–Дурень, – фыркнула сердито Утэр и тоже вылетела из сарая. Но полетела не к парочке у машины, а на гору, которая нависла над домом.

Утэр устроилась на выступающем камне, который серым драконьим зубом торчал из снега, и стала смотреть вниз, на дом. Рядом с ней вдруг приземлился огромный морской орел и обернулся юношей. Его звали Хавёрн.

–Как жизнь, Утэр? – спросил он, движением головы смахивая с глаз длинную челку, пеструю, как перья орла.

–Гости, предпраздничные хлопоты, – пробурчала Утэр.

Хавёрн посмотрел вниз, где трудились Ниссе и незнакомка.

–Ого! А что духи говорят о ней? Надежная?

Утэр фыркнула:

–Духи? Думаешь, мы кого-то успели спросить? Побежал к ней, как лось на свет фар.

–Тогда что он делает? – нахмурился Хавёрн, пропустив шутку.

Утэр насупилась.

–Она ему, знаете ли, понравилась. У нее лицо, видите ли, как кусочек коры!

Хавёрн рассмеялся:

–Значит, тут мы бессильны.

–Можешь мне подарить одно перо? – неожиданно спросила Утэр.

–Зачем? – удивился Хавёрн. – Я тебе тоже понравился?

–Для дела, – буркнула Утэр.

Хавёрн пожал плечами и кивнул.

–Могу подарить за поцелуй.

Утэр сморщилась, как будто закинула в рот горсть незрелой смородины.

–Ты пугаешь меня своей реакцией, – засмеялся Хавёрн.

Утэр наклонилась к нему и быстро чмокнула в щеку, словно клюнула.

–Теперь перо!

Хавёрн потер щеку.

–Хорошо, что у тебя нет клюва, а то бы ты меня проткнула.

Он превратился снова в орла и вытащил большое светлое перо из своего хвоста.

Утэр стало неловко за свой поцелуй. Хавёрн вот не поскупился. Но было более неловко предлагать второй.

–Спасибо! – сказала она, забирая перо. – Выручил.

Утэр обернулась выдрой, взяла в зубы перо и проскользила на животе по снегу вниз. У дома она затаилась за единственной на весь двор елкой, вытянув тельце вдоль ствола и прижимая заветное перо лапами к брюшку.

А старушка тем временем с невидимой помощью Ниссе выгрузила большие фонари и приладила на дверь венок из искусственных еловых веток. Закончив с багажником, она откинула тент с прицепа. Он скрывал маленькую снегоуборочную машину.

–Да уж, сын был так горд, когда дарил мне ее на Юль. Но как я буду ее вытаскивать? – вслух проговорила старушка. Видимо, она привыкла говорить сама с собой. – В этом весь он. – Она вздохнула, но не печально, а с улыбкой. – Потом решу, может, и не пригодится она мне. С погодой повезло! Хотя и снега на праздник хочется!

Розовый час миновал, Темное время словно схлопнуло створки раковины. Чернота полярной ночи уже казалась привычной, а проблеск света – даром.

Старушка достала из сумки толстые свечи и поставила их в фонари. Хотела зажечь спичками, но руки слушались плохо, поэтому, вздохнув, она еще порылась в сумке и достала зажигалку с длинным металлическим носиком.

Потом включила гирлянды, работающие каким-то неведомым для Утэр способом, которыми они с Ниссе увили перила крыльца. Даже венок на двери теперь мигал огоньками.

Старушка снова спустилась с крыльца. Прозрачный Ниссе встал рядом. Оба смотрели на дом. Утэр видела даже в призрачных очертаниях соседа, как он сияет от счастья.

Утэр тоже посмотрела на дом. Теперь он выглядел живым, как и другие дома на берегу фьорда. Уютным. Теплым. Правда, для Утэр это ничего не значило, но она понимала, что чувствует сейчас Ниссе – домашний дух.

Понимала, но продолжала не одобрять.

Ниссе перевел взгляд на старушку, а та вдруг подалась вперед и скрылась в доме. Пошла пить чай, наверное. Люди любят, вернувшись с улицы, пить чай. А Ниссе теперь глядел на снегоуборочную машину, и та покорно полетела из прицепа к гаражу. Утэр закатила глаза.

–Мало того, что сам надрывается, да еще и у этой сердце остановится, если она вдруг увидит, – пробурчала Утэр себе под нос.

Хорошо, что темнота скрывала фокусы духа.

Наконец Ниссе побрел к лодочному сараю, медленно переставляя ноги. Он тоже устал, отяжелел, но при этом остался прозрачным, словно сосулька. Ниссе бубнил себе под нос:

–Да, маловато у меня теперь сил, даже в Темное время. Давно не ел я каши с маслом, только эти противные ежи.

–Морские ежи ему не нравятся, – бурчала Утэр за деревом. – Если бы не они, давно бы исчез, никому не нужный. Свалились на меня две развалины.

Наконец Ниссе скрылся в сарае. Утэр подбежала к снегоуборщику и воткнула рядом перо.

–Тягает такую махину, а потом жалуется на слабость, – фыркнула Утэр. – Но теперь эта точно поймет, что ей помог местный дух. И на Юль его, как и полагается, надо наградить кашей.

Довольная собой Утэр поскользила на пузе к лодочному сараю.

Ниссе лежал в ее лодке, прикрыв ноги дерюжкой, и рассматривал книгу с картинками из запасов Утэр. Как только он заметил соседку, сразу сказал, широко улыбаясь:

–Я прочитал ее имя на чемодане!

–И что?

–Ее зовут Анна!

–И что?

Но Ниссе уже улыбался своим мыслям, глядя в потолок.

Утэр закатила глаза.

Весь следующий день жильцы сарая наблюдали за жильцом дома. В Розовый час Анна вышла на прогулку и не спеша обошла дом, шаг за шагом рассматривая его со всех сторон.

Она остановилась возле снегоуборочной машины.

–Смотри, – сказал Ниссе, – какое красивое перо скинул орел.

–Какое красивое перо от орла! – вслед за ним радостно повторила Анна. – Вот удача!

Она медленно согнулась, подобрала его и двинулась к фьорду.

–Подождите, а снегочистка? – промолвила Утэр и удивленно посмотрела на Ниссе. – Ты знал, что она воспримет это как должное?

Ниссе улыбался. Но улыбка в этот раз была какая-то особенная – светлая и грустная одновременно.

–У ее деда было так же, когда ему недолго оставалось. Старики – они же как дети. Многое воспринимают как должное.

–У деда?

Теперь уже Ниссе посмотрел на Утэр изумленно:

–Это же Анна. Внучка хозяина дома. Ты не помнишь?

Утэр пожала плечами:

–Ну да, кто-то давно приезжал. Какая-то девочка все крутилась, да. Я особо тут не гуляла, когда дом был полон людей.

–Это она, – снова широко улыбнулся Ниссе и добавил, с нежностью глядя на старушку: – Такая хрупкая.

Утэр пренебрежительно зевнула.

–Как скорлупка морского ежа, – добавил Ниссе.

Утэр посмотрела на старушку внимательнее. И правда, в своей кораллового цвета куртке она походила на лишенного иголок, выброшенного на берег морского ежа.

Анна смотрела на фьорд, пока Розовый час не стал увядать, а потом пошла обратно к дому.

На кухне зажегся свет. Анна приготовила себе чай. Потом ее силуэт в своей особенной медленной суете снова заскользил из окна в окно.

–Она убирает дом, – понял Ниссе. – Пойду помогу ей.

–Чем ты ей поможешь?

–Тяжести поднимать. Подстраховать. Она же как сухой листочек.

И он невидимкой полетел к дому.

Утэр вздохнула и отправилась в лодку читать.

К вечеру Ниссе вернулся.

–Ну как? – спросила Утэр, выглядывая из лодки. – Как там сухой листочек?

–Она расстроена, – грустно ответил Ниссе, видимо, сам опечаленный не меньше хозяйки дома.

–Ты расстроил?

–Конечно нет! – возмутился Ниссе. – Она искала елку и елочные игрушки. Ей казалось, что они были, но их нет.

–И что она будет делать? – спросила Утэр. – Пойдет в деревню? Может, и кашу заодно купит, если не запаслась.

–Она не собирается в деревню. И каши, мне кажется, у нее и правда нет, – признался Ниссе.

–Нет каши?! – воскликнула Утэр.

Она хоть и догадывалась об этом, но все равно надеялась. Как и Ниссе. Тот молчал.

–Жаль, что у нас нет елочных игрушек, – вздохнула Утэр.

–Тебе жаль? – удивился Ниссе.

–Да. Отдал бы ей. И напросился бы на праздник. Тебе надо что-то съесть в праздник. Раз не принесет каши, придется встречать Юль с ней.