После этих слов я с удовольствием помочился в сапог. Серж с Лунатиком сделали то же самое. Плевок, скорчив недовольную гримасу, едва выдавил из себя несколько капель. Лунатик бережно отнёс сапоги обратно, и мы легли спать.

Ранним утром из каптёрки донёсся сдавленный вой. Кроя убогим матом неизвестных «гандонов» и «членососов» прапор построил абитуру и, тряся перед нами осквернёнными сапогами, произнёс речь.

– Мне не в чем идти на завтрак, потому что какие-то твари нассали мне в сапоги! А ведь каптёрка была закрыта! – он обвёл строй злобным взглядом – Кто это сделал?!

– Может это вы сами, товарищ прапорщик?! – раздался чей-то озорной голос из второй шеренги.

– Не-е-ет – дико вращая налитыми кровью глазами, проревел Гнус и прыщи на его морде стали багровыми. Он подошёл к Сержу – я знаю, кто это сделал!

Серж равнодушно посмотрел на багрового прапора и отвернулся.

– Товарищ прапорщик – смиренным тоном заговорил Лунатик – а почему вы сразу на Миляева думаете? Может, это каратист вернулся и вам нагадил?

– Какой на, каратист?! Я вас, гадов, на чистую воду выведу! Угандошу! Землю будете жрать, контры!

Судя по лексикону, родне Гнуса крепко досталось от белогвардейцев в годы Гражданской войны.

Землю жрать не пришлось, так как в столовку мы пошли без прапора. На не вытертых после предыдущей смены столах красовались убитые пластиковые тарелки, в которых синела манная каша. Рядом с прилипшей намертво манкой в каждой тарелке валялся хвост нечищеной селёдки. В залапанных стеклянных стаканах была налита жидкость, отдалённо напоминающая чай.

– Второй день одно и то же – Серж угрюмо отодвинул от себя тарелку с кулинарным шедевром – они тут все долбанутые?! Горьковчане? И вообще, какой мудак придумал это название «Горький»?

– Какой-то сормовский рабочий предложил переименовать Нижний Новгород в Горький. В честь писателя Максима Горького. В 1932 году – решил блеснуть познаниями Лунатик.

– Зачем?!

– Ну, нельзя же быть таким тупым, друг мой – влез в разговор я – неужели тебе непонятно, что «Нижний Новгород» слишком долго выговаривать?! А слово «Горький» – быстро!

– Вот в чём дело-то – Серж покачал головой – а что он написал?

– «Песню о Соколе». Мы её ещё в школе учили. Помнишь?

– Не. Я запоминаю только то, что мне нужно.

– Там cокол здорово по клюву огрёб и упал. А внизу валялся уж. Он подполз к соколу и развёл его на самоубийство. Сокол бросился в реку и утонул – неожиданно рассказал краткое содержание текста Плевок – там ещё жирный пингвин в утёсе прятался…

– А какая река? – заинтересовался Серж.

– Точно не помню. Арагви, наверное…

Мы с Лунатиком дружно заржали, а Серж опять вспомнил о еде

– Смеётесь? А придёте на обед – что будете делать?

– Поедим. Это же очевидно – почесав пальцем ухо, ответил Лунатик.

– А вот болт вам, а не еда! – Серж сделал неприличный жест рукой – ты же вчера сам сказал: «Суп из семи залуп», и ничего есть не стал! Было?! – он посмотрел на меня.

– Понимаешь, я так сказал, потому что число «семь», обладает мистической силой. Вот, например, семь чудес света, семь смертных грехов, в число которых, между прочим, входит чревоугодие…

– Какое чревоугодие?! У меня хребет уже к пузу прилип! – заорал Серж и, сидящие за соседними столиками, повернулись в его сторону.

– А есть ещё суп кандей из собачьих мудей – съёрничал Лунатик и еле успел увернуться от брошенной в него тарелки.

– Брат, ты иногда ведёшь себя, как рассвирепевший краснозадый павиан, мечущий калом в соплеменников – я мягко попытался успокоить Сержа, но поймал на себе такой взгляд, от которого хотелось забиться в самую глубокую нору дядюшки Льюиса.

– Знаю я тут одно место на автостанции, там беляши – закачаешься – посмотрел на нас Плевок и сладко облизнул губы.

Спустя полчаса мы сидели в курилке с набитыми желудками и пускали кольцами дым, соревнуясь, у кого больше получится.

– Сытно – промолвил Серж и удовлетворённо похлопал себя по животу.

– Согласен – ответил я и посмотрел на курсанта-второкурсника, усевшегося напротив меня.

Он достал из пачки сигарету, прикурил, с пренебрежением уставился на меня и сказал

– Ничего, скоро перестанете домашними пирожками срать!

– Дык, мы ж ими давно не хезаем! Третий день! – ответил за меня Плевок и, в свою очередь, спросил – А почему перестанем?

– Мудила, я ж образно. Если поступите.

– А ты как поступил? – Плевок поближе придвинулся к второкурснику – расскажи, а?

– Первым делом надо выглядеть как пионер. Ботинки почистить, рубашку постирать, волосы на башке причесать. И, чтоб обязательно – галстук – без этого – никуда. Тут преподы эти удавки обожают! Да, и значок комсомольский! А ещё лучше, чтоб к нему ещё «КМС» или «Мастер спорта»!

– Почему?

– Потому, что очень здесь спортсменов любят. Даже, если ты дебил на полбашки – всё равно возьмут! А потом можешь и не учиться. Все зачёты и экзамены автоматом, как из ружья! А ты – по соревнованиям ездишь! – курсант мечтательно закатил глаза и стряхнул с сигареты пепел.

– Ты спортсмен? – спросил Серж.

– Нет. Друган у меня стрелок. Всю дорогу в тире зависает. Его на экзаменах примерно так спрашивают: «А не в амперах ли измеряется сила тока»? И всё.

– А если не спортсмен, то как сдать-то – Плевок тупо уставился на курсанта.

– Как-как, жопой об косяк! Рвёшь рубаху на груди и говоришь: « Войдите в положение! Третий раз приезжаю! Мама у меня одна! Дедушка ветеран войны, инвалид безногий»! Да, и ещё они любят, чтоб поступающий из пролетариев был или колхозников. Таких лучше берут.

Мы переглянулись и хором спросили

– Почему?!

– Кресты учатся лучше, им ведь в навоз возвращаться неохота. Стимул есть. Да, ещё нацменов хорошо берут узбеков, таджиков… Но вам не светит – он издевательски посмотрел на нас, снисходительно ухмыльнулся и бросил в бочку окурок – а здесь, между дрочим, как в МГИМО – 25 человек на место! Дерзайте!

Он встал и пошёл в свою казарму, то и дело оглядываясь на нас и весело насвистывая «Битву с дураками».

На следующий день мы пошли сдавать химию. Я попал в «пятёрку» с незнакомыми мне чуваками и шёл вторым. За столом приёмной комиссии сидела худая тётка с пучком жидких волос на голове и толстый полковник в не глаженных брюках и пыльных туфлях. Его взгляд поверх очков в чёрной роговой оправе ничего хорошего не предвещал. Я абстрагировался и попытался врубиться в вопросы билета, но резкий голос полковника вернул меня в этот прекрасный реальный мир.

У доски мялся сочный розовощёкий пупс, похожий на поросёнка-ососа, которого я сразу окрестил «Митрофанушкой». Ну, помните же персонаж?

« – Да, снилась мне ночью мерзость всякая…

– Какая же мерзость, Митрофанушка?

– Да, вы, маменька с папенькой».

Этот Митрофанушка ещё на завтрак пирогов подовых килограммов девять съедал…

– Если вы не знаете ответа на данный вопрос, то нарисуйте нам, хотя бы, бензольное кольцо!

– Это я знаю.

Митрофанушка быстро изобразил на доске круг и вопросительно уставился на преподов.

– Это – что?! – спросила, ошалевшая от таких глубоких познаний, женщина с пучком.

– Кольцо – уверенно ответил пупс – бензольное.

– Так-так-так – задумчиво процедил полковник и ещё немного пошевелил губами.

В шевелении этом угадывались отборные матюги.

– Ладно. Тогда поговорим об элементарном – полковник достал из кармана носовой платок и вытер со лба испарину – напишите формулу спирта.

Митрофанушка подошёл к таблице Менделеева и стал водить по ней толстым указательным пальцем.

– Что вы там ищете, молодой человек? – спросила женщина-препод.

– Формулу спирта – ответил Митрофанушка и сосредоточенно сопя, продолжил поиски.

– Её там никогда не было – сказал полковник – даю вам последний шанс, молодой человек, напишите формулу серы.

Митрофанушка вернулся к доске и уверенно вывел мелом формулу селена – «Se».