Анагиана смотрела, как человек, которые вызывал в ней неизвестные теплые ощущения, садится в машину.

– Клеон, – прошептала женщина, потому что хотела услышать ставшее дорогим имя мужчины с кристальными глазами.

– Зачем ты пошел к проходам? Ты должен остановиться. Они все равно тебя найдут. – Впервые Анагиана чувствовала, как внутри все сжимается, и не могла понять, откуда возникают подобные переживания.

Угрозы для жизни не было. Первородные обладали нереальным уровнем адаптации к окружающей среде, и ведущим был инстинкт выживания.

Почему тогда внутри так холодно и тепло одновременно?

Анагиана провожала взглядом машину, в которой уезжал высокий красивый мужчина с серыми прозрачными глазами. В посветлевших глазах впервые появилось неизвестное до этого выражение грусти.

– Клеон, – она снова прошептала имя, обдающее теплом.Первородная сущность прекрасно понимала, что должна что-то сделать. Должна остановить.

Именно за этим ее и прислали. Остановить того, кто обладает силой разрушить всесильное царство Первородных. Но она уже не могла. И не хотела.

Ради одной улыбки. Ради одного взгляда прозрачных серых глаз она готова была отдать все. Даже пожертвовать жизнью. Инстинкт самосохранения, доведенный до экстремальной точки в первородной материи, при соприкосновении с частицей Света, уступил место свету.

Анагиана следовала за Клеоном не для того, чтобы остановить. Она просто хотела видеть его. Снова потрогать мягкие светлые волосы. И что-то сжималось внутри от одной мысли, что дорогому человеку может быть нанесен вред.

Могли ли проклятые изменить собственную природу? Могла ли пробиться в черную душу капля светлой человеческой любви и изменить саму сущность Первородных? Никто не знал, что ответ на эти вопросы – положительный.

Непонятно как возникшая любовь первородной сущности к мужчине медленно возрождала человеческую душу. Могущественный Правитель Энерона – бездны Первородных – разработал чудовищный по своей жестокости план по возвращению господства над планетой. Но в своей извращенной мудрости он не знал, что человеческую душу уничтожить невозможно. Если внутри черной материи осталась малейшая частица, свет можно зажечь заново.

***

Человек в штатском не сказал всего, что видел в ту странную ночь. Стремительное нападение сущностей, обладающих не только сумасшедшей скоростью, но и способностью к регенерации тканей, забрало все внимание.

Если бы он попытался восстановить все события той ночи, он бы вспомнил множество других деталей, на которые просто не обратил внимания.

Вспомнил бы, что после того, как в неизвестном направлении исчезли высокие фигуры в поблескивающих черных одеяниях, над лощиной, куда спустился по тропинке Клеон, появился слабый титановый свет.

И если человек в штатском посмотрел внимательно наверх, то увидел бы в темном небе мерцающую кристальную поверхность громадного сооружения.

– Мы просто уничтожим второй проход, как и в первый раз? – по голосу можно было определить толику сожаления.

– А что ты предлагаешь? Оставить проход, чтобы Первородные могли появляться на поверхности планеты? Ты примерно представляешь уровень подобной угрозы? – резкий голос выдавал воинственный настрой говорящего.

В квадратном зале с кристальными стенами стояло двенадцать высоких фигур в серебристо-перламутровых защитных одеяниях. На лицах одних читалось сожаление. На лицах других ярко проявлялся воинственный настрой на прямое уничтожение угрозы. В верхнем зале гигантского кубического сооружения стояли представители разных царств, что проявлялось в недомолвках и явном несогласии. Однако по основному вопросу, благодаря которому все и находились над поверхностью земной планеты, разногласий не возникало. Первородные явно переступили границы вселенского Баланса.

Допустить же нарушение Равновесия, которое устанавливалось тысячи лет между Иерархией сил Света и царством Первородных, означало новый виток войны. Изнурительной, тяжелой, разрушительной войны.

– Условия были четко оговорены, – настрой говорившего на уничтожение первородной материи звучал явно и очевидно, – Равновесие для этого и устанавливалось, чтобы избежать столкновений. На планету нет доступа ни у Иерархии, ни у Первородных. Мы же не вмешиваемся, прекрасно зная, что под всей поверхностью разрастается могущественная бездна Энерона.

– Согласен, – стоящий рядом выражал менее воинственный настрой, однако поддерживал крайние меры. – Мы даже предположить не могли, что Anas Eneron способен на такое. Армия Энерона становится настолько сильной и многочисленной, что скоро создаст огромную угрозу всем обитателям планеты.

– Я не про проходы, – выражавший сожаление посмотрел на представителей воинства. – Первородные забирают собой в бездну тех, в ком мог еще остаться Свет. Каждого еще можно попытаться спасти.

– Выбора особого у нас нет, – мягкий и спокойный голос стоящего в центре круга явно принадлежал лидеру. – Заражение черной материей обитателей планеты нельзя допустить, мы все прекрасно это понимаем.

– Вы зря спорите, – жесткий голос с металлическими нотками принадлежал стоящему напротив лидера в темном титановом одеянии.

Несмотря на то, что стоящий в более темном одеянии не являлся лидером, и воинствующее крыло, и лидер молча посмотрели на говорящего. Все знали, что он владел вселенскими знаниями, и только он знал, что делать.

– Во-первых, мы никого не уничтожаем, скрещенные успевают скрыться в проходах. – Голос стоящего в титановом одеянии выдавал сосредоточенность и напряженный анализ происходящего. – Желание вернуть зараженных к Свету похвально, но, к сожалению, почти нереализуемо.

– Во-вторых, уничтожить бездну Энерона вместе с Первородными мы не можем при всем желании, в силу установленного Равновесия между сторонами, – коротко подвел итог говорящий.

– И что мы должны делать? Наблюдать за извращенными экспериментами Первородных? – Голос представителя воинства выражал недоверие.

– Я уже говорил. Мы можем только следовать за Хранителем. – Стоящий в титановом одеянии смотрел вниз на поблескивающие черным блеском громадные скалы. – Только он сможет найти все проходы.

– Я правильно понимаю, что проходы подлежат уничтожению? – короткий вопрос привыкшего к незамедлительным действиям.

– Конечно. Нарушение Равновесия исключено. Уничтожайте все. – В голосе говорящего в темном одеянии не чувствовалось никакого сожаления.

Слепящий столб титанового света можно было бы увидеть на расстоянии нескольких километров, только длилось воздействие всего мгновение.

Мощный столп переливающегося серебристыми всполохами света разнес вдребезги круг черных базальтовых скал за доли секунды. Из разверзшейся полости высоко вверх метнулись громадные языки красно-золотого пламени, словно пытавшегося дотянуться до источника угрозы.

Стоящие в круге в кристальном зале не обратили внимание на сотрясающий основы планеты дикий рев заточенных в черной бездне. Они уже слышали это. Когда однажды загнали Первородных вглубь планеты, ограждая от омерзительного ужаса зародившуюся на поверхности новую жизнь.

Все стоящие в верхнем зале гигантского кубического сооружения прекрасно помнили страшный, агонизирующий, непрекращающийся вой, идущий из самых глубин планеты. Не передаваемый и невыразимый стон проклятых, рев агонии, ярости и душераздирающей злобы.

Первородные создали себя сами и провозгласили богами. Высокомерие достигло точки невозврата, после которой соединение со Светом стало невозможным. Первородные не хотели гармонии и единства. Свободу же само-рожденные понимали по-своему. Наслаждаясь бесконтрольным движением, бесконечной транс-мутацией, инстинктами и необузданным удовлетворением, создавшие себя сами хотели оставаться в тьме и вечном Хаосе.

Проблема заключалась в том, что утерянное господство над первозданной планетой Первородные хотели вернуть всеми силами. Для чего и разработали гениальный, но омерзительный во всех отношениях план.