– И не жалко? – удивился Агапий, наблюдая за тем, как Гаврила убирает кошелк обратно в карман плаща.

– По секрету говоря, у меня их штук восемь скопилось, – подмигнул ему тихий с заговорщицкой улыбкой на лице. – А теперь давай на вокзал.

Он взял темного за плечо и дунул на билет. Тот разлетелся золотистой пылью и окружил обоих непроглядной стеной. Но меньше чем через минуту стена рассыпалась бесцветной пыльцой, которая исчезла столь же быстро как и появилась. Они перенеслись на главный вокзал. Без рывков обычных при перемещениях, или же толчков во время него. Просто оказались в другом месте.

Вокруг сновали люди, а скорее все же нелюди в белых рубашках и темных брюках. На плечах красовались золотые шевроны служащих главного вокзала. Перед лицом красовалось серое здание с голубым отливом. Главный вход с золотой табличкой сбоку.

Это был нижний этаж. Подземная площадка, основанная под основной линией. Над головой где-то вдали прогремел состав, а за спиной он еще даже не подошел.

Оставалось только дождаться оператора и контролера, что должны были отправить его по месту назначения, и выяснить в чем состояло его задание. Гаврила был его основным начальником, но он не мог обойти всю волокиту бумаг и заморочек в которые был погружен мир конторы.

Все везде фиксировалось и записывалось. Особенно в течении нескольких недель в году. В течении самых тяжелых по мнению служащих этого заведения недель. Одна из этих недель как рас шла полным ходом, выдавая все новые и новые сюрпризы.

– Мать твою! – разнеслось за спиной, и Агапий резко повернулся на голос.

На линии стоял темный, и зло смотрел себе под ноги. Он был немного ниже самого Агапия и полнее, но без труда вскочил на метровую высоту и выпрямился уже на платформе. Видимо это была одна из жертв перемещений. На одну точку с Агапием он вряд ли перемещался, в значит снова ошибка системы.

– Никогда не перемещайся поближе к дверям, – сообщил темный Агапию. – Я уже давно стал замечать, чем ближе к зданию пытаешься переместиться, тем дальше от него оказываешься. Ну что за неделя?! – он воздел руки к потолку и побрел своей дорогой.

– Неделя бессилия, – проговорил Агапий себе под нос, будто мог тем самым успокоить разгневавшегося от неудачи темного.

– Итак, – подал голос Гаврила, с не меньшим интересом наблюдавший за неизвестным ему темным. – Дело, откровенно говоря, сложное. Но думаю, ты справишься, – проговорил он, немного задумавшись. – Запомни хорошо основные пункты: никого не убивать, ничего не крушить, и тем более никого не насиловать.

– А это здесь причем? – не понял было Агапий, но получив неодобрительный взгляд от светлого только усмехнулся. – искуситель из наших рядов снова учудил? – уточнил он, немного зло.

– Не то слова, – отмахнулся от него светлый. – Ладно, думай о своей работе. Договор штука серьезная, одна промашка и дело будет провалено.

– В курсе, – заверил его темный, сощурившись на широкую лампу висевшую под потолком. – Я так понимаю, что нужно клиенту нам неизвестно, и придется как обычно разбираться на месте.

– Угадал, – настало время усмехаться светлому.

Он вытащил из-под плаща небольшой прозрачный цилиндр в котором в свернутом состоянии находилось несколько листов А4, и протянул их Агапию. Темный недоверчиво посмотрел его на свет и его брови в удивлении взметнулись вверх.

– Сколько здесь? – спросил он, рассматривая прозрачный цилиндр с печатью на основании.

– Три, – отозвался Гаврила и почувствовав на себе еще более изумленный взгляд Агапия, пояснил. – Дело крайне запутанное и потому наверху перестраховались. В общем, договоры не посей и постарайся ни во что не влипать, – взмолился Гаврила, следя за тем как Агапий убирает цилиндр в рюкзак. – Работать ты будешь в видимом режиме, а потому есть большая вероятность, что будут и дополнительные клиенты, помимо вызывающего.

Темный напрягся. С одной стороны работать в невидимом режиме в неделю бессилия было не очень приятно, так как начарованная невидимость временами спадала, а иногда и вовсе только частично. И гулял тебе хвост или нога по городу отдельно от всего туловища. Но с другой стороны, видимый режим мог представлять и свои трудности. Как например, что делать если надо выждать несколько дней или даже недель на квартире, если тебя вызвал скажем подросток, и за его друга что поживет немного с ними ты никак не смахиваешь? Подобные истории были сплошь и рядом и не всегда родители или особенно подозрительные соседи были довольны временным жильцом. А ночевать на чердаке или подвале, было и вовсе хуже.

– К кому меня хоть направляют? – осторожно задал Агапий интересующий его вопрос.

Все же возраст клиента играл роль, так же как и семейное положение. Если взрослый и холост, то стоит опасаться только соседей, а вот если какой малолетка, или еще хуже девушка-подросток, то пиши пропало. Либо разговаривать с родителями девушки, либо объяснять любовникам одну из двух истин: первая истина, «девушка тебя любит, а ты идиот» и вторая истина «девушка тебя не любит, ты в пролете». Стандартная схема с кулаками обычно проходила на ура, но порой удавалось обойтись и без нее.

– Евгений Анатольевич Семьянов, – прервал его размышления довольно громкий голос Гаврилы, разом разогнавший все его самые жуткие опасения. – На первый взгляд дело самое обычное, но что-то там не так. Я носом это чую, а потому будь осторожен, – продолжил он немного подумав, и это продолжение совсем не понравилось темному. – Вышел на связь с нами он в первый раз, но как бы этот раз не оказался и последним, и при том для обеих сторон. Ему тридцать два года и он не женат.

– Мерзость, – скривился Агапий, внимательно слушая своего начальника. – В этом возрасте по современным меркам помирать можно, а он, не женат. Хоть был?

– Вот ты мне это потом и скажешь, – усмехнулся Гаврила, язвительно щурясь на темного. – И если откровенно, то более чистой истории жизни чем у него, найти просто нельзя. Я даже подозреваю что правды в этом вызове меньше чем вымысла. Хотя наши аналитики только покачивают головой и говорят, что имя вроде как по картотекам проходит, а далее тьма тьмешенька.

Теперь Агапий смутился окончательно. Нет более чистой истории жизни? По этим словам можно было посудить, что она у него просто пустая, а не чистая. Ведь любой человек в своей жизни совершает, пусть и безобидные на первый взгляд, но грехи. И отмаливай не отмаливай, а они подшиваются в папку его жизни и остаются там до последнего. И когда аналитики проверяют на, что называется скорую руку, поступивший вызов, они отмечают в нем все тонкости. И дай им повод решить что что-то не так, как они идут в архив и вызывают нужную им папку.

Порой по таким причинам вызовы могли задерживаться на несколько часов, а порой доходило и до суток. Но в этом случае видимо было что-то и вовсе из ряда вон выходящее. Но странно было не то, что человек вроде есть под названным именем, а жизнь у него чересчур правильная или даже вместо записей подшиты пустые листы, а то и вовсе без них обошлись, а то, что его ведущие молчат. Ведь порой они и разматывают тяжелые клубки ошибок и недомолвок среди служб.

– А что его хранитель с искусителем говорят? – уточнил Агапий, шаря по карманам куртки в поисках сигарет. – Или молчат по какой-то причине?

– Да их у него просто нет, – посмотрел прямо перед собой на главный вход в здание вокзала Гаврила. – Ни приставленных, ни временных. Ни офисных. Никаких нет, и похоже что даже и не было.

– Снова промашка? – опешил Агапий, понимая, что с каждым годом подобных промашек становится все больше и больше.

Одно дело нет постоянных, иногда такое случалось. Одни не подходят, присылают других. Другие не подходят, присылают третьих. Порой приходя на вызов сталкиваешься с ними, а порой их просто нет. Ушли домой, в отпуске или же еще чего. Но есть люди за которыми следят из главного офиса. Присылают туда контролирующих, которые собственно к определенному человеку и не приставлены вовсе, а курируют сразу нескольких. Таким образом к одному человеку может наведываться до десятка хранителей и искусителей.