В академии использовали золотую тушь, созданную архимагами. Шаманы орков обходились другим, неизвестным Лютеру составом. Да и руны их выглядели иначе, чем человеческие плетения. Даже цвета было два: красный и белый. Чтобы восстановить свойства полотна, необходимо узнать, из чего орки делают краску. Хотя можно продать артефакт и в таком виде. Но стоить он будет гораздо дешевле.

С улицы послышался приглушённый шум дождя. Лютер понял, что, как бы ни хотелось уйти из заброшенной шахты, ночевать придётся тут. Он развёл костёр, оттащил тело лютоволка подальше в клетку, достал из сумки блокнот, карандаш и погрузился в долгий, кропотливый труд по копированию незнакомого сложного узора. Когда рунная вязь была скопирована, он вернулся к незаконченному портрету Таулины и потратил на него остаток вечера.

***

Прошло три дня. Преследование гнома-некроманта затягивалось. Не такую работу представлял себе Лютер, подписывая контракт на службу в Хосдуре. Опасные земли, населённые злыми орками, различными хищными тварями и бесами, должны были сделать из него настоящего боевого мага. А в итоге он едва не умер в первом же бою с монстром, а теперь бесконечно месит грязь по сельским дорогам.

Очередной переход остался позади, и хорошо ещё, что попалась деревня, в которой можно остановиться. Задание, выданное Ксандерсом, всё больше походило на гонку за призраком. Хоть Лютер и не верил в россказни про приведения, ведь прекрасно знал, что бесплотно блуждать по земле души не могут. Так говорили в академии. После смерти человека душа обретает новое вместилище. Если ты прожил праведную жизнь, то в следующий раз переродишься магически одарённым ребенком в семье аристократов и не будешь терпеть мучения. Если нет, то в новой жизни придется искупать грехи прошлого, и мать всех богов Астрелия никогда не пошлет испытаний больше, чем ты уже заслужил.

Как Лютер мог согрешить в прошлой жизни, что получил в дар большой магический источник, но при этом практически лишился доступа к нему, он не знал и считал это едва ли не самым страшным наказанием. Это было похоже на то, как показать голодному человеку еду, но не дать ему есть, как оказаться на корабле в море без пресной воды, как...

Он сидел в трактире глухой деревушки и ждал, пока единственный работник разогреет похлебку, что ещё осталась на дне общего котла после ужина селян. Один из двух больших столов трактира занимали местные выпивохи. Стоило присесть на скамью возле второго стола, Лютер почувствовал, что некромант был тут. Сидел именно на этом самом месте. Он ощутил, что след стал более отчётливым. Значит, гном уже близко. На лицо сама собой выползла улыбка.

Сомнительно, что некромант двигался так же, как и он, с рассвета до самого заката. А если учесть, что гномы – плохие наездники, то и вовсе теплилась надежда вскоре нагнать этого убийцу. Для себя Лютер решил называть его отверженным, ведь мать всех богов не примет такого отступника на свой суд. Гномы и так совсем не лучший вариант для перерождения. На месте коротышки Лютер постарался бы жить так, чтоб искупить прошлые грехи, а не наделать новых. Ну а предать священные заветы и стать некромантом – это уму непостижимо. За такое душа после смерти точно отправится в ничто.

– Эй, гвардеец, ты слишком далеко забрался от города. Выпей с нами и расскажи, где потерял своего коня, – гнусавым голосом позвал один из заводил местной компании, поднимаясь из-за стола. Лицо мужчины было перетянуто серой тряпкой, словно он уже не первый раз сует нос не в свое дело.

Лютер поморщился от напоминания о том, как глупо путешествовать по Хосдуру пешком, но не говорить же деревенщинам, что он на самом деле маг, а лошади недолюбливают всех, у кого есть сила.

– Ты чего это кривишься? Тебе наша компания противна?

Норбан по-своему истолковал гримасу гвардейца и подошел к его столу. Пусть нос ещё болел и Элара не велела старосте снимать повязку, но спускать оскорбления какому-то одинокому незнакомцу он не собирался. Пусть даже и гвардейцу. В городе они, конечно, сила, а тут можно прихлопнуть и вспоминай как звали, хотя бы за меч со скольдером – дорогая вещичка.

– Я на службе, нельзя мне пить, – отозвался Лютер, пытаясь придать голосу уверенности. – Преследую одного убийцу. Подозрительный гном, а с ним, возможно, человек. Они сидели вот тут, на моём месте, не так давно. Видел их?

– Так вот почему ты кривишься, пить, значит, нельзя. Понимаю. Я бы в таком случае тоже злился. Гном, значит? Дай подумать, – староста попытался вспомнить, и тут его как калёным шилом подбросило. – Был! Был тут гном, а с ним и человек был. Наёмник. Они со своим орком мне нос сломали и рабыню нашу уперли. Эльфийку. Так он, говоришь, убийца?

– Хуже. Гном этот вообще некромант, а человек, что вместе с ним, – поднятое умертвие. Ничего странного не заметили в поведении этого наёмника?

– Странного? – староста присел на скамью и оглянулся на своих парней. Двое из них были с переломами рук, один до сих пор с заплывшим глазом. – Вся компашка их странная. Сам подумай, кто в своем уме в трактир орка притащит? Гном этот ещё куда ни шло, но орк…

– Вам повезло, что некромант не применял силу. Недалеко целая деревня сгинула из-за него. А куда они ушли и как давно это было?

– Ну это…, – Норбан заметил золотой отблеск в глазах собеседника и резко побледнел. – Украли они лошадей, твари, и скрылись в соседнем баронстве. А я думал, брешут, что Северный Хайкхур заполонили живые мертвецы. Выходит, что это тот самый некромант там объявился и накуролесил? А мы ведь его грешным делом хотели…

Норбан осенил себя святым кругом и сжал нательный оберег. Лютер насторожился. Он даже не обратил внимания, что трактирщик поставил перед ним еду.

– Что? Северный Хайкхур заполонили мертвецы? И много трупов он поднял? Даже не сжёг никого?

Норбан с подозрением глянул на собеседника, но всё-таки ответил:

– Да лучше бы, пожалуй, чтоб сжёг. Трупов нет, одни мертвецы. Нападают на проезжих, утаскивают под землю, жрут живьём. Ужас, что рассказывал один из уцелевших стражников. Он пару дней назад добрался к нам из Пади. Говорит, что ехал с приятелем к нашей вдовушке, но возле Хайкхура на них напал орк. Мёртвый орк.

– Тот же, что был с гномом? – уточнил Лютер.

– Я не знаю. Может, и тот же, да не один он там был. Много мёртвых орков напали. О подробностях лучше тебе поговорить с Эларой. Этот стражник у неё теперь лежит.

– Лежит?

– Так и он помер же. Слишком много ран было на теле. Кишки наружу, считай. Я пойду, а то что-то не по себе мне от этих разговоров.

– Иди, – согласился Лютер, принимаясь за еду.

Деревенские жители затихли и молча наблюдали, как ест гвардеец. Вот от этого их пристального внимания Лютеру и впрямь стало не по себе. Разделавшись с миской горячего супа и выпив кружку пива, он положил на стол пару медяков и поднялся.

– Где там живёт ваша Элара?

– Лекарка-то? Т-там, дальше по дороге. На краю деревни её дом с черепичной крышей. У нас один такой, не промахнётесь, – быстро ответил староста, перейдя на почтительное «вы», и вновь окружил себя священным знаком.

Поблагодарив за подсказку, Лютер вышел из трактира. Вечер опять становился душным, налетели полчища мошкары, и захотелось вернуться в трактир, спросить про комнату на ночь, но ждать нельзя. Некромант начал действовать, и если его не остановить, то скоро сделается слишком поздно.

«Как жаль, что Ксандерс всё ещё не появился», – подумал Лютер, тяжело вздохнув.

Глава 15. Баронство Арпади. «Вот засада!»

– А ну стоять, тварь, шкуру испортишь! – рявкнул Адам, перехватив свистящий в полете хвост плети. Руку тут же обожгло, и от внезапно вспыхнувшей злобы он дёрнул плеть так, что не успевший среагировать конюх грохнулся задницей прямо в конские яблоки.

– Наёмник, ты что себе позволяешь? – взвился купец, лично наблюдавший за наказанием. – Мало того, что твой раб влез не в своё дело, так теперь ещё и ты… И ты…