– Вот, – я протянул коробку вперед и только потом понял, что до сих пор смотрю на лазурный треугольник трусиков инопланетянки.

Не дождавшись, когда девушка соизволит забрать у меня стиральный порошок, я торопливо прошел к машинке. Рядом стояли четыре ведра два из которых были заполнены водой. Поставив коробку с порошком на соседнюю машинку, я вылил оба ведра в барабан.

– Ну вот, – я нервно потер руки, стараясь не смотреть на девушку, по крайней мере, ниже пояса. Получалось плохо. – Можете стирать. Засыпьте порошком, и пусть она крутит минут пятнадцать. Я принесу еще воды, чтобы прополоскать. – С этими словами я быстро ретировался из прачечной.

* * *

Разобравшись со стоком вдоль забора, я с чувством выполненного долга отправился в “Главный”, чтобы немного отдохнуть и попить чаю. В разгар дня, я не ожидал увидеть кого-нибудь на кухне, и поначалу никого не заметил. А когда Аня, сидевшая на стуле возле окна в самом углу кухни, предложила мне попробовать зеленый чай, я подпрыгнул от неожиданности и чуть не разбил чашку.

– Ты что так испугался? – Мой озадаченный вид повеселил ее. – Это всего лишь я. Приведений мы не заселяем, так что боятся нечего.

– Я не заметил тебя. Тоже решила чаю попить?

– Да нет. Нужно обед готовить. Через два часа уже подавать.

– Обед? А где Люся? – Люся была нашим поваром. Молодая девушка жила в поселке Росово по соседству. Приходила обычно утром, готовила обед и ужин, а завтрак оставался на Ане с Игорем. Я и Люся были единственными кого наняли в “Черную лису”, да и то за небольшие деньги. Без нас на базе можно было поставить крест.

– Людмила Ивановна перебралась в город. Теперь работает в какой-то забегаловке. Пока никого не нашли, мне приходится заниматься готовкой. Я и так уставала, а теперь у меня ощущение, что надо мной ставят опыты, сколько я смогу выдержать. Вечером у меня хватает сил только доползти до кровати.

– Может тебе чем помочь?

– Не надо, у тебя самого куча работы. Я как-нибудь справлюсь. – Это был один из пунктиков Ани. Если она делала какую-то работу, то не терпела, чтобы кто-то вертелся рядом. Какая бы сложная задача не стояла, Аня должна была знать, что каждый шаг ее рассчитан и сделан именно ею.

Налив чаю, я сел за стол. Аня продолжала сидеть на стуле и смотреть в окно. Я мог ошибаться, но мне показалось, что в ее взгляде я уловил тоскливую безысходность. Она казалось потерянной, выбившейся из сил, и причиной этому была не только физическая усталость.

В коридоре послышались шаги. Они быстро приближались к кухне, и через секунду в дверном проеме показался их владелец. Высокий светловолосый мужчина в оранжевой безрукавке и шортах цвета хаки. Он весело подмигнул мне, хотя во взгляде я почувствовал холод, и помахал рукой. Только это была не рука. Я удивленно охнул. Мне и раньше приходилось видеть протезы, но таких – никогда. То, что торчало вместо руки мужчины, больше напоминало экспериментальный образец тысячелетней давности. Огромная пластмассовая рука, сантиметров на десять длиннее левой, застывшая в одной позиции. Позиции – “только что у меня в руке был стакан”.

– Я собирался искупаться, – обратился он к Ане. – Хотел спросить, где здесь можно найти хорошее неглубокое место?

Аня никак не отреагировала на вопрос, полностью утонув в своих мыслях. С ней такое случалось. И ее мужа – Игоря, это жутко бесило.

– Я покажу вам, – пришлось брать инициативу на себя. Двумя большими глотками я разделался с чаем, вот и передохнул. – Пойдемте.

Прогулка с Николаем, так звали однорукого мужчину, оказалась не самой приятной. Мне понадобилось перекинуться с ним лишь парой фраз, чтобы составить о нем безаппеляционное мнение – высокомерный ублюдок.

Выйдя из “Главного” на дорогу, мы свернули направо к мосту. Там, неподалеку находилось песчаное неглубокое место, где обычно купались местные детишки.

– А ты откуда приехал? – армейский сухой голос. В армии я еще не был, но фильмов про нее насмотрелся, дай бог.

– Из города.

Николай мерзко рассмеялся, словно десяток железяк заскрежетали друг о друга.

– Из города? В эту глушь? Работать? – с расстановкой произнес он. – Ты что, совсем дурак?

Я промолчал, уже поняв, что зря навязался проводить этого цербера до озера.

– Ну ты и кадр. А что, здесь много платят? Может и мне поработать?! – Он снова рассмеялся, на этот раз еще противнее. Затем пробормотал что-то и уставился на озеро. Может я еще не приобрел мудрости, какая приходит только с годами, но в свои чуть меньше двадцати я знал, что с идиотами спорить не надо. Промолчи и вскоре идиот успокоится сам, не найдя поддержки своей глупости. Вот и Николай с минуту помолчав, заговорил со мной уже нормальным голосом.

– Тебе в армию надо. – Хотя ничего умного он так и не нашел в своей светловолосой голове. – Это точно, в армию. Армия это школа жизни. Без армии никуда. Тебе точно нужно в армию, и как можно дольше. Мужик без армии все равно, что лев без гривы. – Солдафон пренебрежительно глянул на меня, и видимо решив, что я не слишком умный, медленно пояснил, – лев без гривы это львица, понимаешь?

На такое умное замечание я хотел ответить, что лев от львицы отличается не только гривой, но и еще кое-какими морфологическими, анатомическими и поведенческими особенностями, но вовремя передумал. Вслух я сказал то, что Николай хотел услышать.

– Так точно!

Николай подозрительно посмотрел на меня, затем его губы ощерились в зверином оскале. По-видимому, когда-то до армии, когда Николай еще был нормальным человеком, подобное выражение лица должно было символизировать улыбку.

– Ничего, ты поймешь, о чем я. Через пару лет из тебя сделают настоящего мужика. Уж поверь мне. Ты получишь свою гриву.

Или по гриве, чуть не вырвалось у меня, но вместо этого я ткнул пальцем в ту сторону, где за мостом уже виднелась тонкая кромка озера с желто-серым песком.

– Там вы можете спокойно купаться, ничего не боясь.

Последние слова были лишними.

– Я боюсь? – воскликнул Николай и выдал монолог, так до сих пор полностью и не переведенный мной на нормальный язык с дворового сленга и армейского жаргона.

Высказав все, что хотел, Николай от души сплюнул в мою сторону, а затем направился к пляжу. Как только расстояние между нами увеличилось до безопасного, я с облегчением выдохнул. Мама часто мне говорила, что в жизни мне придется часто встречаться с “тяжелыми” людьми, но я никогда не думал, что это определение может так точно охарактеризовать человека.

Медленно я побрел в сторону “Черной лисы”, предвкушая, какими окажутся оставшиеся постояльцы, и, надеясь, что самое худшее я уже видел.

* * *

Вечером все собрались в кухне. Игорь сдвинул два стола, а Анна накрыла их розовой скатертью. Сервировать все это дело предоставили мне. Игорь все это время сидел у окна и задумчиво взирал на сгущающийся сумрак. За час на базе три раза звонил телефон. И все три раза звонили люди, заказавшие в “Черной лисе” места. И все три раза они отказались от своих заказов.

– Ну, в конце концов, осталось еще пять человек, – взбадривая скорее себя, чем нас произнес Игорь. – Тоже неплохо. Был год, когда за весь сезон у нас больше не было.

– А почему они отказались? – наверное, этот вопрос был лишним, ну отказались и отказались, но я решил, что нужно поддержать разговор и лучшего варианта, кроме как наступить на больную мозоль я не нашел.

– А кто их знает, – Игорь махнул рукой, давая понять, что не хочет об этом говорить. Ему хотелось верить, что в “Черной лисе” все налаживается, а подобные отказы уверенности не прибавляли.

Снова повисла тишина. Аня раскладывала столовые приборы, и всем видом показывала, что разговоры о капитулянтах-клиентах ее не волнуют. Игорь, несомненно, думал именно о них, и раскисал с каждой секундой все больше. Мне хотелось как-то поддержать его, но никаких отвлеченных тем на ум не приходило. Благо, через секунду в коридоре послышалось тихое шарканье ног кого-то из постояльцев.