– Едем навстречу твоей судьбе, – даже не взглянув на меня, бросила Лаптолина.
– Ненавижу с ней встречаться, – пробурчала я, но всё же порадовалась ответу и попыталась хоть что-то рассмотреть в непроглядной тьме.
Сильнее отодвинула занавес, осматривая окрестности. Ни домов, ни города, ни крохотной таверны. Только бескрайние поля, рощи и небо с удивительно яркими звёздами.
– Помнишь, однажды мы говорили о твоей истинной сути? – спросила Првленская, и её голос – эхо той сильной, властной женщины, которой она была ещё пару часов назад, – показался мне чужим.
Лаптолина старательно расправляла несуществующие складки на юбке, будто хотела добиться мраморной гладкости.
– Конечно, – охотно подхватила я беседу. – Вы были очень убедительны, ваше сиятельство. Как и всегда.
– Надеюсь, – сдержанно улыбнулась она. – Леди Горст, этой ночью решится, какой след вы оставите в истории.
– Так и знала, что ничего хорошего меня не ждёт, – фыркнула я, наблюдая за пролетающей мимо рощицей апельсиновых деревьев.
Начинался сезон урожая, и крупные плоды баторских тарокко с ярко-красной мякотью падали с деревьев. Иногда прямо под колёса, заставляя наш транспорт слегка подпрыгивать. Свежий цитрусовый аромат сочился сквозь щели, смешивался с морским. Я бы даже могла насладиться поездкой, если бы не была так обеспокоена неизвестностью. К сожалению, Лаптолина Првленская только добавляла беспокойства: бледными, напряжёнными ладонями она снова и снова проходилась по юбке и не поднимала взгляда.
– Приличные женщины тоже творят историю, Юна, – напомнила она. – Конечно, творят. Но их вклад незаметен, а имена остаются в тени. Потому что свои подвиги они переносят в одиночестве. Стоически, с гордо поднятой головой, но молча.
Она прикусила губу – такой грубый, несвойственный ей жест – и подалась ближе:
– Иногда ради блага Квертинда приходится идти на кошмарные жертвы. Чудовищные поступки.
Лёгкий страх кольнул кончики пальцев. Я сжала челюсти. И вдруг осознала, что со мной нет оружия. Даже острая заколка осталась в комнате, а фамильный пергамент вряд ли годился для драки.
В окно стукнул апельсин, разбившись кровавой кляксой о стекло, но я только скосила глаза. Инстинкт бойца включился молниеносно: я вся подалась в слух и напряглась. Что происходит?
– Я попытаюсь быть достойной вас, госпожа Првленская, – ровно и спокойно проговорила я, наблюдая за спутницей и стараясь не выдавать опасений. – Теперь я способна оценить, как вы были добры ко мне и сколько сил и времени потратили на моё обучение. Я ценю это и не позволю себе посрамить честь мелироанской девы. Поверьте, я умею быть благодарной и… благоразумной. Вы велели мне ничего не делать, и я успела убедиться, что порой это самая выигрышная стратегия…
– Это прекрасно, прекрасно, – часто закивала Лаптолина. – Но сегодня, к сожалению, ничего не делать будет недостаточно. Сегодня предстоит решить не только твою судьбу, Юна. А судьбу Квертинда. Она находится в наших руках. И только от нас зависит, сможем ли мы его спасти или погубить.
Она потянулась и крепко сжала мою ладонь. Глаза Лаптолины горели в свете фонаря так ярко, что я даже запереживала, что она нездорова. Мне стоило усилий не выдернуть руку и не схватить её за горло, требуя ответов.
– Погубить… Квертинд? – уточнила я.
– Именно, – подтвердила она. – Через его будущего короля. Только представь, какая ты огромная проблема для королевства. Какая уязвимость!
– Не представляю, – я всё же выдернула руку, выглянула в окно и уже рявкнула: – Что это за место?
Разум оставался холодным, тело реагировало на приказы, но в кровь хлынула знакомая кипящая лава, подгоняющая мысли. Я начала ощутимо нервничать, к тому же мы без конца подпрыгивали, как мешки с костями.
На очередном крутом склоне Лаптолина ойкнула и схватилась за край лавки. Я улавливала боковым зрением каждое её движение. Она меня убьёт? Сдаст Ордену Крона? Стязателям?
Ладони заледенели, и я сцепила их в замок.
– Должно быть, боги Квертинда очень разгневались на вас, когда позволили взглянуть друг на друга, – Лаптолина погладила край моего платья, как будто хотела успокоить. И подалась ближе, а я, наоборот, отодвинулась. – Это нестерпимая мука – отказаться от любви, но и она тоже останется в прошлом. Поверь мне, я… знаю, – она опустила глаза, будто о чём-то вспомнила, но мгновенно взяла себя в руки и продолжила: – Теперь всё изменилось. Преторий взял новый курс, и вскоре спокойствие в королевстве будет восстановлено. Ты можешь помочь, Юна. Настало твоё время творить историю, – Лаптолина облизала губы и напомнила мне безумную Чахи в хижине. – Иначе мы все погибнем. Боюсь, что тот раз, когда он провалил испытание, – только начало. Боюсь, что он способен и на большие жертвы. Ради тебя. Ради любви к тебе. Это путь к разрушению.
Дилижанс остановился, и я, не замечая близости Лаптолины, лихорадочно припала к окну. Жадно всмотрелась в темноту, надеясь заметить движение, фигуру, знакомый силуэт… Сердце подскочило к горлу от страха и безумного желания найти глазами того, о ком говорила Првленская. Неужели я сегодня увижу ментора? Неужели он здесь? Он где-то рядом?
Взгляд шарил по округе, но видел только бесконечные кусты лаванды и морскую гладь на той стороне поля. Свет молодого полумесяца отражался от воды и серебрил волны.
Восторг, злость, смятение, ярость и радость, обида и надежда смешались в такой дикий коктейль эмоций, что у меня закружилась голова. Я не слышала того, что говорила госпожа Првленская, не слышала звуков ночи, не слышала ничего, кроме стука собственной крови в ушах.
– …должно быть что-то, – как будто издалека доносился голос. – Что-то такое, о чём знаете только вы. Что-то, что оттолкнёт его от тебя, не позволит уйти с головой в эти пагубные отношения. Ты должна убедить его жениться на Талиции. Должна убедить его стать королём. Избавь его от себя – и спасёшь королевство.
Она говорила торопливо, будто боялась не успеть.
– Я помогу тебе, Юна. Помогу бежать, если хочешь, с молодым Батором. Или, если захочешь остаться, я тоже помогу тебе. Поверь, в Квертинде никто не ценит великий подвиг женщины больше моего. Одно твоё слово, прямо сейчас – и мы с тобой всё изменим…
– Я увижу Кирмоса лин де Блайта? – вырвалось у меня против воли. – Я увижу его, ваше сиятельство?
Лаптолина Првленская осеклась. Губы её так и остались приоткрытыми, словно она хотела сказать ещё много, но теперь это казалось ей бессмысленным. Она потянулась и дважды стукнула в дверь с моей стороны. Та сразу открылась, как будто только этого и ждала. Свежий ветерок тут же прошёлся по голым плечам, и я накинула плащ.
За дверью оказались двое мужчин. Огромные и сильные на вид, с крепкими мышцами, в совершенно одинаковой одежде. Не разбойники, но и не солдаты. Непонятно, кто. Они с любопытством заглянули в экипаж, но тут же отвели глаза.
– Иди, – коротко кивнула женщина.
Мне вдруг стало не по себе. Один из здоровяков протянул мне мозолистую ладонь, но я не спешила выбираться из экипажа.
– Простите, что перебила вас, – осторожно извинилась я, чувствуя, как дурное предчувствие злой змеёй сжимает горло. – Спасибо вам за всё, вы так много сделали для меня… Каждый совет пришёлся кстати. И я буду благодарна за ваши мудрые наставления и сейчас.
Лгала ли я? Льстила? Нарочно пыталась усыпить её бдительность, оттянуть время? Говорила искренне? Не знаю. Думаю, теперь я так защищалась.
Лаптолина не ответила. Она отвернулась к окну, игнорируя мои попытки продолжить разговор.
Посомневавшись ещё минуту, я досчитала до десяти, кинула последний взгляд на Првленскую и боязливо спустилась под огромное, усыпанное мелкими звёздами небо Батора.
Новоиспечённые охранники тут же встали по обе стороны.
Море здесь шумело совсем близко, и ветер, пролетая над верхушками полей, напитывался лавандовым ароматом. С одной стороны темнел горный хребет, но горы высились вдали от океана и походили, скорее, на холмы Фарелби, чем на скалы Кроуница. С другой стороны поле пересекала густая полоса леса. А впереди был бескрайний океан. Никаких признаков города, нового поселения или заброшенного поместья, где я теперь буду жить.
