– За последнюю неделю нам позвонили двенадцать человек, – задумчиво произнесла Анна следя за прыгающей за окном картинкой, затем повернулась назад и улыбнулась мне, – мы с Игорем даже подумали, что если дело и дальше так пойдет то мы не будем продавать базу.

– Это было бы здорово, – искренне воскликнул я. “Черная лиса” мне очень нравилась, и я ужасно расстроился кода, позвонив мне как-то зимой, Игорь сообщил, что база закрыта и выставлена на продажу. Признаюсь – я даже заплакал. У каждого человека есть место, в котором он может забыть о своей повседневной жизни, отбросить проблемы и быть кем-то другим, кем-то кем он никогда не будет. Для меня такое место – “Черная лиса”. К счастью за зиму не нашлось достойных покупателей и весной двери “Черной лисы” снова открылись.

– Действительно, раньше мы принимали не больше тридцати человек за сезон, а тут двенадцать только за неделю. Знаешь, что мне это напоминает? – Игорь поглядел на меня в зеркало заднего обзора. Я помотал головой. – Мне это напоминает умирающую лису. Перед тем как отойти к праотцам она вдруг становится резвой и на редкость здоровой. Как будто Смерть взяла в этот день выходной, и они вместе с Болезнью отправились в Лас-Вегас приударить за девчонками и опрокинуть пару стаканов с виски. Но это лишь ширма, удерживаемая из последних сил неведомой рукой. А в итоге мгновенная смерть. – Игорь снова взглянул на меня и в его улыбающихся глазах я увидел веру в свои слова. Только чудо могло переубедить его, что базу стоит сохранить. Чуда не произошло.

– Не говори ерунды, – Анна попыталась сделать сердитый вид, – как можно сравнивать животное с базой? Конечно, у нас никогда не было столько клиентов, но это никак нельзя связывать с какими-то суевериями.

– Это не суеверия, – попытался спорить Игорь, но был тут же остановлен.

– Естественно не суеверия, а просто очередная твоя глупость. База работает и точка, а дальше видно будет.

Игорь промолчал, закрывая тем самым тему, которая, как я понял, уже была исхожена вдоль и поперек. До места назначения я слушал рассказ Анны о новых постояльцах. Говорила она много, но большую часть я пропустил мимо ушей, занятый разглядыванием проползающих за окном деревьев и лишь изредка возвращаясь в салон. Все, что я понял, это то, что в данный момент на базе четыре человека и ожидается прибытие еще пятерых, и все заплатили как минимум за неделю вперед.

Вскоре машина выползла на то место, которое собственно и называлось “Черная лиса”. Дорога вынырнула из леса прямо к берегу Орлиного озера. На самом деле оно называлось совсем по-другому, но кто-то из местных жителей пустил байку, что с высоты птичьего полета озеро напоминает контуры распрямившего крылья орла. Байка понравилась немногочисленным обитателям озерного побережья, и с тех пор черт-его-знает-как-там озеро стало Орлиным. А для владельцев базы сия достопримечательность стала визитной карточкой. Дальше дорога переваливала через деревянный мостик над впадающей в озеро речушкой и выходила к пяти постройкам. С первого взгляда домики больше напоминали памятники русского зодчества. Невысокие бревенчатые здания с треугольными крышами и резными ставнями. По подсчетам Игоря зданиям было около семидесяти лет. Хотя точной даты постройки базы никто не знал. Изначально место это было чем-то вроде хутора, и строилось без какого-либо разрешения. Первым хозяином Игорь называл некоего Ильяза Шаталина. Так по крайней мере поведала ему экс-владелеца базы Лия Шаталина, внучка основателя “Черной лисы”. Хутором это место оставалось не долго, до тех пор пока в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году главное здание – “Пламенное” не оправдало своего названия и не превратилось в горстку пепла, смешав свою пыль с останками Ильяза Шаталина, находившегося во время пожара в доме. Именно с этим пожаром связана еще одна визитная карточка “Черной лисы”. История о цыгане. Говорят, что за две недели до пожара, на берегу Орлиного, в то время еще носившего свое оригинальное название, остановился табор цыган. Они обосновались чуть восточнее хутора, и по ночам можно было видеть оранжевое зарево от десятка костров. Шаталин забеспокоился. О цыганах шла дурная слава, говорили, что они воруют детей. А на хуторе помимо него находились его дети: младший сын, девятнадцатилетняя дочь с мужем и его годовалая внучка Лия. Но дни проходили, а кроме костров и громких голосов с восточного берега цыгане больше никак о себе не напоминали. Однажды сын Шаталина вернулся из леса и сообщил, что видел людей с берега. Они бродили по лесу и будто что-то искали, распевая колдовские песни. “Мне кажется, они скоро будут здесь. Это точно. Они что-то ищут, но пока без результата. И они будут искать это у нас. Вот увидите”. И сын Шаталина оказался прав. Утром у порога “Пламенного” стоял цыган. Когда хозяин дома вышел на крыльцо гость поклонился.

– Мир дому твоему, господин, – седой цыган коверкал слова, но говорил очень бегло. Шаталин посмотрел через плечо гостя и заметил еще с десяток его земляков на подъездной дороге, в том месте, где она скрывалась в густом лесу.

– И тебе доброго дня, – старик Шаталин недоверчиво посмотрел на цыгана, – и будь любезен, скажи, что тебе и твоим родственникам от меня надо.

Цыган заулыбался, демонстрируя Шаталину то, что когда-то было зубами, а ныне напоминало покосившийся, помеченный тысячей собак, дырявый забор.

– От тебя нам ни нужно ни копейки, нам нужно то, что находится на этой земле, – цыган жестом указал на хутор.

– Ах ты дьявол, – вспыхнул Шаталин, – земли моей захотел! – он бросился к двери, но седой цыган опередил его, словно маг, откуда ни возьмись, возникнув на пороге.

– Прошу выслушай меня, – гость вскинул руки, словно сдаваясь, – нам не нужна земля твоя, и не нужны деньги твои. Нам только необходимо немного времени, чтобы осмотреться вокруг.

– Какого черта вам нужно здесь? – Шаталин немного успокоился, поняв, что гости не собираются заселяться в его дом без его же разрешения, но тревога не исчезла.

– Может быть и ничего, – сухо произнес цыган, – но я даю тебе слово, что все твое останется при тебе. Нам чужого не надо. А то, что нам надо, поверь мне, ты бы и задарма не взял. – Видя, что Шаталин все еще сомневается, гость добавил. – Мы пришли к тебе как друзья приходят к друзьям, и просим у тебя разрешения. А ведь мы могли поступить по другому. Дай нам полчаса, всего тридцать минут и мы уйдем.

Шаталин согласился, и цыгане принялись за осмотр. Хозяин старался не упускать из виду ни одного человека, предварительно вооружившись старым охотничьим ружьем. Сын с зятем помогали ему присматривать за новоиспеченными соседями. Не прошло и пяти минут, как один из цыган неистово заорал, призывая родственников к колодцу. Шаталин последний подоспел к месту, которое привлекло внимание цыган. Растолкав столпившихся людей, он подошел к колодцу.

– Какого дьявола паника, – Шаталин нервно оглядывался, держа ружье на изготовку.

– Вот, – седой цыган, сидевший до этого времени спиной к хозяину хутора поднялся и указал пальцем на замшелый камень рядом с колодцем, – мы нашли то, что искали.

На этом заканчиваются мои познания об истории про цыгана. Игорь не успел рассказать мне все целиком, потому что в этот момент его позвала Анна, у нее что-то сломалось на кухне, и он как примерный муж бросился ей на помощь. Единственное, что он успел мне еще поведать, переступая за порог, это то, что цыгане захотели провести какой-то древний обряд, но Шаталин послал их в очень отдаленное место и еще не очень хорошо отозвался об их матерях, ближних и дальних родственниках, не забыв упомянуть чертову бабушку, а для убедительности пальнул из ружья. Цыгане ушли. Через две недели “Пламенный” подтвердил свое звание. Причина пожара неизвестна. Думайте сами.

Автомобиль медленно подкатил к загону, в котором лениво копошились свиньи.

– Добро пожаловать в наше скромное жилище, – гордо произнес Игорь. – Прошу на высадку.

Я с радостью вылез из машины и вобрал в себя свежий воздух. Здесь, рядом с озером, он не казался таким сухим и мертвым. Неожиданно накатило странное чувство веселости. Словно в лесном воздухе содержался морфин. Как давно я ждал этого. Всего год, а кажется вечность.