– Проблема не в этом…, – Клеон помрачнел. – Образцы в науке называются нечистыми. Я же просто взял два предмета одежды, из которых получены частицы волосяного покрова. Очень мало для научных исследований.

– И никаких физических доказательств выдвинутой теории у меня нет, – с грустью закончил Клеон. – Столько пережить, и ничего не получить в итоге.

– Ну предположим, последнее утверждение не совсем верное, – агент проговорил, явно пытаясь что-то решить.

Клеон пристально посмотрел на руководителя засекреченного подразделения безопасности явно без страха. Когда речь шла о возможности получения новых научных знаний, Клеон забывал, что существуют границы.

– Ты сам сказал – информация за информацию. Ты обвиняешь меня постоянно в том, что я что-то скрываю. Теперь секреты есть у тебя. Что у тебя есть? – Клеон говорил осторожно, пытаясь не сорваться.

Эдвард о чем-то размышлял. Конечно, он не должен этого делать. Но сдать образец в лабораторию подразделений безопасности означало прослыть сумасшедшим. Клеону почему-то Эдвард начал по-настоящему доверять. Да и потом, перед ним известный на весь мир генетик. Кто лучше него сможет разобраться и найти настоящие ответы на очень странные вопросы.

– Пойдем, покажу, – принял наконец решение Эдвард.

Клеон быстро пошел за Эдвардом. Ну конечно, что еще могло стоять у старого дома маленького городка? Мощнейший пуленепробиваемый броневик. Окруженный как минимум десятью до зубов вооруженными агентами.

Они подошли к автомобилю, Эдвард незаметно кивнул головой и два агента с трудом открыли бронированную дверь. Внутри был виден небольшой предмет, завернутый плотно в защитный брезент. Клеон не заметил, как от волнения вдавил со всей силой ногти в ладони.

– Что это? – Пересохшим голосом спросил Клеон, понимая, что с таким сопровождением могли привести только нечто безумно важное.

– Мои агенты следили за тобой, когда тебя нашли мокрого на берегу океана, – Эвард говорил ровным голосом. – Я тоже там был. В бреду ты постоянно говорил о склепе, и о доказательствах. О каком-то ящике, который закопан глубоко под песком. На месте разрушенных прибрежных скал.

Клеон, казалось, перестал дышать. Именно это он помнил, легенду о Праматери, первой, принесшей потомство, чьи останки закопали в склепе.

– Мы тоже не бойскауты, мои агенты натренированы на решение самых опасных задач, – Эдвард, очевидно, должен был подчеркнуть профессионализм своего подразделения с учетом противостояния неизвестным, как оказалось, науке сущностям. – Мы следили и в этот раз. И лучше подготовились.

– Теперь я понимаю, почему, когда мы за несколько секунд добежали до того, что осталось от поселка и от прибрежных скал, на берегу были огромные маслянистые черные пятна, – агент не сдержался, и передернул плечами. – Надеюсь, ты все-таки нафантазировал. Хотя другого объяснения у меня нет. Все в черном, очень высокие, взялись ниоткуда и исчезли в никуда.

– Тебя долго искали, и когда нашли, ты нес весь этот бред про какой-то склеп, под песком. – Эдвард задумчиво смотрел на брезент в бронеавтомобиле.

– Мы вернулись, выставили как обычно полную охрану, на случай если противник вернется. – Агент рассказывал вещи, которые, конечно, для служб безопасности, были очевидными. – Ты довольно точно указал место, где должен был быть закопан какой-то ящик. Мы раскопали. И достали вот это.

Клеон не отличался хорошей физической формой, но запрыгнул в машину со скоростью пантеры. Он метнулся к ящику и нетерпеливо развернул брезент.

Теперь он и правда перестал дышать.

На мокром брезенте стоял небольшой прямоугольный ящик, сделанный из цельного куска базальта. На черной переливающейся маслянистым блеском поверхности ярким золотом с красным оттенком были выжжены неизвестные квадратичные символы. Клеон не мог оторваться от странного предмета.

– Что здесь все-таки такое? – Эдвард посмотрел на Клеона, потом на черный ящик цепким, прищуренным взглядом.

– Господи! Вы же не пытались это открыть? – Клеон чуть на закричал.

– Настолько тупыми агенты быть не могут, – Эдвард явно говорил с издевкой. – Нет, никто это не открывал. По первому осмотру ящик и открыть то невозможно. Такое ощущение, что это цельный кусок базальта.

– Ты знаешь, что здесь? – Повторил вопрос агент.

– Точно я и сам не знаю, – задумчиво сказал Клеон, пытаясь скрыть возбуждение. – Господи! Если я прав, ты понимаешь, что это значит?

– Еще нет, надеюсь ты мне разъяснишь! – Снова ухмылка.

– Доказательство! – Клеон прошептал почти с благоговением. – Останки. Скелет первой женщины, родившей и вынесшей на берег, так скажем, скрещенное существо. По легенде длилось это сотни лет. Праматерь. Женщине поклонялись, как богине, и вырубили в пещере склеп, где и похоронил останки.

– И что нам это даст? – Эдвард поднял брови.

– Материал. Это же скелет женщины, которая неоднократно рожала скрещенных. – Клеон и правда словно читал молитву, неизвестно, правда, кому. – Мы можем найти сам вирус. Основу первородной материи.

Глава 28. Последняя встреча. Конец и начало

Он снова видел страшные сны. Покрытая кромешной тьмой черная первозданная планета. Холодная, скользкая, текучая лава живой черной плоти. Аморфная бесформенная материя, само-зарожденная в нестерпимом жаре, не имела и толики самосознания, чтобы остановиться хоть на какой-либо форме.

Протоплазма. Неисчислимый хаос. Необъятное поле соединяющихся и распадающихся клеток само-зарожденной материальной субстанции. Немыслимые сплетения и сращения, которые тут же трансформировались в нечто совершенно другое. Власть хаоса и ложной свободы.

Несмотря на надругательство в буквальном смысле над всеми законами мироздания было во всем этом клеточном хаосе и что-то привлекательное.

Если бы это были не сны, и Клеон не был парализован от страха, мозг сразу подсказал бы, что наблюдает он молодую планету, первозданную, на которой еще не было света. И непрекращающееся движение, и трансмутация одних форм в другие является прямым результатом множественных комплементарных цепей ДНК. Неограниченное перетекание видов. Царство первородной материи. Когда развитие не было ограничено ничем, и видов живых существ не существовало.

Возможность принимать любую форму, и не подчиняться никому, тем более Иерархии сил Света. Разве могла такая свобода на завораживать?

Откуда Клеону было знать, что сны не являются результатом болезненного воображения, даже после всего пережитого? Никто в неестественно черной пелене ночи не видел, как за городом в потемневших водах Темного озера переливалась волнами бесформенная первородная масса, увеличиваясь в объемах, порождая немыслимые соединения. Непрерывно движущаяся гноящаяся протоплазма в невыразимых очертаниях поднималась к верху скал.

Тотальное бесформие вовсе не означало, что материя не может мгновенно адаптироваться и имитировать формы совершенной организации Света.

Не имеющие формы, но способные принимать любую форму…

За несколько секунд наверху базальтовой черной скалы транс-мутирующий ужас собрался в высокую фигуру необычайно красивого существа. Заостренные черты лица казались нарисованными гениальным художником.

Мир не видел подобной красоты. Черной и порочной.

Anas Eneron. Правитель Энерона. Создавший могущественную бездну, способную на равных противостоять силам Света. Правящий легионами мощнейших Первородных, мечтающий вернуть утраченное господство. Подняться на поверхность стоило невероятных усилий и дикой концентрации неземной Воли, и в своей совершенной мудрости он прекрасно понимал, что проиграл. Имеющий достаточно сил, чтобы воевать с Иерархией сил Света, он недооценил силу единственного Хранителя, владеющего тайным Знанием.

Правитель Энерона знал, что Хранитель разрушил так тщательно продуманный план по возвращению господства Первородных. Теперь для того, чтобы вернуться, потребуется еще двенадцать земных лет.