Командир хладнокровно, подперев ногой тело убитого мной пацана чтобы было удобнее, вытащил из его головы мой меч и бросил к моим ногам.

— Если ты не готов более убивать, то уходи и не мешай нам выполнять свою работу, — выплюнул орк в мою сторону.

Меня от творящегося вокруг безумия пару раз стошнило, но это, думаю, нормально. Мир вокруг поплыл — я заплакал. Не как маленький ребёнок, но слёзы активно стекали по щекам. Для меня это слишком...

Глава 8. Душевный разговор

Наступила ночь, но её кромешную тьму развеивала горящая деревня, языки пламени которой тянулись высоко вверх. Крики и плач уже не были слышны — все местные жители мертвы. Монстры забрасывали тела в горящие дома, ведь хоронить их никто не собирался. Тело убитого орка также предали огню, ведь это была традиция по захоранению воина со всеми почестями.

Я сидел на окраине деревни к ней спиной, дабы больше ни секунды не видеть что там происходит, и думал обо всём ранее случившемся. Убийца, вот кто я такой.

Хотя, это было сделано для самозащиты, и если бы не я его, то он меня!.. Да, я просто пытаюсь найти себе оправдание. И что я вообще мог предпринять в такой ситуации? Какая альтернатива? Мог ли я спасти этих людей? Нет, не думаю. Что я могу сделать против отряда подготовленных бойцов? Тем более если с ними заодно та, кто рисковала защищая меня от арахнида... Снова ищу оправдания!

В любом случае, ничего уже не вернуть! Почему я вообще беспокоюсь о чужих жизнях? Всё что мне нужно, так это спасти свою шкуру! Своя жизнь важнее! Правда ведь?..

Я не герой какого-то фильма или книги, который будет не щадя себя защищать других! Я... Я просто хочу жить. Согласен, мысли труса... Или того, кто имеет инстинкт самосохранения.

Перед походом в деревню я думал о том, чтобы помогать людям из захваченных Армией Тьмы городов, но смогу ли я это сделать? Смотря на себя, просто наблюдавшего за тем, как жители деревни умирают, я понимаю, что мало чего могу сделать в сложной ситуации. Какой в этом смысл? Ну спасу я каких-нибудь десять человек, а через пару лет они сдохнут от лап монстра, к примеру. Напрашивается вопрос: зачем и для чего это всё было нужно?

Возвращаясь к убитому пацану... Ну вот зачем ты заставил меня это сделать? Я же просил остановиться. Чёрт, я так хорошо запомнил его переполненное гневом лицо. Этот оскал, словно я был его злейшим врагом. Неужели в этом мире так сильно ненавидят предателей человеческой расы?

Да, я понимаю, что он просто хотел защитить себя и, возможно, отца. Его можно было понять. Когда приходят жестоко настроенные захватчики, то ничего не остаётся кроме как сражаться. А ведь если бы мальчишка был более опытен во владении оружием, то я был бы, скорее всего, мёртв... Мне нужно тренироваться, чтобы больше не возникало таких ситуаций!

Перед глазами снова возникло раздробленное моим мечом лицо пацана. И снова я подавил рвотный позыв. Ранее я говорил, что смотреть на уже мёртвые тела терпимо, а вот на то, как убивают человека, очень неприятно. Но что если ты собственными руками его убил? Что если не кто-то другой, а именно ты вгоняешь меч в тело жертвы? Одним словом — ужас.

В прострации смотря в лесную темноту и думая о жизни, я услышал как кто-то шагает в мою сторону.

— Ты как? — послышался из-за спины голос некромантки. Только не говори что ты пришла меня утешать.

— Хреново, — честно ответил я.

— Я сяду?

— Делай что хочешь, — в моём голосе была абсолютная безэмоциональность. Девушка села рядом и также уставилась в темноту.

— Ты привыкнешь, — сказала она. — Все привыкают.

— А ты? Я видел что ты не трогала безоружных.

Это правда. За всё время пока деревню уничтожали, она убила только человека, который заколол одного из орков.

— Не совсем... Мой костяной голем убил несколько жителей.

— Ты не могла приказать ему остановиться? — слегка повернув голову в сторону некромантки, я покосился на её лицо. В нём читались тоска и грусть.

— Могла...

— Но не стала?

— Не стала...

— Так какого чёрта ты тогда сидишь с такой кислой миной?! — слегка вспылил я. — С чего бы некроманту, который связан со смертью, грустить по убитым? Я тебя вообще не понимаю!

Подавив непонятно откуда взявшийся гнев, я успокоился и извинился:

— Прости. Так почему тебе тогда грустно?

Некромантка немного помолчала, и начала говорить:

— Дело в том, что я не хочу убивать, но мне нужно это делать. Армия Тьмы не будет содержать в своих рядах тех, кто не способен забирать чужие жизни. Если бы орочий командир доложил начальству, что ни я, ни мои скелеты никого не убили, то ко мне возникли бы вопросы.

— Неужели всё настолько строго?

— Не то слово. Все члены Армии Тьмы внимательно следят за своими коллегами и докладывают вышестоящим обо всех нарушениях. Из-за этого, кстати, в наших рядах не встречается предателей и просто бесполезных солдат.

— Тогда зачем ты вступила в такую жестокую армию? — задал я вопрос, который меня действительно интересовал.

Девушка посмотрела на меня, словно пытаясь понять, можно ли мне доверять эту информацию, и всё же ответила:

— Причин несколько. Во-первых, мне банально некуда идти. Везде вне границ Армии Тьмы некромантов презирают и уничтожают. Я слышала, что когда-то, ещё до того как Тёмный Властелин сплотил все монструозный расы вместе, некромантию не воспринимали как что-то злое и опасное. Наоборот, её использовали для благих целей.

Даже интересно стало, что это за такие благие цели. Заставлять скелетов огороды копать?

— Но когда Армия Тьмы была создана, и входившие в неё некроманты начали использовать эту магию для создания орд мертвецов в военных целях, то её запретили чуть ли не во всём мире.

— То есть Армия Тьмы сама создала для вас, некромантов, такие плохие условия?

— ...

— Я прав?

— Да... Именно так... — девушка тяжело вздохнула. — А что до второй причины, то я хочу помочь своему народу.

— Народу? В смысле, людям?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Нет, эльфам, — она сняла капюшон, и я разглядел заострённые уши, выглядывающие из серебряных волос. — А если точнее, то серебряным эльфам.

О, натуральный эльф. Эта неожиданность не вызвала особых эмоций, ведь меня, кажется, в этом мире уже ничто не удивит.

Теперь, когда некромантка скинула капюшон, её лицо, слабо освещаемое пламенем за нашими спинами, казалось воистину красивым даже несмотря на бледность. Наоборот, её волосы, глаза и лицо были примерно одного цвета, и в этом было что-то особенное.

— Серебряным эльфам? А что, есть какие-то ещё?

— Ну, думаю, да. Мы являемся подвидом обычных эльфов, и нас отличают друг друга лишь цвет волос глаз, да и живём мы намного меньше. Но... — некромантка резко погрустнела. Непривычно видеть её в таком состоянии. Весь день она была такой весёлой, что даже немного раздражало. — Обычные эльфы нас презирают за это. Не пойму в чём настоящая причина, ведь нельзя ненавидеть своих собратьев из-за такой ерунды!

Распри по расовому признаку? Что-то мне это напоминает...

— Не знаю как у вас, — начал говорить я, — но там, откуда я родом, война может начаться из-за чего угодно. Хотя, думаю, у вас всё также, а то и хуже. К примеру в моём ми...

Ух, проболтался, не буду больше затрагивать тему моего мира, а то могут возникнуть лишние вопросы. Нужно сменить тему.

— И как ты собираешься помочь своему народу? — не верится мне, что одна особа способна спасти целую расу. В какой-нибудь книге про доброго героя это может и случилось бы, но только не тут. По крайней мере, я так думаю.

— Я хочу познать все тонкости некромантии! А может, даже больше! Если мне станут доступны эти знания, то я смогу воскрешать мёртвых, не обращая их в нежить.

Даже такое возможно? Вот тебе и совершенная медицина.

— И каким же образом ты хочешь получить эти знания?

— Упорным трудом! Я должна проявить себя перед Армией Тьмы, и тогда на меня обратят внимание мои старшие товарищи, а дальше кто-нибудь из них возьмёт меня в свои ученики. Шаг за шагом я буду подниматься всё выше и выше, и в итоге стану учиться у самого Танатоса. Вот, к чему мне надо стремиться!