– Всё, я убежала – крикнула я на выходе Ляльке – до завтра!

Вставив в уши наушники и врубив мою любимую на тот период Лоуну я стремительным шагом метнулась к пешеходному переходу, а от него к метро. Музыка спасала меня от всего. Она и сейчас спасает, тело берет от нее энергию. Энергию ритма, гармонии, текстов. Все это разливается во мне, как вино, излечивает, питает и дает новые силы. Вот и сейчас – силы на исходе, но я иду очень решительно и активно, потому что во мне забился ритм.

– Привет, мам! – сын открыл мне дверь.

– Привет! Как дела? – спросила я.

– Нормально. Что готовить завтра будешь?

– Дожить бы до завтра желательно – с усмешкой сказала я.

– Куда ты денешься? – ответил Глеб – мам, я серьезно.

– Не знаю, на что глаз упадёт, то и купим, приготовим. Времени совсем мало будет, нужно быстро, дешево и сердито. Тетя Ляля там выстебывается, что поздно застолье назначено.

– Ну ты же работаешь.

– Так и я о том же. Ладно, небольшой перерыв и уборку давай сделаем, бардак дома.

– Хорошо, позовешь.

– Да – кивнула я в ответ.

Я бухнулась на диван в перпендикулярном положении и задрала ноги через его спинку на стену. Помогает кровушке встряхнуться. Минут десять я еще повалялась, и мы с Глебом принялись за уборку – он в своей берлоге, а я в своей.

Проснувшись субботним утром в девять, быстро позавтракала, приняла душ, сделала боевой раскрас на лице и помчалась к метро.

Телефон разрывался от звонков и сообщений, но все потом, после работы, а то мозг мой не выдержит…

Приехала к Соломоновне, как и договаривались, к половине одиннадцатого. У нее уже тусовался Пашка, он пришел к ней за какой-то очередной умной книгой и для психологической беседы. Накануне Соломоновна предложила мне принять участие в групповой терапии в качестве голоса за кадром. Она хотела понаблюдать, как Паша будет вести себя в присутствии постороннего человека.

– Мне не вступать в полемику? – поинтересовалась я.

– Ну почему, если посчитаешь нужным, поддержи беседу – ответила Соломоновна.

На том и порешали.

– Павел, приветствую! – поздоровалась я.

– Привет, Наташа! – немного удивился Паша. Вероятно, он не рассчитывал на мое присутствие сегодня.

Соломоновна решила сразу разрядить ситуацию.

– Сейчас будем пить чай – Наталья сегодня именинница!

– Шутите, Ирина – подмигнул ей Пашка.

– Нет, это правда. Наталья, я тебе подарок приготовила – примерь – и она протянула мне пакет.

– Спасибо! Может позже, Ирина Соломоновна, Паша уйдет, и я спокойно примерю?

– Нет, Паша отвернется – настаивала она.

– Паша тогда пока тоже что-нибудь примерит – сказал Пашка и потянулся к куче с одеждой, лежавшей за шкафом.

Шоу началось, господа! Я достала из пакета первую вещь, которая оказалась очень милым черным платьем и примостилась за шкафчиком у входа, чтоб переодеться. Платье было отменным, но на размер меньше, чем я ношу.

– Ну как? – Соломоновна вырулила из-за шкафа, чтобы посмотреть на меня.

– Вы мне польстили, Ирина Соломоновна, маловато – с печалью в голосе ответила я.

– Жаль, платье тебе идет.

– Да. Очень красивое. Может скину размер как-нибудь.

Пашка выбрал себе из кучи женскую вязаную кофту цвета «вырви глаз» и снял с себя толстовку. Да уж, торс шикарный, ничего не скажешь! Он вообще был хорошо сложен, как хороший танцор, стройный, с движениями пумы.

– Паша, не дразни девочек – засмеялась я – прикройся.

Соломоновна тоже расплылась в улыбке и Пашка натянул на себя эту жуткую кофту.

– Как мне? – выпрямился он по струнке.

– Ничего личного, Пашь, это комплимент – подлецу все к лицу! – продолжала со смехом я – руки только подрезать придется, рукава коротковаты.

Кофта действительно села на него хорошо, выгодно обтягивая фигуру, но рукава еле прикрыли локти.

– Наталья, там брюки в пакете, мерь – сказала Ирина.

Я вернулась за шкафчик, сняла платье, одела домашнюю тунику и вытащила брюки из пакета.

– Ирина Соломоновна, ну это какие-то прямо блядские брюки.

– Да? Это ты неправильные брюки носишь. Одевай!

Брюки были их экокожи, блестящие и узкие. «Примерю, возьму, но носить не буду» – сразу решила я.

Я натянула брюки и вышла на всеобщее обозрение.

– Ну? – посмотрела на меня Соломоновна, я же сказала, ты не ту одежду носишь.

Охреневший Пашка не мог отвести глаз!

– Наташа, иди-ка надень ботинки и куртку – сказал он.

Я вышла в коридор и через пару минут вернулась в комнату в полном боекомплекте.

– Наташа, это твои брюки! Ирина права. Очень сексапильно выглядишь. И ботинки к ним и куртка подходят. И ножки – на миллион просто!

– Спасибо, Пашь, буду теперь ходить в блядских брюках с проститутской помадой на губах, терять мне все равно уже нечего – и мы все рассмеялись над моим заключением.

– Спасибо, Ирина Соломоновна, за подарок! В этих брюках я от вас сегодня и поеду домой – сказала я, обняв Ирину.

– Носи на здоровье! Платье тоже возьми, вдруг похудеешь.

– Да, платье очень красивое, спасибо!

– Ну тогда идемте пить чай – и Ирина направилась на кухню.

Я вернула себе домашний вид и догнала своих собеседников. Пока грелся чайник, мы накрыли стол, и Ирина принесла коробку конфет.

– Наталья, это в честь твоего дня рождения! – протянула она коробку.

– Открываю? – спросила я.

– Ну давай – ответила Ирина.

Я налила чай, и мы начали беседу.

Прошло минут несколько, как в дверном проеме появилась Лялька и помахала мне рукой.

– С днюхой! Я там тебе написала, а ты даже не ответила – обиженно промямлила она.

– Спасибо, Ляль! Я еще вообще никому не отвечала, там у меня сто пятьсот сообщений, освобожусь и буду всем отписываться.

Лялька еще нервно поподпрыгивала в проходе, но, видя, что ее не пригласили за стол, скрылась.

Я не могла ее пригласить, ведь это не мой дом, и не мой стол. И, тем более, что это не праздничное застолье, а Пашкина терапия. Но Лялька об этом не знала, а я не могла ей об этом сказать, так как это было бы не этично по отношению к Соломоновне и Пашке. И Лялька уже приглашена ко мне на ужин. Просто у меня всё как всегда в одну большую кучу и через одно место.

«Об этом я подумаю завтра» – промелькнули уже ставшие моим жизненным лозунгом слова Скарлетт из «Унесенных ветром.»

Я выкинула лишние мысли из головы и присоединилась к беседе, о которой я не имею права здесь говорить.

После ухода Паши Соломоновна под завязку загрузила меня бумагами, и я отдыхала только на перекурах, даже не звала на них Ляльку, потому что Соломоновна начинала нервничать, что с ней я курю дольше обычного.

Мой рабочий день завершился и перед уходом я постучала в Лялькину комнату.

– Ляль, пойдём покурим, и я побегу.

Лялька с недовольным выражением лица вытащила сигарету из пачки и поплелась за мной. Моя попонька уже чувствовала гром и молнии, исходящие из ее нутра, но процесс уже был запущен и топка раскалилась, без права остановиться.

– Наташа, вот скажи мне, пожалуйста, что за хуйня творится? – утрированно проговаривая каждое слово и смакуя его, произнесла Лялька.

– Какая именно тебя интересует – что я не ответила на сообщение? Дублирую ответ – я еще никому и ничего не отвечала. Ты думаешь – оно там одно от тебя? Да там полмира меня уже поздравило, что было дальше я еще не смотрела даже. Мои полмира, имеется ввиду, мои друзья, родные и еще у меня куча клиентов, которые тоже теперь поздравляют меня со всеми праздниками.

– Нет, хуйня, которая сегодня на кухне была? Вам стало жалко чашку чая для меня?

– Ляль, это не мое застолье было и не празднование – это деловое чаепитие, но я не могу тебя в это посвятить, к сожалению. Это мероприятие было связано исключительно с профессиональной деятельностью Ирины Соломоновны и ее клиентом. И ты видела, что за столом, кроме нас с ней, сидит еще человек. Мы всегда пили чай вместе, но, когда втроем – ты, я и Ирина. Мое приглашение осталось в силе на сегодня, жду тебя к восьми в свой дом и за свой стол!