Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Денисов расценил этот жест как приглашение к продолжению разговора.

– Кофейком не угостишь?

– Хочешь – сам ставь. Знаешь где.

Честно говоря, он рассчитывал, что Софочка сама его обслужит – в смысле кофе. Психологически да и по правилам приличия это было бы куда правильнее. Но уж коли так фишка легла, играем.

Под вытяжным шкафом, который дипломированный специалист приспособила под личную кухоньку (почти во всех рабочих помещениях, вопреки запретам, существует нечто подобное), он нашел початую бутылку коньяка, от которой, даже закрытой, пахло. Понятно, что недавно из нее наливали. Софочка не обращала на него внимания, погрузившись в какую-то книгу, хотя Денисов, поглядывая на нее со спины, полагал, что она просто дремлет. Утомилась.

Выбрав чашку побольше, он не пожалел в нее спиртного, зная, что после такой смеси полусуточное бодрствование Софье Перегляд обеспечено. Вряд ли она осыплет его за это благодарностью, но дело того требовало.

– Держи. Я чуть покрепче сделал, а то ты, вижу, спишь. Помнишь, ты говорила, что у тебя языковые программы есть?

– Тебе-то они зачем? – лениво поинтересовалась психологиня, забирая кружку с фирменным знаком Управления. Такие каждый год вручали сотрудникам и партнерам, так что у некоторых, в том числе у Денисова, их скопилось больше, чем на один стандартный сервиз. Впрочем, лично он их активно раздаривал.

То, что Денисов называл языковыми программами, было очень сложной смесью многих научно-прикладных дисциплин. По сути – гипно-инженерное воздействие на мозг, приводящее к тому, что пациент в течение очень короткого промежутка времени получал некий набор знаний по избранной тематике. В данном случае – языка. Существовали и другие области знаний, которые «вкладывали» в головы. Только имелась одна проблема – так называемые побочные эффекты. Доходило до того, что люди превращались в «матрасы» – не реагирующие на внешние раздражители особи, занятые исключительно перерабатыванием полученной насильственным путем информации. Вроде зависшего компьютера. Впрочем, порой «отравления» носили более легкую форму. Поэтому подобные воздействия на человеческий мозг если и не значились под абсолютным запретом, то на них наложили огромные ограничения.

– Да надо, – несколько фальшиво проговорил Денисов и тут же поплатился.

– Что значит «надо»?! – взорвалась, выпрямляясь в кресле, психологиня. – Ты меня чего, на цугундер в очередь записываешь? Или прямо вне очереди? Ты чего пришел? Кофе попить? Вот пей и уматывай. Тоже мне!

– У меня есть и получше! – резко сказал Денисов. – Кончай орать. Это ты на своего этого покрикивай, как там его? Членисторукого. Вот на него и рявкай. Кстати, как он тебе? Ничего? Я к ней с делом пришел, а... Ты чего возомнила-то? Ты на меня свое бешенство матки не перекладывай, подруга! Ты так со своими елдунами разговаривай. Больше бы толку было. А то весь корабль на сперму исходит. Все сортиры уже, понимаешь... Кто будет вылизывать? Ты? Так валяй. Чего сидишь?

– А ты мне позавидовал, да?! Или, может, потому, что тебе не дала? Так ты скажи, скажи. Может, и договоримся.

Денисов передохнул. Гнусно так переть на женщину. Так сама ж нарвалась! Или это на нее так кофе с коньяком действует?

Он не первый год ходит старшим группы. Знает, как нужно шею мылить, а порой и до крови. Железной щеткой. Только не таким ему виделся этот разговор. Но уж как получилось.

Она что-то возмущенно говорила, забыв о своем недавнем умиротворении, но Денисов больше не обращал на ее эмоции внимания. Теперь ему оставалось только давить. А ведь мог бы головой и получше поработать! Брать ее надо было тогда, когда она еще не зажгла над своей дверью надпись о проходящем сеансе. Хорошо еще не красный фонарь.

– Кончай орать, – сказал он.

– А ты мне рот не затыкай!

– Тебе, пожалуй, заткнешь. В общем, как я понял, не хочешь ты себе помочь. Ладно, так и доложим.

– Что ты крутишь, Денисов? «Помочь, доложим!» Я же тебя насквозь вижу.

– Это потому, что я не мутный. И не имею привычки крутить, как ты выражаешься. Я же к тебе нормально пришел, как к человеку, к товарищу, в конце концов. Все, пошел я. За кофе отдельное спасибо.

– На здоровье, – сварливо отозвалась она, поглядывая на него с плохо скрытым интересом, если не опасением.

– Но учти, после услышанного моя благодарность не распространяется так далеко, чтобы помогать тебе с новичком.

– В каком же это смысле, позвольте спросить?

– Ну ты даешь! – произнеся это, Денисов заставил себя улыбнуться. – Мне казалось, ты лучше знаешь свои должностные обязанности. Смотри, Крокодил узнает – больше не возьмет тебя с собой.

– Не боись, Денисов. Возьмет и еще как возьмет.

– Ну, тогда Управление.

– Ты меня еще президентом попугай, – не хотела сдаваться Софочка.

– Президентом? Да запросто. Вот тебе ситуация. Гипотетическая, конечно, но ведь мы с тобой знаем, что от вероятности до реальности один шаг. Такая жизнь пошла! Прибываем мы с тобой на Землю. Всей нашей честной компанией. Проходим карантин и все такое, и вдруг спустя некоторое время выясняется, что один из вновь прибывших, мягко говоря, неадекватен.

– Уж не ты ли?

– Я? Нет. Я же уже сказал тебе кто. Новенький. Тот, который сейчас в санблоке парится. А вдруг у него проявится повышенная агрессивность или иные отклонения?

– Ты его притащил, тебе за него и отвечать.

– Так-то оно так, да не совсем. Кто его должен был первично обследовать? Ты, моя дорогая. Согласно инструкции, каждый, кто находится на борту... – начал Денисов нудным тоном, будто по бумаге читал, но Софочка его оборвала:

– Неувязочка у тебя, начальник. Он не член команды.

– А ты инструкцию-то почитай, подруга дней моих суровых. Почитай-почитай, полезно бывает.

– Ты хочешь сказать, что я должна его оттестировать?

– Это не я так говорю. Ин-струк-ци-я!

– Но я же по-ихнему не бельмеса! Как я его, на пальцах, что ли?

– Я уж там не знаю, на пальцах или на чем другом, – мстительно проговорил Денисов, но обязана. И вариантов у тебя два. Первый – ты быстренько изучаешь его язык. А поскольку язык сложный и за время до посадки выучить в совершенстве ты явно не успеваешь, то просто вводишь себе языковую программу. Со всеми возможными последствиями. Или второй. Делаешь то же самое ему. Был у тебя и третий, попросить помощи у меня, но ввиду сегодняшних событий – сама понимаешь. Недосуг. И ребятам моим тоже.

– Ага. Потому что пьют не просыхая.

– Естественно. Что позволяет сделать вывод о плохой работе штатного психолога.

– Ну и сволочь же ты, Денисов.

– И это заместо спасиба? Интересное кино про девушек. Достойное отдельной строчки в моем рапорте. Кстати, я его еще не закончил. Так что ты решила?

– Перечитать инструкцию! – огрызнулась Софочка.

– И это правильно, – похвалил Денисов, вставая. – Ну, не буду задерживать. Там, наверное, уже очередь к тебе выстроилась. Ребята жаждут помощи.

– Пошел вон!

– И тебе всего хорошего. Да, чуть не забыл. Что передать капитану корабля? Я как раз к нему. Он им сегодня интересовался.

– Успокойся, будет твой парень говорить.

– Ладно, так и скажу.

Но пошел Денисов не к Крокодилу, а к себе в каюту. Пора бы уже прочитать послание из Управления. Помешанные на секретности, те не только страшно шифровали свои послания, но и отводили им очень короткую жизнь. То есть если адресат в течение отведенного времени не вскрыл текст, тот самоликвидировался. Подобное считалось пусть и не грубым, но все же нарушением дисциплины. А оно надо, с чинушами потом бодаться? И без них забот хватает.

Зимина, с которым он делил каюту, не было, поэтому не пришлось даже пытаться следовать очередной инструкции по обращению с секретными документами – получение производить строго одному, убедившись в отсутствии рядом посторонних, к которым в этом случае относятся все те, кому данное отправление прямо не предназначено. Конечно, так он своих ребят не обижал, тем более что большинство принятых им текстов ничего секретного в себе не несли.

23
{"b":"92978","o":1}