– Не знаю.

– Так вот теперь, курсант Бобров, знайте! Что вы ещё любите читать?

– «Как закалялась сталь» – вспомнил я школьное сочинение про боевика Корчагина.

– Да?! Тогда для вас ещё не всё потеряно – зам с сомнением посмотрел на меня и швырнул на стол блокнот – Можно ведь ещё и хорошие книги читать, а не этой гадостью заниматься! Вы хотите здесь учиться?

– Так точно. Хочу – соврал я и подумал, что служить срочную службу в армии мне тоже не очень хочется.

– Дайте слово, что вы никогда больше не будете поклоняться Западу и слушать этот самый рок! Не – по ленински это, не по – комсомольски!

За время нашей содержательной беседы бедняга Ленин, вероятно, перевернулся в своём мавзолее раз триста!

– Даю слово, что больше ничего не буду слушать и поклоняться Западу.

– Надеюсь, курсант Бобров, что разговор на эту тему – зам указал взглядом на блокнот – у нас первый и последний. Объявляю вам трое суток ареста! По прибытии в расположение роты доложите об этом своему командиру взвода.

– Есть трое суток ареста! Есть доложить командиру!

Я вышел из кабинета замполита и пошёл собираться на кичман, но не тут то было!

Девочка выслушал мой доклад о трёх сутках ареста, которые «подарил» мне замполит и невозмутимо произнёс

– На гауптвахту поедете послезавтра, когда оформим документы, а сейчас получайте автомат и противогаз – у нас подготовка к зачётному кроссу!

Мы побежали, а на следующее утро Серж с Лунатиком приволокли меня полумёртвого в санчасть и положили на кушетку.

– Чё, шлангит? – спросил у Сержа полусонный фельдшер-прапор и покачал головой.

– Не, он кашляет и весь горячий – ответил Серж – заболел!

– Анекдот знаете? – фельдшер весело подмигнул моим корешам.

– Какой анекдот?! – удивились хором кореша.

– Орёл увидел воробья и спрашивает: « А ти кто»? , а воробей отвечает: «Орёль»

– « А чэво такой малэнкый»?

– «Болель».

Чё, смешно?

– Нет. Вы лучше ему температуру смеряйте!

– Да, нах, температуру! Я же вижу – шлангит! – прапор нехотя достал из стеклянной банки градусник и сунул мне под мышку.

– Ага, сорок один и один! Я ж говорю, шлангует! Не может такой температуры быть! – фельдшер потряс градусник и приказал Лунатику – снимай портки с него!

– Зачем?! – удивлённо выпучил глаза Андрюшенька.

– Сейчас мы ему в жопу вставим! – фельдшер опять потряс градусник – Ну?!

Сквозь пелену, застилающую глаза, я увидел, что кто-то оттолкнул прапора и молодой женский голос прокричал «Идиот!!! Скорую быстрее вызывай!!! Он сейчас умрёт»!!!

Сознание отключилось, и я медленно поплыл над нашим озером, сидя на мягком белом облаке. Снизу доносился звук стройного квакерского хора, выводящего квиновскую «Love of my life”. На берегу, задрав голову вверх, сидел Дамбо и держал в руках молоток.

Я открыл глаза и упёрся взглядом в белый потолок. Ощутил проткнувшую вену иглу.

– Очнулся, слава богу! – сказала пухлая медсестра и поправила подушку под моей головой – а мы думали, что помрёшь!

– Где я? – с трудом разлепив губы, спросил я.

– В госпитале. Ты, морячок, особо не разговаривай. Тебе спать надо.

Я опять вырубился.

– Ну, что, нашёл молоток?

Услышал я чей-то низкий голос, когда открыл глаза.

– Какой молоток?! – удивился я и повернул голову в сторону говорящего.

На меня с соседней койки смотрел крепкий чернявый, похожий на цыгана, мужик с озорными глазами.

– Не знаю какой. Ты тут всю ночь орал: «Дай мне молоток»!!!! Спать нам не давал… Чё забивать-то хотел?

– Гвозди, наверное… – с сомнением произнёс я.

– Ну, да, конечно, после морфия можно всё, что хочешь забить! Тебе тут за час шесть уколов разных впороли! Не помнишь?

– Нет – ответил я и вспомнил озеро и Дамбо с молотком в руках.

« Когда встретимся, надо будет у него спросить, видел ли он меня на облаке» – подумал я про себя и опять уснул.

Чернявый оказался старлеем-вертолётчиком, а кроме него в палате лежало двое русских солдат – рядовой и сержант, привезённых сюда из Афгана, и один узбек. Старлей каждую ночь уходил «по бабам», и мы оставались вчетвером.

– Вот смотри – сказал мне сержант, указывая взглядом на храпящего узбека – это дерево делает вид, что не говорит по-русски.

– Может, он и, правда, не говорит – наивно удивился я и посмотрел на тяжёлые кувалдометры сержанта – какой смысл притворяться?

– А вот какой: когда ему говорят, что надо говно убирать или что-то грузить – он не понимает!

– И что из этого?

– То, что команду «обедать» он нормАл слышит. Хочешь, он русский за две минуты освоит?

Мне было плевать на освоение русского языка представителем нашей союзной республики, но я забился с чуваком на пачку «Примы», которой у меня не было.

Сержант взял ножное полотенце, подошёл к храпящему узбеку и ткнул его кулаком в бок.

– Слышь, дерево!

– Па русскы нэ понымай – сонно промычал узбек и повернулся на другой бок, задом к сержанту.

– Вот сука! – сержант возмущённо дёрнул головой и набросил полотенце сзади на шею узбеку – Смотри, сейчас он будет по-нашему говорить!

Сержант потянул за концы полотенца. Узбек захрипел и попытался освободиться. Попытка не удалась. Сержант лишь сильнее затянул импровизированную удавку.

– Ты его так придушишь. Забей. А я тебе пачку «Космоса» куплю – предложил я сержанту – пусть молчит.

– Скажи «мама мыла раму» – не унимался сержант.

– Как он скажет, если ты ему кислород перекрыл? – удивился я.

– Да, точно, надо ослабить малёхо – согласился сержант, ослабил «гаротту» и обратился к охуевшему узбеку – скажи: «Мама мыла раму». Ну?!

– «Мама мыла раму» – почти без акцента прохрипел узбек и добавил – я всё понял, только душить не надо.

С соседней койки раздалось громкое ржание. Смеялся, молчавший до этого, рядовой.

– Ты чё, боец, нюх потерял? – сурово спросил сержант – где здесь смешно?

– Дык я это, тово – начал виновато оправдываться рядовой – анекдот чего-то вспомнил!

– Какой?

– В цирке номер с крокодилом. Дрессировщик говорит: «Сейчас я положу ему в пасть член и ударю по башке молотком! Смотрите, что будет»! Зрители такие охреневшие сидят, а он положил конец в пасть крокодила и ударил по башке! Все аж глаза закрыли, а дрессировщик открыл пасть крокодила и вытащил оттуда целый болт! Покланялся всем, ему похлопали, а он и спрашивает

– Кто из зала готов повторить этот номер?!

– Я, только по голове бить не надо – ответила ему девушка с первого ряда….

– Понятно-о – протянул сержант и почему-то искоса посмотрел на рядового – пидер что-ли?

– Кто? Дрессировщик?!

– Ты! Анекдоты какие-то странные… Хочешь упражнение с полотенцем?

Сержант сдернул полотенце с шеи узбека и помахал им перед собой.

– Да, ладно, всё нормально – успокоил я вошедшего во вкус сержанта – может, в морской бой сыграем?

– А, давай – махнул рукой сержант и бросил на кровать ненужное теперь полотенце.

Так мы играли почти месяц, а потом я выздоровел, получил документы и вернулся в Систему. Чем я болел? В госпитале мне сказали, что это было двустороннее воспаление лёгких.

– Рад видеть тебя без петли на шее – поприветствовал меня Лунатик.

– Но пасаран! – ответил я.

Мы крепко обнялись с Андрюшенькой и Сержем, а потом уселись на койку Лунатика и поведали друг другу разные новости.

– Вовремя ты откинулся – улыбнулся Серж.

– Почему? – задал я резонный вопрос.

– Замполит старый свалил, теперь у нас новый ублюдок, нерусский. Махмуд Муслимович зовут, а фамилия, вообще, угоришь! – Серж сделал паузу, как в гоголевском «Ревизоре».

– Не тяни кота за бейцы! Говори уже! – нетерпеливо взвизгнул Лунатик и аккуратно хлопнул Сержа по спине.

– БлЯгоз! – выдохнул Серж и скорчил презрительную гримасу – редкостное чмо. Как услыщит «бля», так оборачивается и смотрит, кто это сказал.

– Оборачиваться не замучился?