***

Он снова видел сны. Сказать, что страшные – ничего не сказать.

С бьющимся сердцем Клеон сидел в палатке, опустив вниз голову и пытаясь восстановить дыхание. Конечно, он ничего не помнил. Никогда не мог вспомнить, что видел в своих снах, и именно поэтому не бился головой о мягкие стены закрытой палаты в смирительной рубашке.

Клеон заставил себя встать, выпить кофе и собрать палатку.

Утром туман немного рассеялся и с оставшейся командой из шести человек они пошли наверх в горы в поисках деревни Акра.

Примерно через шесть часов утомительного подъема по высоким горам они увидели первые признаки жилого поселения.

– Это деревня Акра? – Клеон повернулся к проводнику. – Мы пришли?

– Да, – ответил коротко проводник, с испугом оглядываясь по сторонам.

Деревня Акра казалась заброшенной. Полуразрушенные дома стояли близко друг к другу. Слишком близко. Клеон медленно проводил взглядом по домам, обратив внимание, что окна на домах заколочены неровными досками.

– Здесь никто не живет? – спросил Клеон проводника.

Одновременно заговорило несколько рабочих, оставшихся в команде, и проводник пытался перевести с непальского быструю речь.

– Деревня проклята, так они говорят. – пожал плечами проводник. – Сюда с давних времен спускаются боги Проклятых гор. Здесь живут их потомки.

Клеон недоверчиво передернул плечами, пытаясь перевести на научный язык антрополога, что это могло значить.

Скорее всего, в какое-то время появился этнос, отличающегося от основного народа. В давние времена, не понимая внешних отличий, группы людей с физическими отклонениями изгоняли и приписывали родство то с богами, то с демонами. Вполне возможно, что этнос, отличающийся от остальных какими-то отклонениями, вытесняли. Поселенцы поднимались все выше, так и образовалась деревня, находящаяся очень высоко в горах.

Деревня Акра и правда вызывала странные ощущения. Проходя мимо заброшенных домов, Клеон заметил движение, сквозь заколоченные окна пару раз он видел лица, закутанные во что-то наподобие покрывала.

– Здесь живут люди, – сказал Клеон, обращаясь к проводнику. – Мы должны с ними поговорить и узнать о пропавших девочках.

– Сомневаюсь, что жители захотят с нами разговаривать, – проводник пожал плечами. – В таких местах точно не любят приезжих.

– Надо попробовать. – Клеон не собирался после стольких усилий уехать, не поговорив с местными жителями деревни, откуда пропали девочки.

Клеон подходил к каждому дому и долго стучал, надеясь, что кто-то выйдет. Как и ожидалось, никто не спешил поговорить с приезжими.

В конечном итоге, после нескольких часов безуспешных попыток, из полузаброшенного дома навстречу группе Клеона вышла женщина, замотанная в платок, и пожилой мужчина, в потрепанной одежде и обветренным лицом.

Клеон попытался скрыть первую реакцию, потому что лица жителей деревни Акры показались необычными. Он не мог сказать, что лица местных отличались уродством, так как лиц как раз-таки и не было видно, но первое впечатление было связано с необъяснимой диспропорцией.

Нечто неуловимое в строении черепа сильно отличало жителей деревни от всех остальных людей, и Клеон не мог уловить, что именно. Хотя он был антропологом и прекрасно разбирался в различиях в строении черепов основных рас и нескольких десятков субрас. Здесь было что-то другое.

– Здравствуйте, – Клеон повернулся к проводнику, надеясь, что он сможет перевести. – Мы бы хотели спросить у вас о пропавших девочках.

Проводник что-то сказал на непальском и помотал головой.

– Что такое? – удивленно посмотрел на него Клеон.

– Они не понимают, что я говорю, – проводник, казалось, и сам был немного удивлен.

– Жители деревни не говорят на непальском? – Клеон не ожидал, что диалект обитателей маленькой деревушки может отличаться от языка титульной нации. Клеон еще раз внимательно посмотрел на вышедших к ним жителей.

Замотанные до самых глаз лица платками можно было объяснить постоянным ветром, но Клеон почему-то был уверен, что под платками скрываются страшные изменения на лицах местных жителей. Видны были только глаза, которые и у женщины, и у мужчины были одинаковыми. Не похожими, а именно одинаковыми. Растянутые вдоль лица глаза поблескивали странным маслянистым блеском, и Клеон непроизвольно вздрогнул.

Мельком он осмотрел сгорбленные фигуры мужчины и женщины. Возраст местных определить было совершенно невозможно. Что-то неуловимо дикое чувствовалось не только в строении черепа, но и во всей фигуре.

Длинные одеяния, неизвестно какой эпохи, скрывали тела полностью. Клеону показалось, что потертые лохмотья на самом деле скрывают не немощь, но неконтролируемую силу, и что сгибаются жители преднамеренно.

В сознании возник образ, что под ветхими одеждами столетней давности скрываются гибкие и мощные тела, намного совершеннее человеческих.

И вместе с образом пришло неконтролируемое отторжение.

Клеон помотал головой. Что не так с горами? Что за фантастические видения постоянно возникают в голове?

Он решил не обращать внимания на растущее чувство неприязни и ощущения чего-то чужеродного по отношению к местным жителям.

– Спросите у них, как далеко до «Шратет Пахадру»? – Клеон тихо сказал проводнику.

Даже без перевода можно было увидеть дикий неконтролируемый страх, возникший одновременно на лицах жителей. Мужчина натянул платок повыше, отвернулся и быстро пошел обратно в свое полуразрушенное жилище.

Женщина испуганно посмотрела на проводника и резко выкрикнула:

– Кичканди! Шратет Пахадру!

После двух коротких фраз, которые женщины выкрикнула очень громко, она также повернулась, махнула рукой по направлению к горам, показывая направление, и быстро пошла следом за мужчиной.

Клеон уже слышал имя Кичканди и знал примерное содержание легенды. Разглядывая жителей деревни Акра, он старался понять, почему внешний вид вызвал настолько странные ощущения. Почему в сознании в этот момент возник образ Анагианы, Клеон объяснить не мог. Возникший образ не был связан с тем, что он скучал или хотел увидится. Он вообще старался не думать о женщине идеальной красоты, тем более после странного видения вчерашней ночью.

Почему изуродованные неизвестными генетическими отклонениями лица и непропорциональное строение тел жителей маленькой деревушки высоко в горах вызывали отвращение и ощущение инородности, Клеон не мог объяснить.

Как и не мог понять, что могло быть общего между несколькими десятками несчастных жителей заброшенной деревни, со следами явной генетической мутации на лицах и изменениями скелета, и идеально красивой женщиной.

Образ возник из ниоткуда, и в самой глубине подсознания возникло четкое ощущение, что жители деревни и Анагиана находятся в необъяснимом с точки зрения науки родстве. Не только из-за одинаковых глаз.

Во всем облике обитателей деревни и женщиной, которую Клеон видел всего два раза, прослеживалось неуловимое, но пугающее сходство.

Кроме того, находясь под впечатлением местной легенды о красивой бледной женщине с черными длинными волосами, Клеон невольно вспомнил блестящие густые волосы и раскосые черные глаза Анагианы на идеальном лице.

Темно-красное платье.

Бледный цвет лица.

Густые длинные черные волосы.

Он понял, почему, когда слушал легенду от проводника, несколько раз непроизвольно вздрагивал. С первой встречи Клеона поразили слишком густые угольно-черные волосы, не сочетающиеся с бледной кожей Анагианы. Да и оба раза, когда они встречались, Анагиана была в темном красном платье.

«Обычное совпадение, – Клеон н помотал головой, понимая, что как ученый не может позволить себе погрузиться в ассоциации. – Черные волосы и красное платье. Так себе аргумент. До чего угодно можно додуматься».

Упоминание в легенде о Кичканди о страданиях женщин после насилия при родах или беременности, Клеон сознательно не пропускал в сознание. Он понятия не имел, что именно напоминали детали о мучительных родах, но знал, что ничего хорошего от подобных рассуждений не будет. Плещущийся в самом низу позвоночника ледяной ужас от возможных предположений, с учетом того, что пропавшим девочкам было по двенадцать лет, он тщательно подавлял.