— Как в «Комике»?

— Нет, тут они получше все прорисовали. Поворачиваюсь и вижу снаружи стену этого завода. Лечу вдоль нее, там такой закуток, а в нем…

— Что?

— Стена другого цвета. Просто голые кирпичи, без краски и штукатурки. И надпись белой краской по-английски: «Это место не должен видеть никто из людей». И тут мне стало не по себе.

— Почему?

— Сразу несколько причин. Во-первых, неловкость — вроде как тебя застукали там, где тебе быть не положено. Во-вторых, гордость, что все-таки сумел туда пробиться. В-третьих, стыдно.

— А это-то почему?

— Стыдно, что я как игрок оказался таким предсказуемым. Получается, разработчики отлично знали, что народ туда полезет, они нарочно оставили там надпись для самых хитрых, которые смогут ее увидеть. Причем именно для читеров, поскольку при нормальной игре туда не попасть: на том уровне игра проходит только внутри здания.

— Ого! Слушай, я хочу это увидеть. Обожаю такие штуки!

— Ну вот, теперь посмотришь.

Торик увидел. Больше того, Duke Nukem 3D надолго стал его любимой игрушкой. Но главным стало даже не это: похоже, Торик заново обрел друга! Стручка.

Глава 16. Зоя

Ноябрь 1996 года, Город, 31 год

В четверг Торика окончательно вывели из себя. Случается, что неприятности тоже собираются в пачки, линейно группируются, совсем как троллейбусы или электроны. Но тут уже явный перебор. Мысли о событиях дня крутились в голове без остановки. Люди раздражали. Все, без исключения. Водитель автобуса в тысячный раз поставил блатной шансон. Монтажник затеял один из своих бесконечных и бессмысленных споров, в которые вовлекались все: «А я не пойму, кто хуже — мужчины или женщины?»

Торик чувствовал себя дважды Ихтиандром, загнанным в клетку к обезьянам. Он проехал лишь половину маршрута, но понял, что дольше не выдержит ни минуты, и наугад вышел где-то в центре города, в районе театра.

Поначалу он просто шел, куда глаза глядят, наслаждаясь отсутствием надоевших лиц вокруг и потихоньку успокаивая измученные нервы монотонным движением. Потом с удивлением обнаружил себя на узкой боковой улочке, где за всю жизнь побывал, может, лишь раз или два. Идти, идти, просто шагать — и все. Улочка перешла в другую, разветвилась и совершенно неожиданно вынесла его к заброшенному кафе. Рядом притулился музыкальный магазинчик под названием «Соната».

Музыку Торик уже давно не покупал, разве что у ребят. Новое ему частенько приносила Вика. Их вкусы далеко не всегда совпадали, но он хотя бы раз слушал все, что она ему притаскивала. А там уж как пойдет.

Некоторые исполнители его цепляли, ему хотелось слушать их снова и снова, тогда он был Вике благодарен. Именно так случилось с группой Roxette. Первые два альбома принесли много любимых песен. Теперь они вместе ждали следующего — Crash! Boom! Bang! «Это я удачно попал», — подумал Торик и вошел в магазинчик.

В зале никого не было. Тихо играла ABBA. Такие знакомые песни. Звук приятный, без хрипов и сипения, обычных для подобных мест. За акустикой здесь явно хорошо следили. Настроение тут же начало улучшаться.

Он разглядывал кассеты, выставленные на витринах. Большинство названий ему ни о чем не говорили, другие вызывали отрицательные ассоциации. У стены вереницей стояли пластинки. Рядом витрину занимали разноцветные компакт-диски. Где же…

— Вам помочь? — вдруг раздался голос, вроде даже знакомый.

Торик обернулся на звук и замер. Из-за кассы встала не замеченная раньше девушка. И это была она, Зоя!

— Ты?

— Это ты?

Их голоса прозвучали почти одновременно. А ABBA тем временем сладкоголосо выводила: «Like an image passing by, my love, my life…» Торик первым оправился от наваждения:

— Ты теперь здесь работаешь?

— Ну да, надо же кому-то и здесь работать, — чуть смущенно улыбнулась она. — А тебя я у нас ни разу не видела.

— Да я и не знал про этот магазин. Честно говоря, даже улицу плохо представляю. Я обычно музыку брал у ребят, в компьютерной фирме.

— Знаю-знаю, я как раз у них софт беру.

— Ты тоже программируешь?

— Ну… как сказать. Не совсем. Я же профильный математик, помнишь? Но сейчас это мало кого интересует. Поэтому так… для себя модельки строю разные на «Маткаде».

— Как интересно. Я тоже пытаюсь модели строить, но в более прикладном смысле. Пишу программы, хотя там и математика попадается. Только, наверное, не такая сложная, как у тебя.

— Дело не в сложности применяемого матаппарата. Мне нравится, когда в центре исследования лежит какая-нибудь красивая, элегантная идея. Часто они бывают при этом еще и простыми. Например, недавно строила цепочки вывода на основе формулы Байеса и там…

— Там все очень сильно зависит от весовых коэффициентов, которые задаешь.

— Ты знаешь? — Вот теперь Зоя посмотрела на него с настоящим интересом, серые глаза ее вдруг распахнулись и заглянули ему прямо в душу, точно как бывает у кота перед прыжком.

— Да, я тоже пробовал Байеса. Но мне не понравилась полная непредсказуемость. Случайные числа — штука очень полезная, а вот случайные выводы — вряд ли. Мне больше нравится работать с шансами.

Зоя слегка отодвинулась, поджала губы и помолчала, собираясь с мыслями. Потом осторожно произнесла:

— Так ты — игрок? Делаешь ставки?

— В смысле? — не понял Торик. — А! Нет-нет, я про шансовое исчисление.

— Шансовое? Но это же просто подраздел теории вероятности?

— Технически — да. Но на практике с шансами работать гораздо удобней. Мне очень нравится одна штука под названием «Лулл».

— «Машина открытий»?

— Ты знаешь Луллия? — Теперь настал черед удивляться Торику. — Я пока не встречал никого, кто хотя бы краем уха слышал о нем.

— Нам на лекциях рассказывали. Когда приводили пример реализаций стратегий.

— Надо же! И ты до сих пор помнишь?

— Еще бы! Мне сам принцип понравился. Такой механический генератор случайных чисел. Только где же там шансы?

— А ты представь, что сектора на его круге не одинаковые. Тогда длина дуги каждого из них…

— …будет характеризовать шансовую меру его выпадения! Слушай, а это элегантно, мне нравится.

— Вот и мне тоже. Я использую этот механизм, когда программно формирую музыкальную ткань.

— Ткань?

— Ну, делаю аранжировку.

— Программой? И как, получается?

— Не то чтобы шедевры, но возиться с этим интересно.

— Вот это я прекрасно понимаю. Сама такая!

— Слушай, а можно я еще как-нибудь к тебе зайду?

— Заходи, конечно, только позвони сначала, а то мы тут втроем работаем, можем разминуться. Вот телефон.

— Спасибо. Ну, я пойду?

— Погоди. А ты чего искал-то из музыки?

— И сам не знаю, просто шел и вдруг… А! Я Roxette хотел посмотреть. Есть у вас?

— Crash? Конечно, есть. Все хотят только последний альбом.

— Ну, нет… я и другие слушаю, мне нравится их испанский альбом.

— Правда? Надо же. Обычно люди у них знают только песню из фильма «Красотка».

— Точно-точно. Сколько за диск?

Когда он клал мятые рубли в монетницу около кассы, их пальцы на долю секунды встретились, и Зоя тотчас резко отдернула руку. «…Слегка соприкоснувшись рукавами…» — или что? Она чуть смущенно улыбнулась и повела плечом, а мысль ушла, растворилась в море бессознательного, оставив лишь слабую тень недоумения.

Домой Торик шел уже совсем с другим настроением: «Душа моя поет, душа играет в трубы». И именно сейчас, когда ему больше всего хотелось исчезнуть из этой жизни навсегда, Судьба преподнесла ему такой шикарный подарок!

«…И близкие души, ниспосланные нам в утешение…» — Откуда взялась эта мысль? Из каких-нибудь бабушкиных молитв, которых он и не знал никогда? Вот только почему слова эти произнес бесплотный голос, не поймешь, мужской или женский, близкий или находящийся на другом краю Земли?

Лабиринт странных улочек закончился и отпустил его. Вот уже знакомые троллейбусы. Теперь домой, скорей домой. Сердце билось непривычно часто.