Они могут плакать над обычными вещами: над сказкой, над сломанным печеньем и быть несчастными, переживая смерть застрявшей в раме мухи. «Мелочи» для нас – для них не просто мелочи, и в результате они не могут сдерживать эмоций по этому поводу.

Есть часть высокочувствительных детей, для которых стакан всегда наполовину пуст. Такой подтип я могу выделить в результате наблюдения за семьями в ходе моей работы психологом. Дети, обладая тонким восприятием, чувствительностью, легко затопляются эмоциями, но при этом склонны к негативизму. Им все вокруг видится в серых тонах. Все люди злонамеренны и не относятся к ним по-доброму. Их обделяют во всем, они никому не нужны. Такое ощущение очень субъективно, но, увы, бывает даже у детей без признаков депрессии. Исследования говорят нам, что у высокочувствительных в принципе более низкое психологическое благополучие по сравнению с обычными людьми [15].

Тревога – это важная часть жизни человека. Вдумчивые и внимательные к деталям, высокочувствительные дети очень рано находят множество причин для тревоги. Мир разный, угроза может таиться повсюду. Их эмоциональность провоцирует опасения и страхи очень быстро. Там, где нужно быть начеку, чтобы не попадать в неприятности, они насторожены и боязливы. Их особенности рождают множество страхов. Они легко представляют, что все пропало, выхода нет, все может пойти не так, и паникуют. Страх, что мама уйдет и не вернется, страх потеряться, страх чужих людей, страх монстров под кроватью, боязнь пауков, боязнь больших волн, страх перед собаками, страх идти на темную лестницу, страх, что кто-то украдет.

Они рано обнаруживают смертность родителей, свою собственную смертность, так как они видят цикличность жизни вокруг. Они могут задавать такие вопросы, которые в голову не придут другим детям. Например: «Мама, когда ты умрешь»? Они замечают свое взросление, изменение внешности, замечают проблемы окружающей среды и социальные проблемы.

Им тяжело наблюдать и обсуждать ситуации, в которых люди проявляют жестокость друг к другу или к животным: новости, рассказы, мультики. Они не могут также смотреть фильмы, в которых есть драки, кровь, убийства. Это поднимает вопросы экзистенциальной небезопасности этого мира для них и тоже нагнетает их тревогу. Это чрезмерная, оглушающая информация и визуальный ряд. Для ребенка его внутреннее состояние в ответ на услышанное и увиденное в таких фильмах – слишком, в результате небезопасность ощущается остро и неприкрыто. И от нее сложно скрыться или стойко выдерживать ее. Ребенку становится плохо.

Все эти вещи из политики, мировых новостей, которыми наполнена наша взрослая реальность, еще больше их тревожат, так как они уже настороже, уже на взводе, когда коммуницируют с миром. Они уже как работающие радары, и они настроены найти тонкие места бытия, чтобы их избежать.

Даже чтение литературы по школьной программе может вывести их из строя. Родители говорили мне, что не знают, как их дети будут проходить «Каштанку», «Белый Бим черное ухо» или «Муму», так как не представляют, как ребенок среагирует на это.

Одна моя клиентка делилась со мной тем, что понимает: ее ребенку нельзя читать сказки. Обыкновенные детские сказки кажутся ему слишком страшными. Они не подходят для высокочувствительного ребенка. Если начать читать, как колобка съели, это будет трагедия. А волком и семью козлятами можно травмировать его психику. Ребенок жалуется, что ему физически больно от мультика про то, как волка из "Ну погоди" запаковывают комбайном в железную клетку.

Другая мама описывает свою ситуацию с просмотром фильмов. Ее дочь тщательно выбирает мультфильм или фильм. Если там есть хоть малейшая причина для слез – смотреть не будет. Всё, что расстраивает ребенка – смерть, несправедливость, страдания, она не выдерживает морально. Но есть проверенные фильмы, смотренные уже тысячу раз. И иногда она говорит: «Окей, я готова его посмотреть, хотя там погибает папа главного героя. Но я сегодня могу это вынести».

Сколько я читала комментариев под постами о том, стоит ли показывать детям кино про войну, как приемлемо рассказывать детям про Великую Отечественную и Вторую Мировую в целом. Люди пишут, что детям полезно будет знать историю, что их можно и нужно погружать в ужасы войны. Комментаторы не понимают, почему этот вопрос вообще задается, почему для детей нужны какие-то особые условия, особая литература. И никто не делает различий среди самих детей. А ведь одни дети могут выдержать эту информацию, а другие дети слишком чувствительны и не способны на это.

Есть люди, которые могут ходить в кино даже на фильмы ужасов, а есть те, кому вообще зайти в зал кинотеатра невозможно, так как там громкий звук и огромный, мельтешащий и слепящий глаза экран.

Высокочувствительные дети негативно переживают смену сезонов. Их волнует, как бы не произошли природные катаклизмы и апокалипсис. А иногда они только ожидают те события, которые должны случиться, но уже тревожатся из-за них. Будущий отъезд папы, будущий выход мамы на работу, будущий прием у врача.

Тревожность становится качеством личности ребенка в тех случаях, когда тревога не может быть осознана. Тревожность – это тревога без понятой причины.

Когда мир вокруг неспокоен, родители о чем-то переживают, близится разлука, кто-то уезжает, грядут перемены в семье – это беспокоит и влияет на высокочувствительного ребенка. Тогда к обычным страхам добавляются навязчивые тревожные мысли, нарушенность сна и бодрствования, настороженность и опасливость, кошмары.

Каким образом тревожность влияет на обучаемость детей, мы поговорим ниже.

Многие видят высокочувствительных детей как чрезмерно привязанных к своим родителям. Они действительно сильнее скучают по дому и стремятся к контакту с родными людьми. Их импульс вернуть контакт – яркий, мощный. Они не оставят важных для себя взрослых легко. В принципе, привязанность к близким нормальна и желательна для всех детей. Но когда ребенок не может отпустить маму от себя ни на шаг, это может быть тяжело. Таких детей еще называют дети с особыми потребностями. Они и правда требовательные. Сначала они спят только на маме, на животе, с грудью во рту, либо пока мама держит их за руку. Они во сне ощущают тепло и запах мамы, и им становится спокойно. Нельзя даже отползти от спящего ребенка, он сразу просыпается и ищет маму.

Маленький ребенок, к которому пришли в гости родственники, не побежит радостно их встречать. Скорее он прижмется к маме, или залезет к папе на руки. Он будет очень против, чтобы его дали подержать бабушке или подруге мамы. Он протянет ручки к маме и заплачет. Некоторым мамам, купившим коляску, приходится пожалеть об этом, так как каждые пять минут ребенок стремится залезть на руки, и мама катит коляску в одной руке, а ребенка несет в другой.

Такие дети выглядят очень зависимыми, они инстинктивно ищут защиты и опоры у родителей, так как их слишком волнует окружающий мир. Дома они сопровождают маму из комнаты в комнату, ползают и ходят за ней в туалет, не оставляют во время душа, сидя в лучшем случае за шторкой и играя с бутыльками. Или маме просто приходится мыться совместно с ними несколько лет.

Они не выдерживают разлуку. Им сложнее привыкнуть к тому, что их любимые люди могут куда-то от них уйти. Чувства разлуки настолько сильные, что запускают сильнейшее стремление к близости. И они его реализуют, отказываясь расставаться: жалким плачем, требовательным рыданием, нытьем, постоянным поиском мамы, цеплянием за маму или папу, повисая на ноге, прося и требуя вернуться.