Анагиана радовалась одному только существованию высокого мужчины с волнистыми русыми волосами до плеч и кристально-прозрачными глазами. Она хотела, чтобы Клеон жил. Чтобы он дышал, существовал, радовался и плакал. Она хотела теплоты и счастья для него больше, чем для самой себя.

Кто мог ей такое рассказать? В мире, где под любовью понимается желание покорить, подчинить и получать от человека чувства и эмоции, чтобы напитать собственный ненасытный эгоизм. Никто. Недавно очнувшееся от черного сна сознание самостоятельно определило природу истинной любви. Жгучее желание сохранить любимому человеку жизнь стало намного сильнее страха смерти.

Анагиана улыбалась, потому что знала, что сможет помочь человеку, который стал намного дороже, чем ее собственная жизнь. Она почти пришла. На мгновение остановилась, увидев застывшую фигуру на самом краю скалы.

Собраться в данную некогда Светом совершенную форму Правитель Энерона мог только на короткое время. Однажды в диком желании стать сильнее и отомстить ненавистной Иерархии сил Света Anas Eneron недооценил силу исконной, рожденной в жаре первозданной планеты, жизни. И Света оказалось недостаточно, всесжигающие импульсы само-зарожденной материи поглотили его самого. Непреложные законы первородной материи черной жижей влились в некогда кристально чистое сознание. Невероятно красивый образ бывшего носителя Света Правитель мог принять только на несколько минут, возвращаясь в вечно мутирующую, распадающуюся и собирающуюся обратно агонизирующую форму – многокилометровую бесформенную массу черной материи.

Клеон опустил глаза и смотрел прямо на поднимающийся из глубин самой бездны первородный ужас. Правителя всех Первородных, по силе и могуществу выше всей Иерархии сил Света, но добровольно выбравшего Тьму.

– Erksomay ara melas Eneron. Klazo Erxomay pros Anas. – Говорил уже не Клеон, лающий хриплый шепот разрывал ткань земной реальности.

– Клеон, пожалуйста, отвернись! Не смотри на него! Не слушай призыв! – прошептала Анагиана, понимая, что кричать бесполезно.

Клеон находился уже в полном трансе и ничего не видел и не слышал, кроме всесильного повелителя черного первородного хаоса.

Она не успеет дойти. Сил первородной сущности осталось очень мало и расходовать оставшиеся способности нужно очень аккуратно. Анагиана выдохнула и через секунду на дороге расползлось черное маслянистое пятно.

С неведомых глубин, заполнив все пространство между отполированными базальтовыми скалами, черная масса с тысячами кишащих скользких отростков неведомым образом собралась в одно целое. Из грязной загустевшей воды вертикально вверх скользило лоснящееся маслянистой жидкостью тело огромнейшего существа. Черной мощный столб плоти уплотнялся по мере движения, и было очевидно, что покрытое мутирующими и движущимися отростками тело управляется мощнейшим Разумом и непререкаемой Волей.

«Я все это видел однажды, – пронеслось очень быстро в затуманенном сознании Клеона. – В какой-то другой жизни, очень давно. Я видел это».

Жаль, что сознание не позволило проникнуть к хорошо спрятанным воспоминаниям. Сил не было. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. По сравнению с поднимающимся первородным ужасом фигура застывшего Клеона казалась игрушечным солдатиком. Неведомое мирозданию соединение роящейся черной плоти двигалось вверх, собирая маслянистую жидкость в плотное блестящее тело несколько сотен метров в диаметре.

Клеон под сильнейшим гипнозом медленно шел прямо к пропасти. Ничего он уже не видел и не слышал. До края скалы оставалось меньше метра.

И в самый последний момент, когда все должно было закончиться слишком печально для Клеона, прямо перед ним из ниоткуда возникла фигура. Безумно красивая женщина, босыми ногами стояла на самом краю скалы. Осмелившаяся встать между ним и Правителем черной бездны.

– Клеон! Не смотри! Закрой глаза и не смотри на него! – Анагиана почти овладела человеческим голосом и теперь могла кричать.

Она знала, что сопротивляться воздействию Первородных человек не мог по определению. Поэтому собрала в крике всю оставшуюся силу.

Клеон вздрогнул и посмотрел прямо на женщину.

– Анагиана? Что ты здесь делаешь? – Клеон удивленно огляделся по сторонам. – Господи, как я здесь оказался?

– Клеон! Не бойся! Слышишь меня? Не бойся Правителя бездны! – Анагиана знала, что у них осталось очень мало времени до того, как сопротивляться мощнейшей твари во всей Вселенной станет невозможно.

– Что происходит, Анагиана? Почему мы здесь? – Клеон, возможно, и задал бы оставшиеся вопросы, но застыл, заметив за спиной женщины поднимающийся из круга стометровых скал переливающийся черный ужас.

Анагиана стремительно теряла остатки сил. Слишком долго она не поглощала сознание других людей, и первородная сущность медленно умирала.

– Клеон! Ты намного сильнее всех Первородных! Даже сильнее Правителя Энерона. Не бойся их, слышишь? – Анагиана пыталась передать то, что чувствует, но сил недавно возрожденного сознания было слишком мало.

Она посмотрела прямо Клеону в глаза. В последний раз пытаясь передать собственные образы и представления. Перед внутренним взором Клеона замелькали картины. Темная ночь, идущие к озеру маленькие девочки.

Страшная догадка медленно окутывала мозг. Клеон с детства обладал феноменальной памятью. Он помнил все имена и события с раннего детства. И, конечно, помнил имена всех девочек, пропавших в его городе у Темного озера, когда ему было двенадцать лет. Глаза Клеона медленно расширялись и губы, не подчиняясь разуму, почти шепотом произнесли:

– Виола…

Он учился в четвертом классе. В параллельном классе училась невероятно красивая девочка. С ярко-голубыми глазами и длинными черными волосами. Девочка безумно нравилась Клеону. Он часами наблюдал за ней со стороны, но так и не осмелился подойти, а девочка не обращала на странного мальчика никакого внимания. Господи, сохрани и помилуй, да что происходит?

– Этого не может быть! Что с тобой произошло? – прошептал Клеон, понимая, что женщине, которая стоит прямо перед ним должно быть столько же лет сколько и ему. Тридцать шесть лет. Только Анагиану никто не видел последние двадцать четыре года. И теперь женщина умеет разлагаться до жидкого состояния первородной материи и собираться обратно.

Клеон явно не успел задать все вопросы, потоком поднявшиеся в застывшем мозге. Да что же, ради всего святого, происходит?

Женщина замерла. Свое настоящее имя она не могла вспомнить, но, когда мужчина, которого вопреки законам мироздания, полюбила больше жизни, произнес давно забытое имя, воспоминания заполнили черную пустоту. Вихрь ярких образов ворвался в возрождающееся после долгого сна сознание. Единственной точки, похороненной в слизи черной первородной материи оказалось достаточно, чтобы душа медленно озарилась неземным светом.

Она вспомнила. Вспомнила все! Свое имя. Дом. Родителей. Подруг.

Вспомнила, как ей понравился высокий красивый человек в блестящем черном одеянии, рассказавший об исполнении желаний и об удивительных проходах в другой мир. Вспомнила о том, насколько была глупой, что поверила, отправившись добровольно в самое в сердце черной бездны.

– Так меня раньше звали, в далекой прошлой жизни, – женщина попыталась улыбнуться, и лицо практически стало человеческим.

Возможно, в другой ситуации у необычной любви между рассеянным ученым и только пробуждающейся от долгого сна женщиной был бы шанс. Может бы чистого Света оказалось достаточно, чтобы вернуть искалеченной и измученной женщине сознание. Красивые и счастливые, возможно, они гуляли бы под луной, держась за руки, прерываясь на томные страстные поцелуи.

Только они стояли на краю стометровой скалы, и прямо перед ними собиралось из зловонной черной плоти самое могущественное существо на планете. Способное уничтожить не только их, но и все живое. Анагиана прекрасно знала, что получила четкое задание уничтожить человека, который знал теперь места выхода Первородных. Но теплое и светлое чувство к человеку оказалось сильнее безумного ледяного страха перед самим Правителем черной бездны Энерона. Она больше не боялась.