Ветер усиливался, срывая листья и цветы, кружащихся вокруг каравана, слепя наездников.

Далариан скакал во главе на годарбаке, самом статном животном с большими, будто зеркальными глазами. Густая шерсть серебрилась в свете Морага. Высокие лапы зверя давали возможность двигаться быстрее остальных. Вся свита шла на низкого роста таких же животных, и только самые высокие особи всегда предназначались повелителям.

Девушек везли в ярких паланкинах на спинах годарбаков.

– Повелитель! Может, привал? Годарбаки быстро устанут. – Прокричал Гал, поравнявшись с ним.

– Нет. Такими темпами мы и до утра не дойдём. Не хочу, чтобы вогринийцы подумали, что мы нарушили закон.

– Простите. Но…

Повелитель полоснул по нему суровым взглядом. В глазах, как всегда, сверкнули алые искорки. Гал отпрянул и пробубнил:

– Буря сильно потрепит нас.

– Всё по воле Морага! – тон повелителя прозвучал властно и не требующий возражений.

Далариан стегнул своего зверя кожаной плёткой с позолотой и умчался ещё быстрее. Его высокому и сильному годарбаку никакой ураган не мог стать помехой. Лицо повелителя было защищено платком из ткани цвета ночного неба, вышитого искусными вышивальщицами, покрывая и кудрявую голову, так что и ему непогода нипочём. Оставались открытой частью только глаза. Тёмные как бездна с пронзительным взглядом. Приторные цветочные ароматы, гонимые буйным ветром, сильно ощущались даже сквозь ткань, защищающую лица всех амарийцев.

Девушки в паланкинах, чтобы побороть страх бури, начали тихо играть на эрохостнях[3].

Их годарбаки обладали острым слухом, и нежные звуки успокаивали животных. Звери двинулись увереннее, невольно отворачиваясь от урагана и изредка спотыкаясь. Крупные следы мгновенно пропадали, снова засыпаясь песком. Ветер завывал, рвал одежды и угрожал смести караван с лица Ротанга. Однако железная уверенность повелителя придавала уверенности погонщикам. Они, подстёгивая годарбаков тонкими хлыстами, заставляли идти вперёд.

«Мораг, защити, дай дойти до зеркала переговоров».

Массовые мысленные молитвы удерживали людей от паники. Все боялись грозного нрава повелителя, и никто бы не посмел ослушаться его приказа. Далариан не раз отдавал приказ казнить непокорных. После такой тирании повелителя непокорность в Амарии снизилась почти до единичных случаев. Преступников отдавали моркам на растерзание в качестве казни.

Впереди караван ждало ещё много тяжёлых часов и километров.

А вогринийцам на этот счёт повезло. С их стороны бури не было. Зеркало чётко делило планету на две совершенно разных территории. Вогриния – каменистая и сухая с множеством высоких каменных остроконечных скал как пирамиды. И яркая, цветочная, насыщенная реками, ручьями и водопадами Амария. Песчаная же часть соединяла две страны дорогой к зеркалу переговоров. Буря здесь также была очень редким явлением. И то, что она разыгралась именно сегодня, удивляло всех амарийцев. В силу суеверия они и молились, и предчувствовали что-то странное, неординарное. И только повелитель считал, что ему всё подвластно. Боевой и бунтарский дух не давал никакой возможности к отступлению.

– Мораг! – проорал. – Мы дойдём! Помоги нам!

Амарийцы, услышав крик повелителя, ещё сильнее взяли волю в кулак и тяжёлой поступью, двинулись за ним.

Штормовое безумие уже доходило до завывания в ушах. Людям казалось, они двигаются на тот свет. Огромные белые цветы – прекрасные головки летели в них вместе с мелкими ветками, листьями и даже камешками. Ничто не могло остановить своеволие повелителя.

– Ветер уймись! Ты не собьёшь меня с пути! Мы дойдём до зеркала и встретим вогринийцев достойно! – снова проорал Далариан, на миг, остановив своего годарбака. Тот встал на дыбы и опять пошёл против ветра. Караван двинулся за повелителем. В глубине души каждый знал, что тот прав. Если б они вернулись обратно, вогринийцы сочли бы это трусостью. Этого никак нельзя было допустить. Амарийцы – сильный народ, клан, страна, и им не может помешать непогода, встретиться раз в год у зеркала переговоров с оппонентами.

Причём со стороны Вогринии никакой бури так и не было. Те шли к месту назначения легко и непринуждённо. Вогринийки мечтали о молодом повелителе амарийцев. А сам Лириан вообще собирался ещё побороться на мечах с Даларианом как в прошлый раз. В голове весь год стоял этот бой. Мечи сверкали в лучах Морага. В оранжевых, так как их светило имело цвет сочных плодов Амарии со сладко-кисловатой мякотью стекающей по подбородкам тех, кто вкушал сей фрукт.

Спесивость молодого вогринийца по отношению амарийца тоже не знала границ, и дико раздражала, что они должны соблюдать эти древние законы и договорённости между странами об обмене лучшими товарами и самыми шикарными девами.

«Почему мы – свирепые вогринийцы должны отдавать этим… цветочникам наших лучших дев, годарбаков и товары? Да, мы и от них получаем лучшее. И красивых амариек, однако… всё это так надоело. Была б моя воля, давно бы разорвал этот древний договор, но шаман долдонит, что мы обязаны, иначе накличем на клан гнев Морага».

Его глаза, такие же глубокие и тёмные, как ночное небо, затянутое тучами, устремились к светилу. Он поднял руки, будто беря лучи.

– Мораг, я – готов встретиться с амарийцами! Я отдам им наши лучшие товары и возьму своё у них. Не гневайся на мои мысли. Я… хоть и правитель Вогриниии, но всего лишь человек со своими слабостями и недовольствами.

Вогринийцы, услышав мольбу повелителя, остановились и также воздели руки к светилу.

А в это время Далариан со своим караваном уже почти дошёл до места назначения.

Вгляделся вдаль, прищуривая глаза: зеркало отзеркалило в лучах Морага, создавая некие зеркальные блики.

Ветер стихал, носящаяся зелень, и песок в воздухе оседала на поверхности Ротанга.

– Мы справились! Буря уходит!

Звонкий голос повелителя взбодрил амарийцев. Они перевели дыхание и, отряхиваясь, двинулись дальше за ним.

Зеркало представляло огромный прямоугольник высотой в пять годарбаков, если те станут друг другу на спину пирамидой. Обрамлённое в чёрную оправу с перламутром. Стояло так крепко, будто вросшееся в Ротанг. Никакая буря не могла повредить ему. Его можно было отдалённо сравнить со скалой, только всё же зеркальной. Со стороны Амарии до него доходила песочная тропа с редкой растительностью. А с Вогринии – сухая, каменистая долина, плавно уходящая в скалистую территорию.

Далариан с караваном подошёл и заметил, как с той стороны подходят вогринийцы во главе с Лирианом.

Спустя некоторое время кланы сошлись у зеркала. Повелители молча кивнули друг другу. Никто не желал говорить первым. Вечная вражда между двумя странами давала о себе знать в каждом поколении, и это не было исключением.

Слуги начали обмен. А когда дело дошло до девушек, повелители всё же бегло осмотрели их.

– Новые наложницы, – усмехнулся Лириан. – Как будто своих не хватает.

Далариан нахмурился.

– Мне и твои нужны как моему годарбаку пятая нога. – Пробурчал, безразлично бросив взгляд на тонкие фигуры, завёрнутые в плотные ткани сочных цветов.

– Так давай прекратим эту глупую традицию!

– Я бы за, только шаман весь мозг проест.

– Наш такой же. Ты за этот год изучил новые боевые приёмы? Давай, сразимся. – Лириан вытащил меч и поднял остриём вверх. Его чёрная рукоятка из лира, усыпанная драгоценными камнями, заиграла всеми цветами радуги в лучах Морага. И только по острому лезвию пробежал оранжевый цвет лучей светила. Люди с обеих сторон насторожились. Никто не желал лишиться повелителя, тем более что наследника ещё не было ни у одного.

Далариана не нужно было уговаривать с его более чем вспыльчивым нравом. Он мгновенно вытащил свой меч и сделал глубокую дугу в воздухе с явной угрозой сопернику. Рукоятка его меча не менее ценная, чем у врага также засияла только массивным золотом. Лезвия обоих мечей были выкованы из самой лучшей стали и не могли сломаться, даже если б ими пытались рубить камень.