«Почему?» – глазами спрашивали мы.

«А потому что я так хочу!» – глазами отвечала продавщица. – Просто ты мне не нравишься».

Сначала меня это даже забавляло: я пыталась найти какую-то закономерность и логику в таком избирательном отношении к покупателям, но так и не смогла вывести каких-либо ясных критериев. Самое странное, что реакция этих жриц весов и прилавков не определялась внешним обликом, поведением или финансовыми возможностями покупателя. Их реакция в принципе не поддавалась никакой логике: не понравиться им мог любой – и старый и молодой, и привлекательный и не очень, и вежливый и грубый, и состоятельный и тот, кто зашел лишь за пакетом молока… Как бы странно это ни звучало, но иногда казалось, что неприязнь продавщиц к тому или иному человеку зависела не от того, как он выглядел и как себя вел, а от их собственной прихоти!

Мне с детства казалось, что меня окружают странные люди. Но здесь, в городе …sk, эти странности были просто гипертрофированы! Словно это и правда какая-то тупая злая игра, смысла и правил которой я не понимаю. И дело касалось не только продавщиц: в любой организации или учреждении ты мог столкнуться с подобным непонятным поведением. Когда человека просили о том, что входило в круг его рабочих задач, он нередко издевался и капризничал, прежде чем исполнить свою прямую обязанность. Здесь каждый считал себя едва ли не обязанным поделиться с тобой своим раздражением и своим плохим настроением. Почему нельзя нормально себя вести? Почему нельзя по-человечески относиться к другим людям? Этого я не понимала.

Странный город… Странные люди… Каждый раз, выходя из дома, я примечала все больше и больше таких необъяснимых вещей. Иногда они принимали характер какой-то причудливой фантасмагории!

Вот я выхожу во двор. Идущая навстречу бабка смотрит на меня исподлобья и бубнит себе под нос какие-то заклинания. Я прохожу мимо нее, а потом резко оборачиваюсь: старуха стоит и злобно глядит мне вслед. Поймав мой взгляд, она досадливо шамкает беззубыми челюстями, быстро отворачивается и идет дальше.

На следующий день все повторяется.

И другие старухи, которых я встречаю, ведут себя так же!

«Да что же со мной не так?»

Дома я долго рассматриваю себя в зеркале, в бесполезных попытках найти объяснение в своем облике. Но, конечно, не нахожу его.

Странно, очень странно вели себя жители города …sk. Меня поражала их непонятная враждебность, их неожиданные нападки – на ровном месте. Какая-то необъяснимая неприязнь и даже ненависть к человеку, которого они впервые встречают на улице… Удивительным было не то, что все эти люди испытывают эти чувства – хоть это и странно, но, в конце концов, это их право. Но вот почему они позволяют себе вот так открыто и агрессивно выражать тебе свою неприязнь – вот что было непонятно!

Здесь, в этом странном городе, на меня со всех сторон наваливались грубость, хамство и какое-то больное желание непременно утвердить себя, при этом унизив и обидев другого человека. Совершенно наплевав на то, что он чувствует. По пути на работу я частенько встречала двух девиц, которые курили на углу одного из офисных зданий. Очевидно, они работали здесь, потому что попадались мне на глаза чуть ли не каждое утро. Когда я в первый раз проходила мимо них, то услышала:

– Эй, смотри какая милашка! Настоящий кролик!

За этими странными словами последовал недобрый смешок. Я обернулась. Девицы стояли и бесцеремонно, совершенно не смущаясь, разглядывали меня. Одна даже показала на меня пальцем:

– Смотри-смотри: какая перепуганная! Глазищи! Наверно, недавно в нашем городе…

– Она мне не нравится.

– Дорогая, ну это же чудесно!

Ее подруга внезапно стерла с лица ухмылку, жадно затянулась, буквально всосав в себя табачный дым, и хищно прищурила глаза.

– Эй, а давай-ка…

Она наклонилась и начала что-то быстро нашептывать на ухо второй девице, при этом не сводя с меня хищного взгляда. Я не расслышала, о чем она говорила. Отвернувшись, я пошла прочь. За моей спиной раздался цокот каблуков. Я оглянулась: девицы шли следом. При этом они резко остановились и сделали вид, что просто стоят и болтают – вот так, посреди улицы. Я обеспокоенно нахмурилась. Что им от меня нужно? Я пошла дальше. За спиной снова раздался стук каблуков.

«Оглянуться еще раз? Еще чего! Подумают, что я их боюсь».

Но мне действительно было не по себе. Я прибавила шагу. Несколько долгих минут девицы зачем-то преследовали меня, но потом отстали. Каждое утро, снова завидев меня, проходящую мимо того офисного здания, они тыкали друг друга локтями и бросали на меня насмешливые взгляды, плотоядно кривя свои губы. Все во мне словно не давало им покоя: моя фигура, мое лицо, выражение моего лица. Моя одежда. Я вся.

Однажды до меня донеслись слова:

– Фу, да некрасивая она! У нее слишком длинные ноги. Как ходули! Посмотри сама!

Я пообещала себе делать вид, что этих странных девиц не существует. Но в тот раз не удержалась и метнула в их сторону сердитый взгляд.

«А вы похожи на квадратные тумбы – ни талии, ни бедер! А лица – сухие корки, пожелтевшие от табака!»

Девиц, казалось, позабавила моя ярость. Их рты приоткрылись, а глаза загорелись каким-то странным, непонятным возбуждением. Я ускорила шаг, чтобы поскорее пройти мимо них. Раздраженная, я шла по улице, запахнув полы своего пальто и обхватив себя руками, словно пытаясь загородиться от окружающего мира. Эти психопатки испортили мне настроение на целый день. Чего они ко мне привязались? Почему они так странно себя ведут?

***

Что-то во мне всегда не нравилось людям – все время, сколько себя помню. Но насколько это опасно, я в полной мере поняла, лишь оказавшись в городе …sk, в котором проявления этой загадочной антипатии были доведены до какой-то пугающей крайности. Даже если мне и не высказывали своего недовольства вслух, это читалось в глазах тех, кто шел мне навстречу: в каждом придирчиво сверлящем меня взгляде было одно и то же капризное, непонятное, необъяснимое «ты мне не нравишься».

Они постоянно это делали, эти странные жители города …sk. Они только этим и занимались – оценивали всех, кого видели на улицах и на экранах мегащитов: «мне это нравится» и «мне это не нравится». Причем свои симпатии и антипатии они формировали весьма странно, необъективно. В своих оценках того или иного человека и его действий они отталкивались не от реальных достоинств этого человека, не от того, что на самом деле представляли собой его поступки, а от каких-то своих личных капризов и переменчивых сиюминутных настроений. Но во всей этой непредсказуемости реакций всегда была одна закономерность: в своих нелогичных «не нравится» они были удивительно согласованы. Если жителям города …sk кто-то не нравился, то он не нравился обычно сразу всем. Причем это становилось проблемой для самого человека. Нет, эти люди не скрывали свое раздражение в себе, не ограничивались тем, что поделились им друг с другом. Они яростно, всем скопом, обрушивались на того, кто им не нравился.

Вскоре и я невольно начала наблюдать за ними: а насколько хороши они сами – те, которые вот так бесцеремонно вторгаются в чужую жизнь со своими необъективными вердиктами и почему-то считают себя вправе кого-то осуждать, травить, гнобить? Портрет типичного жителя города …sk – хотите на него взглянуть? Безотносительно пола, возраста, образа жизни и уровня доходов, были, пожалуй, некие черты, общие для большинства из них.

Во-первых, что мне бросилось в глаза: они почему-то не могут спокойно сидеть дома или на работе. Они постоянно кучкуются, собираются в общественных местах: чтобы поглазеть на мегащиты, «почитать» газеты и обсудить интересующие их темы – в основном, спорт, политику, свежие сплетни. А эта их раздражающая потребность непременно высказаться – прилюдно и обязательно во весь голос! Слышали бы вы, как они галдят на улицах и в офисах, в супермаркетах и под мегащитами, задрав свои головы к экранам. Как стая бешеных ворон! И зачем нужно так орать? Что за маниакальная идея – навязать себя, заполнить собой все пространство? Звуками, хаотичными телодвижениями?