сованных кроватей. В его рисунке, как и в реальности, было изображено три ряда, в том числе 3-я кушетка на 1-м ряду, где всё это время я нахожусь. Стена для Олежека представляет собой чистый лист бумаги, на котором его фантазия оживала и создавала, понятные только для него, объекты. Вокруг кроватей стали прорисовываться маленькие человечки, которые, вроде как, стоят и смотрят на одного из них, более крупного. Рисунок относительно стены совсем небольшой и Олег пытается изображать его так, чтобы он визуально не выходил за пределы самого художника и старался разместить всех человечков без лиц ниже к своей койке. Далее наступила минутная пауза, при которой рука с гвоздём зависла в воздухе, и человек под одеялом явно принимал решение. Неожиданно для меня, Олег резко скинул с себя одеяло и через секунду уже сидел на коленях и быстро рванными движениями зачеркивал всех изображённых маленьких человечков в районе их шеи и после этого, так же резко, спрятался под одеяло. Мой интерес к происходящему был на высоте. Я снова и снова вглядывался в творчество на стене, рядом с моим новым знакомым, который вытянул из-под одеяла руку с гвоздём и твёрдо, уверенно нацарапал «Олег Олег Олег Олег Олег Олег». Не спеша, жёстким нажатием гвоздя, провёл прямую и ровную черту, проходящую под неоднократным изображением имени художника нашего психиатрического отделения. Далее, сколько я не смотрел на человека под одеялом, так и не увидел больше ни какой активности. Кроме той, что к нему подошла Люба и аккуратно подмышку поставила градусник, который через две минуты показывал температуру около сорока градусов. Про таких людей Люба говорит: «огнём горит».
Прошло какое-то время. Я лежу на спине с закрытыми глазами и пытаюсь дать оценку увиденному сегодня, объяснить себе и оправдать Олежека за испорченную им стену. Видимо, Олежек через своё творчество, сделал какой-то вывод, и пришёл к определённому решению. Связь между ним и его гвоздиком очевидна, и цель, которую он себе поставил, может вылиться во что-то страшное, и нести в себе вызов окружающим. Олежек, как и я, ни с кем не общается и не дружит. Постоянно находится на своём спальном месте с накрытой головой, целиком и полностью доверяет лишь одному себе и маленькому кусочку металла, который выражает волю и мысли своего хозяина. Я же, после увиденного, приобрёл некое недоумение, чередующееся с сомнениями и выливающееся в растерянность. Почему скрывая свой рисунок от окружающих, со мной наоборот, демонстративно дал понять, чтобы я наблюдал? Что значит схематичный человечек и множество таких же маленьких без лиц у кроватей? Почему они стали зачёркнутыми и что значит многократная подпись «Олег», наоборот, подчёркнутая? Где мой лечащий врач? Где мать? От большого количества вопросов в моей голове, я на минуту открыл глаза и кинул взгляд на часы, стрелки которых приближались к отметке 21:59.
Моё имя Кай и я никуда отсюда не делся. По прежнему наблюдаю за окружающими меня людьми с 3-й кушетки на 1-м ряду и пытаюсь найти ответы на огромное количество вопросов, которые генерируются в моей беспокойной голове. Далее сон и новый цикл нового дня с новыми чувствами новых для меня людей.
Эпизод 5
Очередное утро, наступившее в 06:00 для меня и всех остальных пациентов в этих обшарпанных стенах, напоминавших атмосферу из фильма ужасов, обещало познакомить меня с очередным местным жителем. Основная масса больных, в большинстве своём, не представляло для меня никакого интереса и поэтому лёжа на кровати, смотрю по сторонам в поисках интересного субъекта. Время постепенно приближалось к завтраку, проходящему довольно поздно, в районе десяти часов, а индивида, который привлёк бы моё внимание, так и не видно. В той части отделения, где размещена столовая, начал кучковаться медперсонал и готовиться к раздаче какой-то каши и чая. Так как последний вчерашний ужин был очень давно, и с тех пор прошло порядка шестнадцати часов, голодные пациенты толпились в ожидании еды, как зомби при жажде мозгов. Учитывая, что и внешне многие из них были схожи с ними. Пока у меня безудержно урчало в животе, по полу мимо меня кто-то проползал в сторону огромного светлого окна, которое территориально находилось за моей головой и за третьим рядом кроватей. Этот некто совершал движения на карачках довольно медленно, аккуратно и не спеша, видимо, желая остаться незамеченным. Передвигаясь по полу как хищный зверь, достиг окна и резким прыжком вскочил на подоконник и с размаху выкинул майку, потом посмотрев на руки, выкинул тёмные штаны и вдогонку, без зазрения совести, швырнул чёрные семейные трусишки. Вся одежда наглядно повисла на ветвях берёзы и напоминала при взгляде в окно пиратский корабль с рваными парусами после шторма. Пациент, совершивший данный поступок, не торопился слазить с зарешёченного окна, а лишь слегка наклонив голову, пустил бурно журчащую струю, которая минуя решётку, с шумом Сочинского водопада оказалась внизу.
– Захар! Ты опять отвязался! Слезь живо с окна!– крикнул санитар, стоявший у кровати Захара и, собирая с неё вязки, на которые он был прификсирован.
Голый человек не спеша развернулся и предстал моему взору. Это оказался Захар лет тридцати, с довольно хорошо прорисованными мышцами и с ходу напоминавший древнейшего человека, у которого грубое лицо с широким приплюснутым носом, тяжелая нижняя челюсть с приоткрытым ртом, низкий, покатый лоб, глубоко и узко посаженные глаза с нависающими бровями. В далёком прошлом он учился в обычной средней школе, как и все. Получал хорошие оценки и заучивал стихи на английском языке. Мать отдавала его в различные спортивные секции, такие как лёгкая атлетика, биатлон. Нагрузка, видимо, повлияла на его иммунитет, и организм хватанул какой-то вирус, оказавший воздействие на мозг. Начался упадок умственных и мыслительных процессов. После этого школьник Захарка необратимо превратился в вечного пациента психиатрической больницы, которого за непредсказуемость и дефилирование голым по отделению фиксируют к кровати. Долгие годы пребывания в больнице научили его аккуратно снимать с себя вязки и решать всякие жизненные проблемы, типа сходить на окно по-маленькому. Налицо явная деградация ума, но при этом разум не покинул окончательно его голову. Речь Захара больше похожа на отдельные и несвязанные между собой слова, произносимые чуть громче шёпота и, в целом, воспринимаемые здоровыми людьми как бред. Беседы, ведёт исключительно сам с собой, и скорее всего, что то видит, чего нет на самом деле в виде галлюцинаций.
Захар сполз с окна и походкой обезьяны направился в толпу лиц, дождавшихся завтрак и усаживающихся на лавочки за столы, на которые медперсонал уже расставил тарелки с какой-то пищей. Он подошёл к одному из столов, взял тарелку с пшённой кашей без ложки, развернулся и сел на пол у стены на корточки рядом с умывальником, которым никогда не пользовался. Мимо проходил больной старшего возраста, кинувший взгляд на Захара. Обошёл его, направился к окошку раздачи пищи и сказал:
– Можно мне, пожалуйста, положить сардельку без каши и чай, а чуть позже передачу от родственников поем».
Повариха отвлеклась от своей работы по раздаче пищи, круглыми глазами посмотрела на пациента и недоумённо сказала:
– У нас нет ни каких сарделек!
– Как нет! Вон у него в тарелке! Что вы мне голову морочите! – возмутился больной, ткнув пальцем в сторону Захара и сразу осёкся. Сарделек в меню действительно не было, и зря он повысил голос на женщину. Просто мой новый знакомый сел на корточки, поставил тарелку на пол, а свой болт, слегка охлаждённый в окне, аккуратно расположил в тёплой каше.
Его отчуждённость и замкнутость, не позволяющие контактировать с другими людьми, заставили по-другому искать источники тепла и уюта. Полная незаинтересованность в происходящем вокруг него и безразличное отношение к жизни привели в психушку, в которую родственники, наверно, давно забыли дорогу. Может им самим неловко за то, что их родственник перестал испытывать стыд и всё время раздевается догола, а вещи размещает на дереве. Быть в социуме в кругу себе подобных Захару скучно и неинтересно, с каждым днем становясь всё более равнодушным и отстранённым. Болезнь сделала его холодным по отношению к самому себе и не позволяет получить тепло от окружающих его людей. Она познакомила его со своей сестрой по имени бессонница, которая никогда не позволит подвергнуть сомнению их совместно созданный мир, в котором есть место только для одного человека. Мои наблюдения за ним помогли сделать некоторые выводы, типа тех, что одежду Захар с себя скидывает по причине явного неудобства в области груди, возле сердца. Как будто, что-то или кто-то давит, либо мнёт, вызывает хрипоту. Его постоянные круговые движения руками в области груди ни к чему хорошему не приводят и облегчения не доставляют.
