На седьмой день нашего совместного проживания я решил провести время в душевой комнате после тяжелого трудового дня. Пусть тело и было в порядке, но разум изнурен постоянным изучением печатей, а также созданием чертежей или заметок в подвале своего дома касательно проклятой метки, расположенной на Саске. Я блаженно развалился в ванной, горячая вода источала пар, а нежный и мягкий запах бальзама успокаивал и расслаблял тело. Сакура решила сделать мне подарок за то, что я спас ее в лесу. Небольшой тюбик с бальзамом, который расслаблял мышцы и имел успокаивающий эффект за счет разного рода медицинских трав. В связи с этим вода приняла необычный молочный оттенок.

— Я захожу.

Спокойно, вежливо и просто сказала единственная гостья моего дома. Моя бровь вопросительно поднялась при виде полуобнажённой Учихи, что, окутав тело полотенцем, решила посетить ванную комнату. Было ясно, что она не собиралась придумывать какую-то глупую и абсурдную причину вторжения. Несмотря на спокойный тон, на щеках отчетливо можно было заметить румянец, предательски сообщающий о ее смущении.

— Дай угадаю. Ты хочешь «помочь» мне?

Я не находил данную процедуру чем-то необычным, но зачастую такие банные процедуры заканчиваются не так, как ведут себя простые друзья. Особенно, если это девушка и парень. Ладно, подыграю и сделаю вид, что это вполне обычное явление.

— Это меньшее, что я могу.

— Я просто планирую сидеть здесь, умыть голову, а через некоторое время покинуть комнату. Ты думаешь, что можешь заставить меня выбраться из приятной ванной? — моя надменная усмешка была для нее вызовом. В качестве доказательства серьезности своих намерений она перешагивает порог ванной и опускается пятой точкой на мои ноги. Было слегка неудобно, так как ванная определенно не была рассчитана то, чтобы вмещать более одного взрослого человека, но я мог потерпеть. Она все еще окутана в полотенце и вряд ли решится снять его. Скорее всего, боится, что я еще раз назову ее тело детским и невозбуждающим. Ну или она просто слишком стеснялась. Не могу точно сказать…

— Ну и чего же ты ждешь?

— Разрешения.

Я снова усмехнулся, чуть всплеснул ладонью, будто мысленно давая разрешение, и просто следил за ее последующими действиями. Когда же она взяла в руки шампунь, я ненадолго прикрыл глаза, так как знал, что она будет делать после. Мягкие ладони касались моих волос и также мягко, бережно проходились по ним, погружая их в пену. Было тихо. Я бы даже сказал, слишком тихо. Уже десять минут я спокойно и терпеливо позволял ей ухаживать за моими волосами. Слушал ее тихое и в какой-то момент томное дыхание, а также стук ее беспокойного сердца. Через некоторое время душевая лейка смысла пену с головы.

— Моя очередь. — очередная легкая усмешка, с легким звуком вышедших из ее уст: «Ой…!», я разворачиваю ее к себе спиной. Ее спина касается моей груди, а мои ладони обернулись вокруг ее талии. Ее волосы завязаны в круглый пучок, что крепились на одну большую иглу. Спокойно снимаю иглу и убираю в сторону, отчего ее гладкие и мягкие волосы каскадом упали на ее плечи.

— Б-будь… понежнее…

— И почему у меня такое чувство, что эти слова я еще услышу, но уже в другом контексте? — на этот раз уже я налил в ладони шампунь и также проходился по ее волосам. Думаю, ей не составит труда понять, что именно упирается ей чуть ниже спины. Все эти игры в ванной слегка возбудили мое тело. Пусть разумом я и понимал, что это неправильно, но тело считает иначе. Простой инстинкт. Я не стал слишком долго замораживаться с мытьем волос и через некоторое время смыл пену теплой водой. Когда с этим было покончено, то кто-то не особо хотел менять это уютное и довольно близкое положение. Сейчас мы, как и тогда в башне перед завершением второго этапа экзамена на чунина, были как никогда близки.

— Ты определенно любишь находится возле меня, да?

— Я много чего люблю. — не стала она отрицать, а я чуть повернув голову в бок наблюдал за ее наглой улыбкой и закрытыми глазами. Будто она гордилась этим достижением. Я устало вздохнул.

— Это хорошо, когда есть вещи, что приносят удовольствие.

Саске под водой сложила ладони в замок, сжимая их, выпускала из круглого отверстия струю фонтанчика. Будто маленький ребенок играл в ванной. Еще не хватало какой-нибудь маленькой резиновой утки для полной картины.

— Я помню, что также сидела с Итачи в ванной и любила делать подобное. Такое необычное чувство дежавю. Я почти каждый день спрашиваю себя и не могу дать уверенного ответа на этот вопрос. Неужели из-за безумной жажды силы человек готов отказаться от всего, что у него есть?

— Ну, у меня был отец, который был готов отказаться от всего ради получения того, что он хочет. Все предпосылки и намеки на то, что ему все равно на своих близких, еще с зародыша были видны как на ладони. В своих манипуляциях он использовал и убивал всех, кто вставал у него на пути. Была ли когда-нибудь Итачи такой в твоих глазах, Саске?

— Нет, никогда.

— Произошло ли перед этим что-то странное?

— Я… случайно услышала слухи о том, что Итачи подозревалась в убийстве Учиха Шисуи. После этого произошел какой-то конфликт, в ходе которого несколько членов нашего клана и даже отец говорили на повышенных тонах. Я не смогла понять, что именно произошло тогда. Итачи не была похожа на себя. Бросила кунай в знак нашего клана и будто была разочарована в них всех. Мне было просто… страшно. Я просто хотела, чтобы это закончилось.

— Ты была ребенком, что не хотел, чтобы его спокойная идиллия, комфорт и тихая жизнь закончилась конфликтом, который не имеет к тебе никакого отношения. Вполне возможно, что перед этим «что-то» произошло, а итог всего этого вылился в резню в вашем квартале. Все же, никто не будет посвящать в серьезные проблемы клана или твоей старшей сестры простое дитя.

— Ты действительно считаешь, что кто-то заставил ее все это сделать? Тот «Человек-В-Маске»?

— Я не могу ничего утверждать, но что я могу сказать с полной уверенностью, так это то, что людям свойственно лгать, создавать маски, скрывать истинные намерения лишь для того, чтобы добиться своей цели.

— Мне последнее время иногда начали сниматься сны о… о той ночи.

— Кошмары?

— Нет, такое чувство, что это… воспоминание. Запечатанное. Скрытое от моих глаз. Итачи стоит спиной ко мне и поворачивает в мою сторону голову, но ее лицо… оно будто скрыто от меня черной вуалью. Я пытаюсь дотянуться до этой вуали, сорвать ее и увидеть, что именно она чувствует, но каждый раз мне это не удается.

— Хмпф, гендзюцу, которое запечатывает какой-то участок памяти? Я о таком никогда не слышал. Возможно, в ту ночь Итачи не хотела, чтобы ты увидела ее лицо. — она тихо кивает и задирает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты потерял двоих своих сыновей. Ты ведь желал отомстить? Как именно ты это планировал сделать?

— Хах, в моей доме мы называем это — плата кровью или «Wer-Gild»/Вер-Гельд на моем языке. Убийца должен в буквальном смысле «заплатить» за свое убийство того или иного человека. Чем выше ранг и достижения, тем выше была плата. Если же у убийцы не было необходимой суммы или это было слишком личное, то плата могла быть взята иначе. Мертвые не смогут заплатить за свое убийство. Мертвые просто остаются мертвыми и ничего не меняется. Я не мог убить убийцу своих сыновей в связи с его важностью. Всеотцу он нужен был живым до определенного времени. Да и в конце я осознал, что не смогу я убить его. Слишком он был силен, да и куда лучше меня.

— В таком случае, когда плата крови считается выплаченной?

— Когда ты сама считаешь, что она выплачена. Ты должна сама понять, что этого действительно достаточно. Все же, как по мне, ее убийство не способно вернуть твой клан или твоих родителей. Тебя действительно устраивает этот сценарий?

— А какой у меня выбор…?

— Выбор есть всегда. Сценарий будущего также всегда можно изменить. Нужно лишь желание и стремление к лучшему. Предположим, ты действительно превзойдешь Итачи и даже сможешь найти способ противостоять ее высшей форме шарингана, но если у тебя появится шанс не только победить ее, но и оставить в живых, ты воспользуешься этим шансом?