– Как тебя зовут? – спросил он и замер в ожидании ответа.

– Кай, а тебя? – недоумённо поинтересовался я.

– Ииирли, называй меня Ирли! Мне нравится, когда меня называют Ирли! Не надо, как они. Эти санитары шууутят надо мной! Смеются и говорят, что я -Лллир! – чуть заикаясь от волнения, негодует мальчик. – Как король Лир, я -не король, я – мммальчик! Мне одиннадцать лет! Не хочу быть кккоролём! Он – взззрослый!

– Тише, тише. А почему ты здесь, а не в детском отделении? – спокойным голосом пытаюсь усмирить Ирли.

Он немного призадумался, опустив взгляд вниз, стал перебирать в руках бежевого игрушечного медведя с надорванным ухом и медленно сполз спиною по подушке. Я заметил, что его недоверчивость ко мне не разрешала вести беседу на данную тему и, резко поменявшееся настроение мальчика в лучшую сторону, заставило меня улыбнуться в ответ.

– У тебя есть мммишка или зайка? У меня есть мммишка, мммашинка, платочек есть…, кккарточки, телефончик детский с бббуквами, смешной, книиижечка. Есть у тебя? Есть? Есть? Салфеееточки?

– Нет, Ирли, но когда появятся, я обязательно с тобой поиграю и подарю.

– Ооо, хорошооо, – полностью успокоился мальчишка. – Поиграешь? Да? Да? Подаришь!? Ладно.…

После нашего небольшого разговора, он отвлёкся на свою подушку, точнее на сокровища, которые были ему так дороги и спрятаны под нею за семью матрасами, в виде различных вещей и детских игрушек. В это время, пока он был занят, я обратил внимание на его миниатюрность в росте и на узкие плечи, указывающие на его беззащитность и хрупкость. Видно невооружённым взглядом, что Ирли нуждается из-за беспомощности в постоянном уходе и внимании. Его легко ранить и обещание что-то ему подарить, в любом случае, надо исполнять. Он похож на маленького мышонка, который копошась у себя в сокровенном, реагирует на всякие посторонние звуки и мимикой выражает опасение и беспокойство. Его недоверчивый взгляд способен любого просверлить насквозь и записать в недруги без права на обжалование.

– В субботу, – резко отвлёкся Ирли и по костяшкам рук стал считать дни. – Зззавтра мама придёт! Да…? Придёт!? Да?

– Конечно, придёт, – ответил я, не зная, что ещё ему сказать.

Оказывается, отсутствие календаря и возможности отслеживать дни недели, в которые маленький Ирли ждёт маму, заставило его приспособиться ориентироваться в днях по костяшкам правой руки. В этом деле он так приноровился, что сможет сказать какой день недели будет, предположим, через несколько месяцев 22 августа. Только в момент подсчёта дней, его внимание становится наиболее устойчивым и поспешные суждения с высказываниями на время затихают в ноль. Смотря на него, я завидовал его беззаботному и легкомысленному поведению. Оно заставляло весь мир крутиться вокруг него, так как у Ирли затруднено понимание правил поведения и общепринятых норм, установленных в больнице. Для него нет таких строгих понятий, как «надо» либо «нельзя» и все ситуации превращаются для него в игру. Со стороны санитарок, он очень любит получать похвалу и восхищение, поэтому не упускает возможность, посчитать той же Любочке какую ни будь дату. Ирли, почему его так называют, мне не ясно, очень дорожит общением с ней и большую часть игрового времени посвящает именно Любе, которую ласково называет феей. Она приходит и присаживается к нему на краешек кровати, как правило, тогда, когда Ирли ещё спит, но пора вставать. И по-настоящему с материнской ноткой в голосе пробуждает тёплым прикосновением к его рукам, в которых всегда находится его мишка. Пусть он слегка потрёпанный и где-то немного испачкан, но это пока единственный друг и защитник, которому Ирли доверяет всего себя.

– Боюсь…, – чуть слышно прошептал паренёк.

– Кого, Ирли? Здесь нет никакой опасности, посмотри вокруг, – спокойно отвечаю и взглядом показываю по сторонам.

– Она приходит и пугает меня…я мммаленький, маленький, ребёнок! Почему она этого не видит?

– Кто она, Ирли, я не понимаю?

Мальчик крепко прижал к своей груди мишку, глазами провёл по потолку в сторону окна, не поворачивая голову и произнёс:

– Бббабайка…, живввотик болит и тошнит чччасто…. Скажи, чтобы она так не делала!!! Позови фею! Позови фею!

– Кого позвать?

После своих слов хрупкий пацанёнок резко накрылся одеялом с головой, тем самым, спрятав себя и своего медведя от какой-то опасности, толи мнимой, толи настоящей. Мне не известно. Последующие мои попытки окликнуть малыша, ни к чему не привели. Он просто ушёл и спрятался в том месте, куда тропинка не приведёт ни одного взрослого. Там у каждого ребёнка есть свой защитник из мира игрушек, который не позволит обидеть своего друга, до тех пор, пока малыш в нем нуждается. Эта вселенная, построенная в атмосфере доброжелательности и любви родителей, готовых оказать помощь и поддержку в любом деле. А ребенок в свою очередь, посвятит радость своего достижения именно им, маме и папе. Ирли спрятался там, где статус «почемучки» только умиляет и формирует огромный спектр чувств и эмоций. И место это называется детством.

Мои размышления об этом ребёнке и о том, как недоверчивость и беспомощность могут загнать человека в глубочайшее одиночество, о том, что так пугает Ирли и заставляет прятаться его под одеялом, резко были нарушены громким и противным голосом, принадлежащий медсестре Ирине: «Быстро все по койкам! Кому сказано, отбой! Кого увижу бродящим по отделению, того сразу примотаю к кровати без суда и следствия. Ясно вам!?» Последние слова, судя по всему, были адресованы мне и пацанёнку. Её широко раскрытые тёмные глаза были вытаращены в нашу сторону и вполне убедительно настаивали на необходимости срочно засыпать. К тому же, время подошло к отбою, и мой сон не заставил себя долго ждать. Как обычно…

Эпизод 8

В этот раз, мне не посчастливилось проснуться, как положено, по подъему. Я был вынужден отреагировать на громкие звуки и крики, доносящиеся со стороны коридора в районе входной двери. Из-за того, что все помещения изначально были возведены очень объемными и высота потолков составляла четыре метра, шум казался настолько громким, что в одной точке этого древнего здания махом собрался весь медперсонал, который находился на дежурстве в эту ночь. Стрелки на часах показывают 23:59 и такое чувство, что время остановилось, потому что, приглядевшись на секундную стрелку в темноте при свете луны, я не увидел её движения. Скорее всего, батарейки сели. Далее я обратил своё внимание в сторону «кипиша». Слабое освещение древних ламп на потолке дали моему мозгу представление о происходящем: два сотрудника, возрастом не старше тридцати лет, из какого-то отделения полиции, скрипя суставами и зубами, пытаются всеми силами удержать под руки, гораздо выше них, и, видимо, сильнее, мужчину лет шестидесяти. Выглядит он довольно внушительно: рост под два метра, отсутствие пивного живота, небольшая седоватая борода, на вспотевшей голове полный нечёсаный ужас из грязных волос.

– Откуда ты такой на нашу голову свалился? – спросила медсестра Ирина, и взглядом указала санитарам всечь ему без синяков. – За руки, за ноги тащите его на первый ряд на койку!

– Отпустите! Не трогайте меня, пи…асы! – брыкаясь, что есть мочи, вопил новый пациент. – Отпустите! Мне надо обратно в храм! Поставьте на ноги, суки! Только дайте до вас дотянуться и вам звезда на всё тело!

– Из храма поступил вызов, – начал рассказывать один из парней в прапорских погонах, пока санитары мотали буйного по рукам и ногам, – и на место прибыла наша группа. Заходим вовнутрь, а там этот буянит, лавками кидается, иконы скидывает. Говорит, что знает, как на самом деле выглядят святые, совсем иначе. Видимо, дурак, поэтому к вам привезли.

– Да, дурааак…,– тихо произнесла Ирина, пристально вглядываясь в пациента.– Как его называть? Я имею в виду фамилию?