– И чё теперь? Мы с пустыми воротами играть будем? – Щуплый паренек из Славкиной команды, которому принадлежал кожаный футбольный мяч – огромная ценность! – оглядывал «торпедовцев». – Вот гад! Пропустил «пенку» и смылся!

И тут Надя поняла, что настал ее звездный час.

– Слав, давай я на ворота встану? – предложила она и торопливо добавила: – Мы летом в деревне играли, я умею! Юр, ну скажи ему, я бы такой мяч отбила.

Юрка смерил девушку пренебрежительным взглядом. Тоненькая, в приталенном пальто, с вьющимися волосами, выбившимися из-под берета, она совсем не вписывалась в футбольную команду. Он рассмеялся и пошел к подъезду.

Надя решительно заняла место вратаря.

– Да Юрка твой уже в штаны наложил! – усмехнулся Верзила. – И вообще, девчонкам играть не по правилам!

– Это кто наложил? – Панкратов развернулся и направился к Верзиле. – Ты, верста складная!

– Как ты меня назвал? А ну повтори!

– Да ты, я смотрю, еще и глухой! А я думал – только тупой! – Панкратов подошел к Верзиле почти вплотную, всем своим видом показывая, что он готов к поединку.

– Юрка, давай! Наваляй ему! – Болельщики жаждали крови.

Славка решительно встал между противниками:

– У нас тут футбол или гладиаторские бои? Может быть, я что-то не понял?

Надя тем временем на полном серьезе начала разминку: приседала, размахивала руками, всем своим видом показывая, что готова защищать ворота «Торпедо».

– Ладно! Если что, после матча с тобой разберемся! – бросил Юрка Верзиле.

Тот хмыкнул и пошел на свою половину поля.

– Только не лупите со всей дури! – уже на бегу бросил Славка Верзиле. – Лоси здоровые! Девчонка все-таки!

Верзила кивнул; взяв мяч, понес его к центру поля, чтобы продолжить игру.

В этот момент начала выть сирена и донеслось: «Внимание! Внимание! Граждане, воздушная тревога! Воздушная тревога!»

Ни на сирену, ни на настойчивый голос из рупора никто из футболистов внимания не обратил. Игра продолжалась. Почти сразу же «динамовцы» перехватили мяч и понеслись к воротам, в которых стояла Надя…

Между тем рядом с мальчишками, наблюдавшими за игрой, появилась стройная, со вкусом одетая, несколько надменная женщина лет тридцати пяти. Елена Константиновна, Надина мама. Болельщицей назвать ее было сложно. Она остановилась и с недоумением смотрела на разрумянившуюся дочь, которая топталась в воротах и не сводила глаз с мяча, стремительно приближавшегося к ней. Маму Надя не замечала.

Один из «банковских» ловко обвел Славку и ударил по воротам. Надя упала, чтобы отбить мяч, тот отскочил от ее рук и ударился о дерево.

– Штанга! – крикнул судья.

Ответ «торпедовцев» не заставил себя ждать. Славка, обыграв нескольких «банковских», отдал пас Юрке, и тот точным и сильным ударом – впритирку со штангой – забил мяч в ворота «Динамо».

– Три – три! Ничья! – объявил судья, стер ногой предыдущую запись и вывел на снегу новый счет.

Надя засмеялась и захлопала в ладоши. Она так увлеклась, что даже вздрогнула от неожиданности, когда услышала мамин голос.

– Надежда! А ты что тут делаешь?! – Елена Константиновна стояла в нескольких шагах от дочери и с изумлением смотрела на нее.

– Мам, отойди, загораживаешь! – поморщилась Надя.

Она пристально следила за Верзилой, который приближался к ее воротам, и даже не заметила, что нижняя пуговица ее пальто оторвалась.

Елена Константиновна схватила дочь за руку и буквально выдернула из ворот. Надя рванулась раз, другой, но мама держала крепко. Пришлось подчиниться.

– Ты только посмотри на себя! – Женщина подняла пуговицу и тут вдруг увидела, что рукав пальто дочери разошелся по шву. – Ужас! Не девушка, а оборванец какой-то! – Она не находила слов, чтобы выразить свое возмущение. – Надежда, ты вообще в своем уме?! – Мама уже кричала. – Для кого, спрашивается, воздушная тревога?!

«Внимание! Внимание! Граждане, воздушная тревога! Воздушная тревога!» – повторял голос из репродуктора.

– И днем покоя не дают! – Елена Константиновна встревоженно осмотрелась. – До метро добежать не успеем…

– Давай в подвал! – нашла решение Надя.

На двери подвала они увидели огромный амбарный замок.

– Это еще что за новости?! – возмутилась мама.

– Я видела, как вчера инвентарь привезли, – вспомнила Надя. – Вот и заперли.

– Инвентарь?! – Женщина была настолько ошарашена, что застыла на месте.

Выход подсказал Женя, появившийся неожиданно:

– В двадцать пятом доме подвал открыт! Я проверил!

– Надежда, быстро за Женей! – скомандовала мама. – Я за Пашей – и к вам!

Она скрылась в подъезде. А Женя, схватив Надю за руку, стал тянуть ее в сторону соседнего дома. Девушка неохотно подчинилась. Последнее, что она увидела перед спуском в подвал, это то, как футболисты неторопливо расходятся.

Налет на этот раз продолжался недолго. Через час уже объявили отбой воздушной тревоги.

Дома Надю ожидала настоящая взбучка. Дело в том, что, уходя к подруге, она искала в книжном шкафу томик стихов Есенина, изданный в начале двадцатых годов (после смерти поэта его стихи оказались под запретом), и второпях раскидала по дивану, по столу и даже по полу книги. Она надеялась убраться до возвращения мамы, которая терпеть не могла беспорядка в доме, а к книгам у нее было особенно бережное отношение.

Высказав всё, что думает о дочери, Елена Константиновна стала расставлять книги в строго определенном порядке: словари – к словарям, прозу – к прозе, стихи – к стихам. Произведения зарубежных авторов стояли на отдельной полке. А Надя сидела на стуле и с виноватым видом, шмыгая носом, пришивала рукав к своему пальто.

– Нет, я понимаю – коньки или лыжи, но футбол для пятнадцатилетней девушки! Комсомолки!

– А при чем тут комсомол? – Надя не собиралась давать себя в обиду. – Что, комсомолкам в футбол играть нельзя?

– Играть в футбол можно, но бегать по двору в разорванном пальто совсем не обязательно! – Елена Константиновна никак не могла найти полочку в своем сознании, куда она могла бы поставить сегодняшний поступок дочери.

– Да что тут понимать? – На пороге появился Пашка, тринадцатилетний Надин брат, с краюшкой черного хлеба с солью. – Влюбилась она в Юрку Панкратова. Вот и выкаблучивается перед ним.

Надя показала Паше кулак, густо покраснела и склонилась над шитьем.

– Влюбилась?! В Юрку?! – Елена Константиновна от неожиданности поставила словарь немецкого языка вверх ногами. – Я думала, тебе нравится Женя. Очень, кстати, приличный молодой человек.

– Не… Ма, у тебя превратное представление! – встрял в разговор Пашка.

– Надя, пойми, Панкратов тебе не пара! – Мама присела на диван, который уже освободился от книг. – Ну подумай, какое там воспитание: отец в тюрьме, бабушка с ним не справляется.

– Юркин отец на фронте! – с вызовом отпарировала Надя. – Он вчера письмо прислал. Его бабушка во дворе читала.

– Ну конечно! Сейчас всех уголовников гонят на фронт… Надя, а где твоя девичья гордость? Чтоб я в твоем возрасте за мальчиком бегала!

– Мам, да не волнуйся ты! – сказал Пашка, жуя хлеб. – Нужна она Юрке как собаке пятая нога. Ему девушки другого типа нравятся.

– А вот это мы еще посмотрим! – Надя откусила нитку; встав, встряхнула пальто и критически оглядела его: рукав был пришит аккуратно.

– Паша, не перебивай аппетит. Придет папа – будем ужинать.

– Аппетит у меня зверский, – успокоил маму Пашка. – Его ничем не перебьешь.

Из репродуктора, черной радиотарелки, висевшей на стене, зазвучали позывные. Елена Константиновна стала напряженно вслушиваться. Надя же, проходя мимо брата, мстительно уколола его иголкой. Тот, вскрикнув от неожиданности, замахнулся на сестру.

– Тише вы! – Мама прибавила громкость.

«От Советского информбюро! Новости последнего часа…» – звучал тревожный голос диктора Юрия Левитана. Он говорил о резком ухудшении ситуации на фронте на подступах к Москве и перечислял города, занятые немцами после тяжелых и продолжительных боев.