Я лично выхожу перед ним и наношу прямой удар кулаком. В момент удара из его пасти выходит сияющее лезвие какого-то необычного меча, которое успешно пробивает мне плечо. Я не выразил ни лицом, ни телом какой-либо дискомфорт, а лишь взял его за шею и начал постепенно сжимать, ломая ее и душа эту мерзкую змею. Он пытается вырваться, но я спокойно удерживал его шею и плечо и насильно опустил его на колени. Оранжевая густая субстанция чужеродной чакры начала постепенно полностью поглощать мое тело. Все мое тело и особенно левую часть лица обжигало, а взгляд перекрывало красной пеленой, но я полностью игнорировал это, как и не обращал внимания на вторжение лишнего голоса в мою голову, а именно сам Девятихвостый беспокойно говорил о том, что я начал неосознанно притягивать и подчинять себе его чакру. Какая, к черту, разница? Все, что мне нужно, так это убить то, что передо мной, а последствия меня не волнуют. Моя хватка и давление в конце-концов ломает его шею, но я не останавливаюсь на достигнутом и насильно отрываю голову вместе с позвоночником наружу. Мои радость и удовлетворение от этого достижения быстро сменились разочарованием и раздражением. Тело Орочимару начало распадаться на глину, выдав в нем земляного клона. Ненавижу, когда при замене на клонов они могут выиграть лишние пару секунд своим убедительном посмертным видом.

— «Запад. Пятьдесят метров» — отзывается в моей голове Атрис. Он пытается уйти, но я не позволю ему этого сделать. Достаточно игр. Я более не намерен тратить время на поиски и бегать за ним по этому лесу. Я должен убить его прямо здесь и сейчас. Перехватив Обезглавливатель двумя руками, встал в стойку так, чтобы можно было нанести удар сплеча. Всего пару секунд на подготовку. Мышцы и вены на руках чуть вздулись от напряжения. Шаг вперед разрушает землю подо мной и поднимает ее в воздух, лезвие покрывается багрово-черной пленкой. В боевом кличе наношу мощный взмах слева направо, выпуская гигантскую режущую волну невидимую глазу, что разрубала, разрушала и валила основания деревьев одну за другой так, будто для этой атаки не существовало препятствий. Вижу его между все еще летящими в воздухе разрубленными деревьями. Удар молота о землю, и молния из неба метит прямо в него. Уворачивается от одной, второй, третьей, а я в это время готовился к финальной атаке. Замер в стойке для метания копья. В этот раз с неба прямо в меня попала молния, до предела зарядила мое тело смертоносной энергией, окутав мое тело молниевым покровом, и вся эта энергия быстро перетекала в само копье. Бросок копья напоминал выстрел из какого-то артиллерийского снаряда, сообщая о пробитии звукового барьера, и голубая линия помчалась к своей цели. Перед броском установил ментальную связь с копьем и отдал прямой приказ на преследование цели до самого конца. Именно поэтому, когда он призвал перед собой какие-то врата в надежде заблокировать атаку, копье просто абсурдным зигзаговидным движением обошло препятствие и пробило его грудь, застряв в его теле и взорвавшись молниевым конусом, отчего это было заметно даже за сотню метров от моего местоположения. Щелкнул пальцами, желая притянуть вместе с копьем труп этого Орочимару. Блаженно и с надеждой ожидал увидеть нанизанный, как на шампур обжаренное мясо, труп этого неудачника, что решил перейти мне дорогу, но заместо этого копье принесло мне лишь нанизанную на него обманку, в этот раз более качественную. Именно поэтому копье не смогло ощутить подвоха.

— Только посмей еще раз прикоснуться к Саске! Я найду тебя и уничтожу все, что у тебя есть!!! Ты меня слышишь⁈ Я убью тебя и уничтожу все, что ты имеешь!!!

Я решил повторить свое обещание для того, чтобы навсегда отпечаталось это в его памяти. Пусть присылает своих пешек. Я убью каждого из них. Пусть только посмеет появиться передо мной и забрать Саске, и я точно в следующий раз не забуду использовать на нем метку Бога Грома. Разум постепенно очищается от гнева, ярости и злости. Агрессивная чакра биджу начала уходить обратно в печать. Я тихо стою посреди бушующего дождя, полностью игнорируя рану в своем плече и обгорелую из-за чакры биджу красную кожу по всему телу. Физическая боль всегда для меня не имела никакого значения. Нет смысла в лишних звуки или мысли по поводу ее наличия. Заживет, затянется, и все будет как обычно. Это простое мышление Бога. Я все еще был зол, но уже не на Орочимару или Саске, а на самого себя. Более никогда я не буду беспечно относится к ее жизни или безопасности. Она имеет право умереть лишь тогда, когда я этого захочу. Я не позволю, чтобы кто-то, кроме нее самой, управлял ее судьбой.

* * *

Проводить целых четыре дня в башне на одном месте и заниматься ничем кроме медитирования было почти пыткой, но я спокойно принимал это из-за того, что после завершение второго этапа должен пройти небольшой промежуток времени почти в один месяц для подготовки к финалу. Все было обыденно и тихо. Несмотря на то, что первое время Саске испытывала некоторый дискомфорт и смущение когда я сидел у порога двери укрытый шкурами животных и спал рядом с ней. Я мог бы и не спать эти трое суток, но я посчитал, что это слишком. Паранойя и страх потери не должны одержать надо мной вверх. Да и тот факт, что я очень чутко сплю в таком положении и на Саске есть моя метка в случае чрезвычайной ситуации позволит мне среагировать на опасность или врага почти мгновенно.

На последний день, ночью, Саске особенно не спалось. Вечно то и дело ворочалась и пыталась занять как будто более удобное положение в кровати, а я лишь молча с закрытыми глазами раздраженно посчитал это простым волнением перед распределением на финальном экзамене. Зачем беспокоиться о таком пустяке…? Звание Чунина вовсе не делает тебя сильнее, а лишь открывает чуть больше перспектив на развитие. Минусом же этого можно считать то, что шиноби данного ранга становились единицой которая могла и будет иметь в своем подчинении тех или иных юных и не опытных генинов, а ты, как Чунин, будешь ответственен за их жизни.

Опять же, мои предположения оказались неверными…

Ей было сложно спать не из-за волнения перед окончанием второго этапа экзамена и вовсе не из-за печати, так как я бы это почувствовал, а из-за ее простого желания сблизится со мной. Видимо, она таким образом просто выражала волнение и наконец решилась на свой странный акт. Я слышал ее тихие шаги и почувствовал вторжение в свое личное пространство тем, что она заняла позицию на моих коленях, когда я сидел в обычной позе медитации. Я медленно открыл глаза и молча прошел взглядом по ее черному лифчику и таким же цвету трусам. Даже будучи в сидячем положении она все еще ощущалась миниатюрной и маленькой. Пусть комната и была в кромешном полумраке, но лунный свет из единственного окошка позволял увидеть ее откровенное смущение, страх и… желание.

— Что ты делаешь? — спокойно задаю вопрос, но уже заранее знаю на него ответ. Я давно знал об ее истинных чувствах ко мне, но предпочитал делать вид, что я их не вижу. Так было проще. Это не делало вещи трудными и сложными. Чувства не должны препятствовать ее цели стать сильнее и отомстить за свой клан. Правда, по всей видимости, последние события вызвали резонанс в ее сердце, также, как и в моем. И если Саске считала меня чем-то большим чем учитель, то я считал ее чуть больше чем друг. Она просто… слишком юная.

— Просто хочу тебя поблагодарить за помощь с меткой и мою защиту.

Я тихо усмехнулся и ненадолго прикрыл глаза. Такая глупая причина такого личного акта. Она это знала и я тоже это знал, но ей нужно было придумать какую-то абсурдную причину этого поступка. Это вовсе не была благодарность, а простое желание, ведь я тогда ей сказал, что…

— Ты ведь сказал мне тогда, что я тебе нравлюсь, разве нет?

Вот именно. Именно по этой причине она изменилась. Стала более нагло и открыто выражать свои скрытые чувства, а мне с ними теперь возиться.

— Да, но не было и слова об этом. Ты хочешь этого, а не я…