На пороге главного здания нас уже ждала семейная пара – “первые поселенцы”, как окрестил их Игорь.
Худощавая дама, с выражением лица которое я называл “злобная математичка”, стояла, скрестив руки на груди, и с неподдельной злобой следила за нами. Из-за спины побито выглядывал муж – высокий черноволосый мужчина с большим горбатым носом. Как только мы подошли к крыльцу, женщина сардонически улыбнулась.
– Не уж то приехали. А мы было подумали, что вы решили оставить нас здесь одних. Без воды! – последнее слово она произнесла так холодно, что моя спина невольно покрылась мурашками. Не от страха, нет, от отвращения.
– Извините, – Игорь поднялся на крыльцо, – но…
– Никаких НО, – “математичка” истерично взвизгнула, – никаких НО! Я заплатила деньги, я хочу отдохнуть, и я хочу чтобы у меня была вода. Вода за деньги. Холодная, горячая, теплая, она должна быть. – Ее лицо резко изменилось, став безупречной каменной маской. – Я даю вам двадцать минут, Игорь Андреевич. Двадцать минут и ни секундой дольше, – с этими словами она развернулась и ушла в дом, как можно сильнее хлопнув дверью.
Ее муж (Игорь без сомнения назвал его “Греческий нос”, или “Главный рубильник”, или еще как-нибудь в этом роде) еще пару секунд переминался с ноги на ногу, затем сбивчиво произнес:
– Не обращайте внимания, Машеньку иногда заносит, но на самом деле… – пронзительный зов любимой женщины не дал закончит мысль. – Я… вы… – он нервно махнул рукой и скрылся в доме.
Какое-то время все молчали, думая каждый про свое, но, безусловно, об одном и том же. Эти мысли я и озвучил.
– Братцы, фашисты ушли, а концлагерь остался. Откуда вы взяли этого обергруппенфюрера?
Аня обняла меня за плечи и, прижав к себе, тихонько произнесла:
– Ты еще других не видел. Надеюсь, те кто приедет, хоть как-то разбавят эту преисподнюю.
– Да уж, – Игорь не стал понижать голос, – иначе мы просто свихнемся. И ведь никто нам даже награду за мужество посмертно не даст.
– А что с водой?
Аня пожала плечами, Игорь проделал то же самое.
– Скорее всего, после весны где-то образовался засор, хотя я не уверен.
– Тогда давайте я принесу воды из колодца.
– Остынь Робин Зе Гуд, – Игорь не весело улыбнулся, – тебе надо отдохнуть с дороги, подкрепится. Хотя бы чаю попить. А колодец все равно не работает.
– Как это?
– Вот так, – Игорь взял сумку и открыл входную дверь, – пересох.
* * *
Наскоро разбросав вещи в своей комнате, я сразу побежал к Ане и Игорю, чтобы получить свое первое задание и приступить к работе. Поручений, как всегда, оказалось немало. В целях экономии, Аня и Игорь старались большую часть работы на базе выполнять сами. Это изматывало, но сберегало для семьи порядочную сумму денег. Зимой, когда посетителей было немного, и база снималась в основном на пару дней, чтобы провести свадьбу, день рождения или корпоративную вечеринку, Игорь с Анной справлялись своими силами. А летом и постояльцев становилось больше и соответственно проблем. А уж здесь моя неугомонность была для семейной пары настоящим кладом.
Сходу Игорь озадачил меня несколькими поручениями, решение которых должно было занять весь день, конечно с перерывом на обед. Первым делом я направился в “Главный”, чтобы взять перчатки. Поднимаясь на крыльцо, я не заметил, как из дверей выскочила девушка. Погруженная в свои мысли, она тоже увидела меня лишь в последний момент. По всем законам, столкновение было неизбежно – столкновение произошло. Девушка с фиолетово- рыжими волосами, собранными в пучок с помощью невероятных размеров уродливого краба, с жалобным стоном повалилась на ступеньки, и видимо решив, что так будет справедливо, потащила меня за собой. Через секунду мы оба сидели на крыльце.
– Мои шорты испорчены, – разноцветноволосая даже не взглянула на меня. Она медленно, словно во сне поднялась на ноги и теперь пыталась рассмотреть свои бежевые коротенькие шортики со всех сторон. Как мне показалось, хотя из вежливости я старался не пялиться на девичью попку, шорты были совершенно чистые. Но девушка тем не менее совсем раскисла.
– Они никуда не годятся, – голос медленный, словно кто-то затянул запись на проигрывателе. – Как я буду ходить в них. – Она снова изогнулась, пытаясь посмотреть, что твориться на задней стороне шорт. Затем обреченно вздохнула. – Весь день неправильный. Все не так. Наверное, меня сглазили.
– Мне кажется с вашими шортами все в порядке, – подал голос я.
Словно только сейчас поняв, что находится на крыльце не одна, девушка подняла взгляд. Затуманенные и совершенно умиротворенные глаза оценивающе смерили меня. Как будто она пыталась понять, стоит ли этот человек того, чтобы тратить на него время.
– Вы ничего не понимаете, – по-детски обиженно произнесла она, – они ведь грязные.
– А по-моему они абсолютно чистые, – я тоже встал, и скрестив руки на груди, постарался сделать уверенный вид.
Девушка взглянула на меня как на полного дурака.
– Я же говорю вам, что они испачкались. – Взгляд был таким искренним, что поставил меня в тупик. Неужели все постояльцы “Черной лисы” сумасшедшие. Я стоял, глупо скрестив руки и не знал что делать. Спорить было бесполезно. Девушка явно обитала в своем мире, и в нем ее шорты были грязные. Уйти я не мог, а она похоже просто не хотела. Так мы и стояли – я со скрещенными руками и потерянным видом, она с большими стеклянными глазами, впившимися в меня и видом инопланетянки.
– Может вас устроит стиральная машинка, – неуверенно произнес я, и сразу решил, что сказал глупость. Однако мое предложение нашло поддержку. Глаза инопланетянки прояснились, и она одарила меня невинной милой улыбкой. Инопланетяне улыбаются – подумал я и улыбнулся в ответ. – Это значит да?
– Конечно, – девушка с фиолетово-непонятной прической быстро закивала, – моим шортам нужно срочно искупаться. – С этими словами она радостно захихикала, от чего стала похожа не на инопланетное существо, а на клиента психиатрической лечебницы.
Я спустился с крыльца и указал в сторону одноэтажного здания, примостившегося с левой стороны от главного корпуса “Черной лисы”. Когда-то там была столовая. Но те времена, когда на базе одновременно жили больше двадцати человек давно прошли, и столовая стала не нужна. Теперь в ней располагалась прачечная, хотя три стиральные машинки активаторки времен Ноева потопа, две из которых не работали, были единственным ее оборудованием.
Дверь прачечной была не заперта, и мы вошли внутрь. В помещений оказалось довольно темно, в первую очередь из-за развешанных повсюду простыней и другого постельного белья. Сырость и прохлада сразу сковали тело.
– Как здесь холодно, – девушка тянула слова. – Как в колодце.
– В колодце? – переспросил я. Такого сравнения я еще не слышал.
– Ну да. Как в колодце – сыро, холодно и бесконечно.
На этот раз я не стал спрашивать, что значит бесконечно, боясь получить в ответ какую-нибудь инопланетную чушь.
Мы пересекли комнату, в которой когда-то стояли длинные столы, и на полу еще можно было различить места, где крепились ножки, и повернули в узкий коридорчик. В конце его обнаружилась дверь, ведущая в подвал. Я нащупал на стене выключатель и щелкнул по нему. Засветились две лампочки, осветив неглубокий спуск вниз.
– Как в фильме ужасов. – Голос инопланетянки скорее говорил о том, что она сейчас уснет, но уж точно не о том, что ей страшно.
Мы спустились вниз в помещение, где в мегаполисе различного хлама и старой мебели в самом отдаленном конце примостились три бочкообразные стиральные машинки и несколько полок с моющими средствами.
– Вот, – я показал на среднюю машину, – эта рабочая. Включается очень просто, там только одна кнопка. Стиральный порошок я сейчас найду. – Искать долго не пришлось. Ближайшая полка оказалась заставлена всеми видами средств для стирки. Недолго думая я взял коробку с надписью “Real”. Хороший он или плохой я не знал, но моя мама всегда пользовалась именно этой маркой, да и шорты инопланетянки были совсем не грязные. Повернувшись обратно, я оторопел. Девушка стояла как и прежде, но только шорты она держала в руках, оставшись в одних лазурных трусиках, с трудом скрывающих святая святых женщины. Учитывая, что у меня никогда не было серьезных отношений с противоположным полом, и такие картины я видел только в фильмах, ситуация оказалась для меня жаркой.
