– Не жалей их, АЕК! Они тебя не пожалеют.
Полина все еще стояла надо мной и выжидающе на меня смотрела. Впрочем, ее поступок и ее слова не стали для меня неожиданностью. Про то, что я не умею работать, в «Искустве жить» мне заявляли постоянно – как-то же надо было оправдать свои хищнические действия по отношению к моим заказам. Такая низкая оценка моей личности и моих способностей позволяла им объяснить, прежде всего, мне самой, почему они могут захапывать моих клиентов и мои деньги. При этом я открывала статистику продаж и неизменно видела, что мои показатели там выше среднего – ничуть не хуже, чем у остальных девиц. А еще я читала отзывы от своих довольных заказчиков. Я вскинула подбородок и с улыбкой взглянула на Полину.
– Полина, пожалуйста, научи, как надо работать. Ты ведь старший менеджер.
Вот что смешно: при моих попытках уточнить, как же именно надо работать, и просьбе научить меня это делать, мне неизменно ничего не могли ответить, а лишь раздраженно поджимали губы. Так было и на этот раз: Полина сделала оскорбленное лицо и плотно сомкнула свои уста. Я улыбнулась. Я была уверена, что отшила ее. Но, выдержав свою фирменную театральную паузу, Полина выдала:
– Если ты все-таки вдруг не поняла: этот заказ будет вести Элла.
Ничего больше не сказав, Полина развернулась и медленно поплыла на свое место. Там она царственно присела на свой стул, тщательно расправив складки своей юбочки. Она считала разговор оконченным, а меня – побежденной.
– Хорошо, Полин, – громко сказала я со своего места. – Если мы теперь работаем на таких условиях, так тому и быть. Но тогда и я в следующий раз поступлю так же: когда придет твой клиент, я просто возьму его себе, хорошо? Только вот жаль, что это будет нескоро: ты ведь у нас не снисходишь до простых заказов.
Пробегавшая мимо швея украдкой хмыкнула и, взяв с полки отрез материи, скрылась в своей каморке. Круглые совиные глаза округлились еще больше. Полина медленно встала и яростно расправила складки своей юбочки. Несколько угрожающих шагов в мою сторону сделала и здоровенная Элла.
– Какое право ты имеешь критиковать нашу Полину? Ее все любят и уважают. А ты здесь всего лишь изгой. Ты здесь работаешь только потому, что нравишься директрисе.
У меня внутри что-то опустилось. Я поискала глазами Дашу – свою единственную поддержку. Ну куда она запропастилась? Она ведь только что сидела за своим столом! В последнее время она каждый раз вот так исчезает, когда она мне так нужна…
Элла и Полина больше ничего не сказали. Но долго еще сидели, тихонько перетявкиваясь, как вредные собачки, цыкая и злобно поглядывая в мою сторону.
***
Правило № 6: Инициаторам моббинга не нужен внешний повод. Не всегда есть причинно-следственная связь между тем, как повела себя жертва, и ответной реакцией на ее поведение. Зачастую травители и сами не знают, за что они травят человека. Тем более не знает этого жертва. Это заставляет ее терзаться от непонимания, заниматься самокопанием. Жертва испытывает тревогу, стыд и смутное чувство вины.
ПОДКОВЫРКА ШЕСТАЯ: ДОГАДАЙСЯ, ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК! А МЫ ТЕБЕ НЕ СКАЖЕМ! (МЫ САМИ ЭТОГО НЕ ЗНАЕМ)
Я не понимала, почему они ко мне прицепились. Их парадоксальные реакции, их странное враждебное отношение ко мне – все это как будто совсем не соотносилось с тем, какой я человек. Я знала, что справляюсь с работой, да и коллега я вроде неплохая. То есть я хороший работник, хорошая коллега и довольно неплохой человек. Разве за эти годы они не должны были в этом убедиться? Разве своими качествами и своей работой я не доказала, что достойна лучшего к себе отношения? Но тогда вопрос: почему ко мне относятся так плохо? В этом не было никакой логики и никакой справедливости. Было очевидно одно: девицы сразу, с самого первого дня, по какой-то необъяснимой причине приняли меня в штыки, все дружно, причем, совершенно не зная, что я за человек. Казалось, они договорились обо всем еще до моего прихода в «Искуство жить». Но и потом, узнав меня, они почему-то предпочли проигнорировать мои реальные качества и набросать вместо меня какую-то убогую карикатуру. Я не узнавала в ней себя.
Что не давало мне покоя во всей этой ситуации, полной какого-то скрытого противостояния, так это отсутствие причин для такой загадочной и упорной неприязни. Ведь чтобы тебя вот так невзлюбили, надо чем-то серьезно провиниться, ведь так? Ведь такого не бывает просто так, на ровном месте? Ненависть к человеку на ровном месте лишена всякой логики – а значит, она невозможна! Но тем не менее именно так они ко мне и относились! И я, хоть убей, не могла понять, почему. Сколько я ни погружалась в размышления, я все время приходила к одному и тому же странному выводу: я им просто не нравлюсь. Просто так, без всякой на то причины. Я понимала, что именно в этом объяснение всему, что происходило в «Искустве жить» – я им просто не понравилась. С самого первого дня, с самого первого взгляда.
Если в мужском мире более или менее логичны и объяснимы истоки взаимной симпатии и антипатии, то в мире женщин этим правят причудливые, иррациональные мотивы. Я точно знала, что мне не в чем себя винить. Я не сделала им ничего плохого. Не было ни одного поступка с моей стороны, который бы мог вызвать подобное ко мне отношение. Равно как и не было шага или действия, которые могли бы привести к улучшению наших отношений и которые бы я не совершила. За эти годы я использовала разные приемы и стратегии. Я была и открыто дружелюбной, и вежливо отстраненной. Я делала вид, что ничего не замечаю, и давала отпор. А главное – я ни разу никому из них не отказала в помощи, когда эта помощь была им нужна. Но все было бесполезно. Что бы я ни делала и как бы себя ни вела, не сработало ничего. Все равно ничего не менялось в их отношении ко мне.
Я мучительно пыталась понять причины и истоки такой Нелюбви к себе, груз которой к тому времени уже стал невыносимо тяжел и прескверно давил на мой позвоночник. Впрочем, странных людей почему-то всегда что-то не устраивало во мне – сколько себя помню. Они постоянно ко мне цеплялись, вот только я все никак не могла понять, чем именно я им так «интересна». Хотя, судя по тому, как они себя вели, как на меня смотрели, а точнее возмущенно разглядывали, одно я уяснила точно: для них странной была именно я. Я всегда это ощущала – с детства. Но особенно явно ощутила здесь, в «Искустве жить». Девиц, казалось, удивляло и возмущало во мне все: мой голос, мое поведение, мои движения. То, как я выгляжу и как одеваюсь. То, как я живу, где я живу и с кем (точнее, без кого) – все, казалось, было не так, как им надо. Им не нравились моя внешность, мои волосы, моя жизнь. Да что там: даже мое лицо было какое-то не такое!
Им не нравилось мое лицо… Им не нравилась я… Каждый день мне указывали на то, что я какая-то не такая, и выдвигали категоричное требование – стать «такой». Но вот только какой именно я должна была стать – да фиг его знает! Мне кажется, они и сами этого не знали. Я не видела логики в их поведении и в их отношении ко мне – да ее там и не было, никакой. Их придирки, все вот эти придирки на ровном месте – просто какая-то необъяснимая, капризная, придурошная прихоть!
Мне было интересно, когда им самим это надоест – вот эта бессмысленная тупая игра. Но игра не прекращалась. Я надеялась, что рано или поздно девицы успокоятся, что им просто все это надоест. Мое отрезвление произошло в то самое утро, когда я случайно услышала, как они обсуждают меня на кухне, так едко и беспощадно. Они перемыли все мои косточки – до последнего позвоночка! Они обсудили все: как я работаю с клиентами, где и с кем я живу, как я выгляжу и сколько мне лет. И даже цвет моих волос! С самого моего первого дня в «Искустве жить» они едко обсуждали меня – это не было для меня секретом. Когда прошел год, они не перестали меня обсуждать – вот это уже было удивительно. Но прошло без малого три года, а им все еще не надоело меня обсуждать – три года спустя! Я не могла себе уяснить: ну вот что во мне такого, что можно обсуждать целых три года? Любые темы за это время уже можно порядочно обсосать. Но, казалось, девицы и не собирались успокаиваться. И если при моем появлении в «Искустве жить» меня встретили разрозненными единичными попытками унизить и уколоть, то теперь – я видела это! – их действия носили сплоченный характер.
