ИКАР Скульптор Вылепил Икара. Ушел натурщик, Бормоча: «Халтурщик! У меня мускулатура, А не части от мотора». Пришли приятели, Говорят: «Банально». Лишь женщины увидели, Что это – гениально. – Какая мощь! – Вот это вещь! – Традиции Древней Греции… – Сексуальные эмоции… – Я хочу иметь детей От коробки скоростей! Зачала. И в скорости На предельной скорости, Закусив удила, Родила Вертолет. Он летит и кричит — Свою маму зовет. Вот уходит в облака… Зарыдала публика. ТАКОВО ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ИСКУССТВА! Раскланялся артист. На площади поставлен бюст — Автопортрет, Автофургон, Телефон — Автомат. ДВА ПОЭТА
На дороге Волочится воловья шкура. В овраге Лежит ободранная туша, Ноги кверху задраны, На осине голова. Глазеет бритая сова. К реке идут Сапгир и Холин. Смеется филин Над простофилями. Овечья шкура удаляется, Под ней лопатки Выделяются, Четыре палки Передвигаются. Поэт Холин заявил: «У меня возникло подозрение, Что это – обман зрения». Но, по мнению Сапгира, Эта шкура Не собачья, Это человечья Кожа, из которой шьют перчатки, На пятки ставят заплатки, Вьют спирали На электроплитки; Пергамент, на котором Вырубают правила морали Топором!. . . . . . . . . А корову все же ободрали, Несмотря на прописи морали. Хохочет Холин, Хохочет филин, Хохочет эхо. Бычья шкура лопается от смеха. И в лесу становится тихо. КЛЕВЕТА Напечатали в газете О поэте. Три миллиона прочитали эту Клевету. Незнакомцы, Незнакомки, Шлют поэту: Анонимки: – Спекулянт! – Бандит! – Убийца! – Печать не может ошибаться! – А еще интеллигент… – Справедливые слова. Общественность – она права. — Сказали чукчи и эвенки. Редактор не подал руки… Друзья-интеллигенты Поэту принесли венки И траурные ленты. А поэт пропал без вести Говорят, Уехал в гости. Ни покаяния, Ни завещания, На двери Три Буквы — На прощание. На окраине Москвы На шоссе И в лесу Поутру По росе Идет бандит и спекулянт: Каждая росинка – чистый бриллиант! Хорошо убийце На зеленом лугу! В солнце Лес дымится На другом берегу. Посвистывает птица — Газеты не боится! НОЧЬ На Тишинском рынке ночью — Тишина. В Замоскворечье — Ни души. И на площади Свердлова У колонн — Никого. Иду к заводу Лихачева. Ни Лихачева, Ни завода — Вода И больше ничего. Лишь собака лает где-то Возле Университета. БЫК Подслеповатый Цыферов На площади пасет Коров. – Куда тебя несет, Холява? Под троллейбус попадешь! — Улыбается корова. Гена высунул язык. Тут к нему подходит бык. Этот бык миролюбиво Предлагает выпить пива. Зашли в соседнюю пивнушку. Бык выпил кружку. Окосел. Стучит о стол Своим хвостом И требует долива Пива. – Ах ты, говорит, корова! Подбоченилась торговка. Появилась поллитровка. Выпил бык — С ног Брык! Лежит В луже, Лижет осколки Бутылки. А Цыферов, Обняв быка за шею, – Я, говорит, страдаю! – Я, говорит, тебя сейчас забодаю! – Мы, говорит, мы-ык! И потрясенный бык Рыдает, И звезды падают, И спутники Летают, И совещаются преступники. БОРОВ
Сидоров Решил зарезать борова. Боров При виде Сидорова Все понял — Закричал от страха. Побежал, Волоча по снегу брюхо. Сидоров – за ним: – Убью, Мать твою! Боров Припустился вдоль заборов. Верещит отчаянно. Удирая от хозяина, Сало Забежало Во двор Егорова. Сидоров и Егоров Ловят борова. Сидоров со свиньей Разговаривает, Держит нож за спиной, Уговаривает: – Мой хороший, Мой родной… Егоров по башке – поленом! Хряк Брык В снег. Сидоров прижал коленом Брюхо, В душу погрузил клинок, Располосовал от уха до уха! Вот как у нас!.. Кровь хлещет в таз. И лежа в луже крови, Похрюкивает боров. Доволен другом Сидоров — Помог ему Егоров. |
