять вовремя.