– Все понятно, Любовь перед сном изучала книги, чтобы написать про недавние события с превращениями (писательница уже успела ей кое-что рассказать) в Купавино в своем новом романе, – заключила Татьяна, перелистывая занятные странички с картинками.

«Ведьма, – вчитывалась Татьяна, – красавица писаная, сладострастная, огненная, пламенная. Если она полюбила вас, то нет вам спасения от жара этой страсти». «Не берут ведьму и годы…», – заявляла уж совсем потертая книжечка с рецептами заговоров, приворотов и зелий. Пережившая недавний развод мать Романа тяжело вздохнула. Что она видела хорошего за свои тридцать семь лет? Нет, конечно, семнадцатилетний сын – ее счастье и гордость, но бывший муж, однокурсник, теперь крутой бизнесмен, давно завел пассию на стороне, и даже во время брака, они жили каждый своей жизнью. Пока измена мужа не стала очевидной для Татьяны, и она не подала на развод. Роман, по сути, выращен благодаря ее родителям (мама уже ушла в мир иной), а она с головой погрузилась в научную работу от семейных неприятностей. И теперь заграницы всякие, возросшее материальное благополучие, профессиональный статус, наконец, с трудом компенсировали ей отсутствие любви и женского счастья. Руки сами собой перелистывали страницы, глазам трудно было оторваться от описания достаточно простых ритуалов и заклинаний, ведущих к неувядаемой красоте и несокрушимому женскому могуществу. Ей нужна всего лишь иголка, вычитала Татьяна в черной книге магии, и она преобразит свою женскую природу. Вместо иголки нашлись маникюрные ножницы хозяйки и, проткнув ими подушечку пальца, она выдавила алую капельку в центр начерченной на потрепанной временем странице пентаграммы… При этом бездумно повторяла непонятные слова только что прочитанного заклинания. Приготовилась проколоть в азарте и любопытстве следующий палец, но его уже не увидела… Она перевела взгляд ниже… Кресло, в котором сидела, казалось пустым! Татьяна в панике вытянула перед собой руки, не видя их. Помогите! – кричало все ее естество, но крика не было. Ее не было, а то, что она сохранила ощущения поворота головы, подъема рук или вскакивания из кресла на невидимые ноги, так это всего лишь память ощущений. Доигралась! Книга есть, кресло есть, капельки ее крови есть, а ее, умницы-красавицы, (как характеризовал дочку Больцов) нет!

– Татьяна, ты где там? – в спальню заглянул ничего не подозревающий родитель.

– Папочка, здесь я, здесь, ты только не волнуйся, – понеслась к нему невидимая Татьяна.

– Таня! – Больцов вглядывался сквозь нее. – Ты где, Таня?!

Все опять зашли в злополучную комнату. Сотни раз проходили сквозь невидимку, не слыша слов несчастной и совсем не чувствуя ее присутствия. Теперь уже Агнесс стояла над столом и вглядывалась во вредоносные книги… Невидимая Татьяна хотела захлопнуть книгу с пентаграммами. Ощущения от касания книги у нее были, но в реальном мире ни одна страничка не шевельнулась. Да ее просто нет! Что теперь будет? Как все вернуть назад?!

У следственного отдела прокуратуры Купавино опять накапливались нераскрытые загадочные дела… Исчезла многоуважаемая сыщица из собственного дома, как испарилась, «умница-красавица» по определению Больцова, его собственная дочь Татьяна, где-то в бегах больной на всю голову Коля Чупов, недавнее чудище-чупакабра …

– Наше Купавино, похоже, является зоной с повышенной аномальной активностью, – высказался Сомов.

– И что? – не совсем вежливо вскинулся Кутузов. – Давайте теперь дружно прятаться от проблем будем! Шутки шутят, а оборотень на свободе!

– Вы думаете, что и Любовь, и моя Татьяна с какой-то целью спрятались? – с надеждой спросил Больцов.

– Вы их лучше знаете. Думаю, что-нибудь затеяли, каким-то образом улизнули и нас дурачат…

– Хорошо бы так, – развел руками Больцов. – Но смысл дурачить?! Мы все так за них беспокоимся. Что я детям скажу?!

– А ваши дети не могут опять, как там это у них называется, «скинуться»? – прищурился Кутузов.

– Зачем это? – напрягся Семен Иваныч.

– Может, узнают, что тут к чему, – туманно пояснил странноватое предложение Кутузов.

– Я не могу внука просить, чтобы превращался в волка, – решительно покачал головой Больцов. Он уже был в курсе, что Роман может волком обернуться: наблюдал догоняшки Агнесс с Романом в зверином виде на поляне за их домом. Хорошо, что Роман своими новыми способностями не злоупотреблял, а про первопричину превращения (укус) деду не рассказывал.

– С Агнесс поговорите, – странный разговор продолжил Сомов. – Дело благородное: Ромкину мать найти надо, и сыщицу тоже!

– Нутром чую, что они где-то поблизости! – поднялся из-за стола Кутузов.

– Правильно, здесь я, туточки! – Татьяна крутилась вокруг сидящих за длинным столом людей, пыталась дергать за рукава, трясти за плечи, но никто ничего не ощущал.

Чупакабра, то бишь Коля Чупов, не планировал отсиживать все пять уроков. После контрольной по физике, с которой он сам чувствовал, что не справился, вышел на весеннее солнышко во двор, постоял-пообщался с ребятами на перемене, да так и не вернулся в класс. Благо, ранец с собой. Надо бы встряхнуться, прокатиться на новом мотоцикле. Почувствовать себя мотоволком, сильным и независимым. В коттедже Чуповых никого не было. Отец, понятно, своими магазинами занимается, да и мать от него в бизнесе не отстает: их небольшая гостиница полностью на ней. Коля с детства был предоставлен сам себе. Не до него было. Случайные, нанятые люди занимались его «воспитанием». Родители откупались от чада финансами за невнимание. Деньги в карманах Коли и дорогие вещи влекли к нему криминальных личностей. А его в подростковом возрасте тянуло к этим личностям из-за неправильно понимаемой свободы. Он уже пробовал и в школе, и с ребятами «свои права качать», прикрываясь родительским положением, а также знакомством с криминальными авторитетами, которые давно заприметили состоятельную семейку со своенравным отпрыском. Каких только советов ему не давали темные личности: и школу бросить, и «бабки» красть у родителей, и подчинить себе всю округу. Последнее предложение уже, кстати, осуществилось в виде предводительства в растущей байкерской тусовке.

Коля прошел на кухню родительского особняка, разогрел блинчики с мясом, выжал апельсиновый сок… Мелодию звонка матери на мобильном притворился, что не слышит. Хотелось быстрее нарядиться чупакаброй и оседлать железного коня. А уж объясняться с родительницей, которой, как он был твердо убежден, нет до него никакого дела, «только вид делает, что интересуется, насчет прогулов и успеваемости», совсем не планировалось. Слово «любовь» действительно никогда не употреблялось, не понималось и, соответственно, не применялось в этом семействе. Только деньги и расчет выгод. Эту «правду» жизни с малолетства усваивал Коля Чупа.

Основательно подкрепившись, Коля повеселел и поднялся в свою спальню – логово крутого байкера. Все стены были в фотообоях с изображениями брутальных мачо на роскошных мотоциклах в сопровождении роковых соблазнительных красоток. На покрытом искусственными волчьими шкурами разобранном диване лежала новая кожаная куртка-косуха: он ее и перед сном примерял, и утром успел надеть, и сейчас предвкушал, как облачится в крутой прикид и предстанет в зеркале Чупакаброй. Случайно прилепившимся прозвищем он теперь гордился, а раньше, когда упал в грязь с мопеда приятеля перед всей честной компанией, то дал в зубы другу, спровоцировавшему всеобщее ржание и улюлюканье под выкрики: «Гля на Чупу! Гля! Чупакабра, блин! Гы-ы-ы…». Особенно неприятно было, что его увидели тогда в грязи подружки Маря и Котя, в миру Машка с Катей. Но уж играть, так играть! Все в их байкерской тусовке должно быть по правилам, по его правилам. Зуботычиной тогда отметилось приобретение клички. Неоднократно выясняя отношения подобным образом и в дальнейшем, поддерживал Коля лидерство благодаря природной силе, хитрости и выносливости. А еще он был старше своих одноклассников на целый год, изрядно поболев в детстве. Но то, что он в группе самый крутой надо было постоянно подтверждать скоростью, лучшим тюнингом, виртуозным вождением, то есть трюковой ездой, знанием истории рокеров, байкеров, а также соответствующих музыкальных течений – металл, панк-рок, тяжелый рок. Без знания английского продвинутому байкеру не обойтись! Тот факт, что у всех байкеров тусовки по этому предмету были пятерки, способствовал финансированию небедными родителями экзотического увлечения деток. Побеждать врагов и завоевывать расположение красоток – мечта подрастающего мужчины. К женщине у них формировалось чисто потребительское отношение. Физиология, а не романтика будоражила молодого Чупакабру.