Натали уже ждала с чемоданчиком и двумя сумками у своего дома. Рядом с ней стояла и с любопытством вглядывалась в меня девушка лет двадцати, явно – Лесси. На маму отнюдь не похожа: высокая, светло-рыжеватая, вероятно, в отца. И фигура крепкая – совсем не Натали. Что ж, пусть смотрит, мне скрывать нечего. Вышел из машины, помог разместить вещи Натали на задних сидениях; взаимные улыбки, и мы отправились в путь. Если не останавливаться, дорога займет чуть более трех часов. Но три часа сидения в машине – это мука. Заранее решил, что остановимся где-то в приличном красивом месте. Передохнем и позавтракаем. Красивых и не очень городков и деревушек от Парижа до Дижона чуть менее девяноста. И многие из них заслуживают посещения. Спросил Натали, была ли она в Осере? Оказывается – никогда. Что ж, городок подходящий. Когда-то, когда я писал небольшую повесть о 2 Крестовом походе, среди городов, имевших отношение к походу, изучал и Осер. Найдется, что рассказать Натали.

У Монруж выехали из пределов официального Парижа, стало немного легче вести машину, можно разговаривать с Натали. Спросил о Лесси, она ли провожала маму? Возможно, Натали тяготила молчаливая пауза, пока мы крутились по парижским улицам, поэтому отвечала с интересом. Вернее, это были не ответы на вопросы, а рассказ о маме и дочке.

– Я вышла замуж в двадцать лет, когда была на втором курсе университета. Роберт не имел постоянной работы, но нас это не смущало, у меня была стипендия, тетя помогала, он тоже временами приносил что-то домой. Через год родилась Лесси. Вот тогда начались настоящие трудности. Взяла академический отпуск, соответственно, лишилась стипендии. Очень помогала сестра отца, ведь мои родители умерли очень рано: я воспитывалась у тети. Последний раз муж видел Лесси в 2003 году, потом надолго исчез в своей Шотландии. Естественно, что деньги почти не присылал. Тетя заставила меня продолжить обучение, я закончила курс бакалавром в 2004 по специальности «Французская и европейская литература». В 2007 году удалось развестись с Робертом, с тех пор не видела его. Не получала никаких известий. Поэтому так волнуюсь за Лесси, ведь ее парень такой же бестолковый, как мой бывший муж.

Я сочувственно пробормотал что-то, приготовился слушать дальше, но Натали замолчала. Пришлось вступить в разговор мне:

– После университета сразу занялись редакторской работой?

– Нет, сначала пыталась писать. Я еще студенткой опубликовала рассказик в студенческом журнале, после университета написала рассказ по детским впечатлениям. Опубликовали, хвалили, даже заплатили пятьдесят евро. В то время авторам еще платили деньги.

– Да, помню эти времена. Теперь самому приходится кое-что доплачивать.

– И я поняла, что литературным трудом ничего не заработаешь. Ведь писала рассказ месяц, несколько раз правила его, а получила столько, сколько заплатили бы мне за смену работы в кафе. Этим тоже приходилось тогда заниматься.

Мимо проносятся городки и поселки. Давно проехали Немур, через полчаса будет Осер. Снова спрашиваю, хочет ли Натали остановиться в Осере, размять ноги, полюбоваться на витражи в церкви Аббатства Сен-Жермен. Неопределенный ответ – понятно, она не видела их, не знает, нужно ли ей любоваться на эти витражи. Но я-то знаю, за два часа в пути ноги устают, обязательно нужна прогулка. Задал несколько вопросов по книге итальянца – опять получил весьма неопределенные ответы. Но мне это совсем неважно – главное, отвлечь попутчицу. И добился совсем иного: Натали стала расспрашивать, как я стал владельцем домика в Бургундии. Пришлось отнекиваться:

– Это семейное владение моей Мари. Я как-нибудь расскажу его историю – длинную историю. Сейчас времени не хватит все рассказать. Тем более, что мы уже подъезжаем к Осеру.

Переехали через Йонну, объехали кругом аббатство, остановились у входа, около часовой башни. Рассказал Натали все, что знал об аббатстве, об его истории, начиная с V века, со времен епископа Германа Осерского. Потом перескочил на каролингские времена. Захлебнулся, ничего интересного больше не помню, предложил войти в Соборную церковь, полюбоваться витражами XIII века. Полюбовались, думал все, можно пойти завтракать, но служитель предложил проводить нас в крипту, где сохранились фрески IX века. Прошли этот ряд фресок, причем Натали останавливалась у каждой, внимательно рассматривала, показывала мне отдельные места. Я удивлялся (про себя), откуда у нее знания этого цикла фресок? Выказывал интерес и даже восхищение.

Но на улице, когда мы поднялись из крипты, с удовольствием вдохнул свежий еще воздух, пригласил позавтракать в ближнем ресторане. Он оказался закрытым, вернулись к машине, проехали на набережную и там, на маленькой площади, с удовольствием посидели с полчаса под навесом, любуясь ленивой Йонной, пристанью на противоположном берегу, катерами, неторопливо пробирающимися куда-то вверх против течения.

Когда поехали дальше, Натали рассказала, что она однажды рассматривала альбом средневековых фресок (нет, не редактировала, просто рассматривала). В том числе были и фрески, которые мы только что созерцали.

Следующий пункт, который я наметил для остановки, был в Везле. Не совсем по дороге, нужно сделать крюк в десяток километров, но это ведь мелочь, а посмотреть еще раз на Аббатство Везле хочется. Натали подтвердила, что рассматривает наше путешествие как прогулку, с удовольствием ознакомится еще с одним аббатством.

Совсем рядом, проскочили минут за двадцать. И вот мы у аббатства. Нет, не у фасада Базилики, туда можно только пешком подойти; я выбрал стоянку у северо-восточной стены, в маленькой рощице. Натали с недоумением смотрела по сторонам. Я показываю на виднеющийся в километре на север поселок Аскен:

– Вот где-то здесь, в 1146 году, стоя на вершине холма, перед стенами аббатства, Святой Бернар Клервоский, обращался к стотысячной толпе, занявшей всю долину до Аскена, и призывал короля, знать и простой народ к новому крестовому походу с целью освобождения захваченного неверными графства Эдесса.

– Да, я читала что-то об этом походе. Кажется, он был не очень удачен?

– Не просто неудачен – полностью провальный. Помимо короля Луи VII Бернар Клервоский уговорил и короля Германии Конрада принять участие в святом деле. И эта почти стотысячная армия здоровых, крепких мужчин осталась на полях и холмах Анатолии, Сирии. Да и по дороге в Европе много погибло. И ничего не добились.

– Но почему так?

– Когда рулят три короля, ни о каком согласии не может быть речи. Конрад с самого начала думал только о захвате богатых сирийских городов. Зачем ему разоренная Эдесса? Луи, приведший в Сирию только несколько тысяч рыцарей и сержантов из отправившихся в поход семидесяти тысяч воинов, был полностью под влиянием авторитета короля Конрада. Молоденький король Иерусалима, возглавивший почти пятидесятитысячную армию королевства, грезил о подвигах, тоже мечтал захватить богатый Дамаск.

Славное рыцарство, сливки французских графств и герцогств, и такие же славные рыцари Иерусалимского королевства ничего не смогли сделать против стен и лучников Дамаска. Да еще и перессорились. В общем, возвращались домой, потеряв войска, деньги, славу. А Луи еще и потерял жену Алиенору Аквитанскую, решительно, несмотря на противодействие церкви и лично папы, требовавшую развода.

– И она добилась развода?

– Да, и это была страшная потеря для Франции. Вместе с Алиенорой Луи потерял герцогство Аквитания. И что еще хуже – в результате начались сражения Франции и Англии. Сражения, длившиеся веками, завершившиеся столетней войной. Но нам пора ехать.

Когда мы уже отъехали десятка два километров, молчавшая Натали вдруг спросила:

– Владимир, вы специализируетесь по крестовым походам?

– Не подумайте, что я знаток крестовых походов, просто, одна из моих повестей касалась именно этих событий.

Можно было еще многое рассказывать о событиях в Аббатстве Везле: о подготовке в нем Третьего крестового похода Ричардом Львиное Сердце и Филиппом Августом, об отлучении Томасом Бекетом короля Генриха II от церкви. Но я не хотел нарушить впечатление от моего рассказа.