Роза и Шон последовали за Вадимом, ощущая на себе пристальные взгляды толпы, а братья пошли куда-то в другую сторону вместе с экипажем поезда.

Покинув депо, Шон не мог поверить своим глазам. Он стоял на улице самого настоящего города, повсюду горели огни, ходили люди, рабочие, отовсюду раздавались разговоры, свисты, хохот. Хоть и была ночь, но люди не спали, возможно, как раз из-за приезда новых жителей. Глаза Розы вновь засияли так ярко, осматривая пейзаж города. Да, конечно, здесь не хватает автомобилей, а некоторые дома все же разрушены, дороги разбиты, но это все равно выглядит совсем иначе, нежели другие места, где они бывали за последнее время. Здесь все было таким живым, настоящим.

— Вот и он, — проговорил Вадим, — Светлоград — ваш новый дом, как я уже говорил. Правда ли он чудесен? — казалось, что он сам замечтался, осмотрев улицу своего города. — Пойдемте.

С каждым пройденным метром все сильнее ощущалась жизнь. Как же непривычно было видеть людей, занимающихся своими повседневными делами, развлекающихся в кафе и барах, читающих книги на лавках, рабочих, охранников, детей.

— Откуда у вас есть свет? — наконец осмелилась поинтересоваться Роза.

— На другом конце города расположена солнечная электростанция. Мы смогли ее починить, как только пришли сюда. У нас много талантливых инженеров, которые смогли придумать способы поддерживать все в хорошем состоянии. Да, мы так и живем, пользуясь тем, что дают нам умные, способные и талантливые люди. Труд, как известно, всегда благороден и имеет свои плоды, которые мы можем созерцать в сию секунду. Вы, я надеюсь, сможете еще нас удивить. Чем вы занимаетесь?

— Я был врачом, биологом, — впервые за несколько минут сказал Шон.

— Отлично! А вы, юная леди?

— Я… — Роза неуверенно осмотрелась по сторонам, словно стараясь выдумать себе какую-то по-настоящему полезную работу.

— Ну же, не стесняйтесь! Нам нужны люди совершенно разного склада ума.

— Она пишет, у нее хорошие книги, статьи, стихи, — ответил за девушку Шон, поймав на себе ее недовольный, осуждающий взгляд.

— Что ж, это тоже очень хорошо! Культура — важнейшая ценность человека, мы непременно найдем, куда направить ваши навыки, — Вадим указал рукой на двухэтажный дом перед ними. — Вот мы и пришли. Можете здесь расположиться, — он сунул руку в карман, достав оттуда два ключа с номерами, подобно тем, что выдают в отелях. — Это ваш, дама. А это ваш, сударь, — пробубнил он точно себе под нос, передавая ключи их новым владельцам. — Номера там указаны, а я пойду. Утром, часов в десять, за вами придут. Приятной ночи!

Манера речи у этого человека была крайне необычной, отчасти даже странной, чем-то Шону напомнив Орлова, когда тот только встретил их в больнице. За исключением того, что Вадим не кажется сумасшедшим.

Подъезд дома выглядел весьма неплохо, гораздо лучше, чем в других городах, что очевидно. Голубая краска толстыми слоями отваливалась от бетонных стен, ступеньки на лестнице были в многочисленных дырках и сколах. Деревянные двери квартир в большинстве своем были сильно поцарапаны и ободраны. Шон осмотрел свой ключ. «Квартира 24». Розу же поселили в одиннадцатую квартиру. Попрощавшись друг с другом легкими улыбками, они разошлись по своим «новым домам».

Переступив порог, Шон оказался в коридоре. Первым, на что он обратил внимание, стала одиноко висящая в центре лампочка, заприметив которую, Родригес сразу стал осматривать стены в поисках выключателя. Сами стены оказались оклеенными старыми обоями, поцарапанными и желтыми от влаги, но тем не менее придававшими квартире уют. Мебели в коридоре оказалось не так много: небольшой шкаф с треснутым зеркалом и подставка для обуви, но уже казалось, что этого вполне достаточно. «Ура! — воскликнул про себя Шон. — Вот и оно!». Осторожно поднеся палец к выключателю, Родригес плавно нажал его. Раздался щелчок, и… ничего не произошло. Это бы нисколько не смутило Шона, если бы не наличие света у других жителей. «Возможно, какие-то неполадки со светом именно в этой квартире, — подумал Родригес. — Ну, не удивительно, мне всегда везет,» — усмехнулся он, невольно улыбнувшись.

Из коридора вели три двери, все были белого, но уже слегка желтоватого цвета. Приоткрыв одну из них, Шон заглянул в комнату, которая оказалась ванной. Старый маленький туалет, треснутая раковина с подставками под всякое необходимое, зеркало и сама ванна. Посмотрев на все это еще с минуту, Родригесу резко пришла в голову безумная идея. Подойдя к раковине, он обхватил рукой холодный металлический кран и открыл его, но вода, предсказуемо, не полилась. Ни капли не удивившись (такого исхода он и ожидал), Шон прошел в другую комнату. Следующей на очереди стала гостиная. Это помещение показалось очень уж уютным, отчего даже дышалось здесь теплее и свободнее обычного. «Теплее! — воскликнул Родригес. — Я даже не обратил внимание, что здесь гораздо теплее!». С каждым таким осознанием возникало все больше вопросов по поводу того, как удалось все это реализовать, но, отбросив эти мысли на потом, Шон продолжил изучать гостиную. У стены находился коричневый диван с небольшими дырками и торчащими в разные стороны нитями, рядом с ним, прямо на углу, расположилось слегка повернутое кресло, значительно более лучшего качества. В центре гостиной стоял маленький, низкий столик из темного дерева, а пол был устлан старым ковром, который, можно быть уверенным, старше самого Родригеса. Вид из окна гостиной открывался прямо во двор, где среди света фонаря можно было разглядеть детскую площадку с ржавыми качелями, мятыми горками и грязными песочницами, а также несколько неплохо выглядящих скамеек. Пройдя в последнюю оставшуюся комнату, Шон очутился в, как несложно догадаться, спальне. Все здесь было так же просто, но уютно и комфортно: одна двухместная кровать со скрипящим матрасом и дырявым одеялом, две маленькие деревянные тумбочки на колесиках (некоторые из которых, правда, отсутствовали, отчего тумбочка стояла криво, слегка наклонившись в одну сторону) и шкаф для одежды. На подоконнике стояли два горшка с фиалками и геранью. Шон заприметил на тумбочке какую-то маленькую белую пачку чего-то. В темноте было сложно определить, что это было, так что Родригес взял неизвестный предмет и поднес ближе к глазам. Странная пачка оказалась игральными картами, которые Шон тут же отложил с легкой ухмылкой. Во всей этой чудесной квартире Шона смутило только одно — отсутствие кухни или хотя бы даже простейшего холодильника. Но пока о таких мелочах думать не хотелось, потому он и планировал завтра узнать только лишь о проблемах с электричеством, не расспрашивая о прочих удобствах.

Сняв с себя вещи, Шон с грохотом завалился на кровать и накрылся тонким одеялом. Спать не хотелось, но не полежать впервые за такое долгое время на настоящей двуспальной кровати — преступление. Хотелось закрыть глаза и совершенно ни о чем не думать, но мысли, как назло, сами лезли, даже гуще обычного, смешиваясь в такую кашу, которую сложно разобрать поначалу. Только сейчас Родригес обратил внимание на легкий стук, который издавало что-то совсем неподалеку от него. Нервно и резко поводив головой в разные стороны, Шон обнаружил висевшие слева от него настенные часы. «Если им верить, то сейчас половина второго ночи. Зайти за нами должны в десять. Чем я займусь эти семь с половиной часов?». Но тело само ответило на этот вопрос, медленно погружаясь в сон от такого мягкого чувства уюта и спокойствия. «Сколько же можно спать? — осудил себя Родригес, — Ах… Впрочем… Не важно, такому расслаблению не стоит противиться».

Квартира Розы была практически идентичной, за исключением чуть более просторной гостиной, где даже нашлось место для большой вазы с неизвестным видом цветов. Свет в ее квартире так же не работал, что для девушки не стало большим горем.

Подойдя к окну, Роза посмотрела вдаль, где виднелся другой похожий дом, окруженный высокими соснами. Все казалось каким-то другим, фальшивым, ненастоящим, словно сном. Только пару дней назад они задавались вопросом о том, как выжить, как найти друга Шона по жутким посланиям, а сейчас они находятся в настоящем городе с людьми, которые вроде бы не такие уж и плохие. Все это звучит как сказка, тем не менее, именно это сейчас и происходит. Девушка, точно так же, как и живущий этажом выше Шон, развалилась в своей кровати и задремала, скорее от уюта, нежели от усталости.