– Я думаю первоначально пациент почувствует дискомфорт в желудке. На ранней стадии рака особенных симптомов не наблюдается. Может возникнуть извращение аппетита, нарушиться пищевое поведение. Рак желудка чаще всего диагностируется во время эндоскопии, которая проводится по тем или иным показаниям. Однако поводом для обращения к врачу можно считать и ряд недомоганий. Первичная диагностика, как правило, проводится не врачом-онкологом, а терапевтом или хирургом, к которым пациент обращается. Его направляют на эндоскопическое исследование, и c его результатом он попадает к онкологу. В онкологической клинике проводят повторную эндоскопию для определения размера опухоли, её положения, размера, и присутствие и распространение по организму пациента метастаз. Для диагностики применяется комплекс из УЗИ шейнонадключечных зон и малого таза, компьютерную томографию. Пациенту делают эзофагогастродуоденоскопия – процедуру, визуализирующую верхнюю часть желудочно-кишечного тракта вплоть до двенадцатиперстной кишки.

– Какие есть способы лечения? В общих чертах. Я что-то читал о метастазах…

– Практически всегда хирургия дополняется химиотерапией. Её применение зависит от того, насколько поражен желудок и другие органы. У раковых клеток отсутствуют так называемые клеевые молекулы, задача которых держать здоровые клетки в группе. Второй – раковые клетки вырабатывают специальные энзимы, способные растворять протеины – протеазы. С помощью этих протеазов захватчики беспрепятственно проникают вглубь новых тканей, вызывая их поражение. Пациентов делят на три группы: рак на начальной стадии, когда показано оперативное вмешательство, с возможностью сохранения желудка. Во второй группе у пациентов, к сожалению, достаточно большое новообразование, поражены лимфатические узлы. То есть возможна как резекция, неполное удаление, так и полное удаление желудка. Для третьей группы оперативное вмешательство невозможно, нет возможности удалить все новообразования либо состояние пациента говорит о том, что он не перенесет операцию. В наши дни врачи используют менее травматический вид оперативного вмешательства – эндоскопические операции под контролем видео эндоскопического оборудования. В процессе хирургического вмешательства используют миниатюрную камеру, которая вводится внутрь тела человека. Ввести её можно куда угодно: брюшную или грудную полость, сустав, уретру, матку, кишечник. Доступ осуществляется через естественные отверстия или небольшие разрезы. Это дает больший шанс для сохранения больного органа пациента.

– В каком возрасте возникает рак?

По данным статистики, большинство случаев заболеваемости раком приходится на возраст более шестидесяти лет. Среди подростков и маленьких детей раковые заболевания встречаются редко в одном проценте случаев. Средний возраст, при котором диагностируют рак шестьдесят четыре – шестьдесят пять лет. Самыми распространёнными и агрессивными видами рака врачи-онкологи считают рак кожи, груди, органов дыхания, толстого кишечника, предстательной железы и желудка. Болезнь начинается с генетических изменений в отдельных клетках, которые размножаются, что приводит к опухоли. При отсутствии лечения раковая опухоль разрастается и вторгается в другие ткани, повреждая их и приводя к смерти.

– Можно ли застраховаться от рака? Я имею в виду есть вещи, делая которые человек на сто процентов не заболеет раком?

– Я не думаю, Матвей. Очень многие ведут исключительно правильную жизнь и заболевают.

– Скажите возможно ли изъять карту погибшего мальчика, который мог лечиться в вашем центре? Он болел девять лет назад.

– Я думаю да. Если он у нас лечился. Медицинские карты умерших пациентов хранятся

в лечебных учреждениях двадцать пять лет. После выписки больного из стационара или его смерти медицинская карта амбулаторного больного с эпикризом лечащего врача стационара возвращается в поликлинику. Медицинские карты умерших изымаются из действующей картотеки и передаются в архив лечебного учреждения.

– Хорошо. Я получу ордер следователя и запрошу информацию. Мне скажут о его поликлинике, в которую передавали данные?

– Да, при наличии официального запроса.

– На сайте вашего учреждения в восьмом отделении координации органного донорства сказано о смерти ребенка у Андриэ Бинхаувер. Как его звали?

– Это такое горе. Ему было двенадцать-пятнадцать лет. Умер от рака. Очень грустно, когда умирает ребенок. В Центре Шумакова – уникальное для России отделение детской трансплантации. Как бы мне вам помочь… Заметка же висела, – Терапевт позвонила и двадцать минут разговаривала с отделом кадров центра.

– Арнольд. Арнольд Бинхайвер. Спасибо, Анечка, – Елизавета Николаевна положила трубку.

– Его звали Арнольд Бинхаувер. К нему было применено экспериментальное лечение. Оно не помогло. Мать куда-то его забрала. Для получения информации о нем вам нужен ордер.

– Это иностранная фамилия?

– Они норвежцы.

– Спасибо, Елизавета Николаевна за оперативную помощь следствию.

– Не за что. Я рада помочь, – Собровец положил паспорт в карман, встал и вышел из её кабинета. Савина Елизавета Николаевна думала. Когда минутная стрелка часов на столике перед ней совершила пятиминутный скачок к часу вперед, указывая на обеденное время, она вынула мобильный телефон из сумочки, набрала номер. Гудки мерно дошли до абонента:

– Орел, мой Витенька, ты был прав. Ко мне пришли. Из Собра. Спрашивали о ней и ее умершем ребенке. Я дала показания, но вопросов о подопотном мальчике не было. Я думаю, он умер. Спрыгнуть с третьего этажа и выжить. Шутишь, что ли? Падение с девяти метров опаснее, чем с четвертого этажа, из-за более короткого времени на разворот тела на сто восемьдесят градусов, поэтому человек упадет прямо на голову, – В трубке задали вопрос.

– Некто Никонов Матвей Кириллович. Не знаю для чего ему эти сведения. Хорошо, разберись, милый. Я знаю, ты сможешь. Ты умный и сильный. Я, как ты и велел, на боевом посту.

В Шереметьево, куда он приземлился после одиннадцати часов в столице, было шумно. В понедельничное утро люди торопились по делам, одетый каждый во что горазд: модницы вышагивали на каблучках рядом с чемоданами на колесиках, мужчины предпочитали деловые костюмы, а кто-то кросовки и спортивный костюм.

Встречавший его представитель Росрыболовства оделся в брюки и белую рубашку. Описание коллеги секретарь Саввы Романовича напечатала ему на альбомном листе бумаги.

– Беркутов Кирилл Андреевич?

– Да. Шерстинов Петр Игнатьевич?

– Да. Встретились. У вас с собой есть зонт? На улице крапает.

– К сожалению, нет.

– Ничего. Машина недалеко, но придется пробежаться, а то промокнем. Стоянка вблизи занята такси.

Улица окатила Беркутова и его спутника прохладой. В коричневом волво Петр Игнатьевич дал ему время отдышаться и пристегнуться ремнем безопасности на первом сидении и спросил:

– В Московско-Окское территориальное управление Росрыболовства пришло досье об улове деликатесов некто Никонова Матвея Кирилловича. Он сотрудник Североморского управления?

– Нет. Мы посчитали его вашим сотрудником.

Петр Игнатьевич засмеялся.

– Нет, он не из наших инспекторов. Мы, наоборот, сначала думали, ваш. А потом одну из заместителей руководителя нашего управления Ларинову Ольгу Александровну вызвали на прием к начальнику Главного управления по надзору за следствием, дознанием и оперативно-розыскной деятельностью Генпрокуратуры. Для разъяснения по экспертизе и досье Никонова. Мурманск далеко, а мы близко. Главное управление возглавляет генерал-майор юстиции Тарасов. Сергей Николаевич на нее орал в бешенстве, а потом успокаивал испугавшуюся его женщину. Сказал, что возмущался за непотребство: браконьеры в окраинном море Северного Ледовитого океана. Тонны контрафактной продукции из компании под предводительством депутата областной Думы. Он федерал, не будет покрывать областных преступников-депутатов.