Сглотнув, перевела дыхание, и, понимая, что молчание затянулась, тихо промямлила:

— Да, очень красивый. Спасибо.

— Не благодари сейчас. Поблагодаришь позже, — загадочно протянул он и положил трубку.

Моё волнение достигло пиковой точки. Сердце забарабанило, как сумасшедшее. А на лице снова появилась дурацкая улыбка, которая больше напоминала улыбку чокнутого, нежели счастливого человека. Но сейчас было плевать на это. Я, как на парусах, понеслась к дому, радуясь такому началу дня.

— Аль, — уже в дверях я услышала голос дяди Миши, нашего местного почтальона, — тебе письмо.

— Рома, — прошептала я, но, взглянув на цветы, решила, что письмо немного подождет и, крикнув в ответ. — Бросьте, пожалуйста, в ящик, — захлопнула входную дверь и побежала за вазой.

Остаток дня прошёл, как обычно, в заботах и делах. Все дневное время я посвятила бабе Нине, помогая в готовке и уборке по дому. Мы снова говорили обо всем на свете, и я не упустила возможности, узнать побольше об Алексее. Засыпая женщину вопросами, я старалась, чтобы со стороны это не казалось допросом, правда не знаю, насколько получилось. Но судя по тому, с каким желанием Нина Владимировна делилась историей жизни своего внука, она ничего не заподозрила, и для неё наш разговор был ничем иным, как разговором по душам.

— Пять лет назад Алеша потерял родителей, — грустно продолжала свой монолог женщина, вспоминая трагедию, которая постигла их в прошлом, — они погибли в автокатастрофе, когда возвращались из аэропорта домой. Из-за своей занятости они мало уделяли сыну времени, предоставив его воспитание няням, но, даже не смотря на это, Леша очень любил их и тяжело переживал свою потерю. — Я слушала женщину, не перебивая и пропуская через себя их с Алексеем боль. — Поначалу он замкнулся в себе. Никогда не видела его таким подавленным. Но потом, взяв себя в руки, занялся делом, отдавшись работе с головой. Он такой же, как родители, целеустремленный и упрямый. Если за что-то взялся, то добьётся своего. И переубеждать его бесполезно.

С каждым новым словом, все больше узнавая Алексея, я понимала, что пропадаю. Никогда прежде никто не интересовал меня так, как этот мужчина. Было в нем что-то, что заставляло сердце замирать каждый раз, когда думала о нем или просто слышала его имя. Хотелось узнать ближе того мужчину, чьи демонически синие глаза заставляли краснеть и отводить взгляд в сторону. И пусть я не до конца понимала, что со мной происходит, но то волнение, которое вчера испытала, находясь рядом с ним, дало понять, что я — молодая девушка, которая начинает взрослеть. А он — тот мужчина, что смог пробудить во мне женское начало, о котором так часто рассказывала Зоя, но которое до вчерашнего дня спало во мне крепким сном, ожидая своего "принца".

Сейчас, вспоминая все, что когда-то слышала от подруги, я пыталась найти хоть какую-то зацепку, чтобы разгадать своё нынешнее состояние. Вспомнила о рассказанных ею флюидах, о том, что сердце — единственный орган человеческого тела, который стопроцентно даст понять — твой это человек или нет. Также вспомнила о том, что, когда внутри просыпаются бабочки, ты начинаешь ощущать лёгкое покалывание и что-то сродни невесомости. И всему этому Зоя давала одно единственное название — любовь.

Неужели, я действительно влюбилась? Никогда не верила в любовь с первого взгляда. Всегда казалось, что прежде чем полюбить, нужно хорошо узнать человека: его характер, привычки, слабости, и только потом говорить, о каких-то чувствах. А тут мало того, что я практически не знала Алексея, так вдобавок ко всему, он был из тех людей, которых за глаза называла "далекими звёздами". От меня до него была целая вечность. Недосягаемость. Поэтому я никак не хотела признавать очевидного факта влюбленности, боясь, что, в конце концов, мне будет больно. Я должна была выкинуть эту чушь из головы. Перестать думать о нем. Мы разные. Небо и земля. Огонь и вода. Противоположности, которые, как две параллельные, никогда не должны пересечься. Умом я понимала это, но сердце…

Сердце продолжало стучать, как умалишенное, впитывая в себя каждое произнесённое бабой Ниной слово. Оно не желало подчиняться разуму, опровергая все его доводы. Оно кричало о том, что в жизни нет ничего невозможного. Что стоит хоть раз в жизни попробовать нарушить правила и наконец-то насладиться ею по всей программе, отбросив созданные годами стереотипы о том, что простой народ нечета людям из высшего общества, потому что, как бы там ни было, все мы люди. Обычные люди, каждый из которых проживает обычную жизнь на земле. Мы все равны. А рамки и границы, созданы для того, чтобы их нарушать. Поэтому стоит рискнуть. Рискнуть, чтобы в итоге стать счастливым и не пожалеть о том, что в своё время из-за страха перемен или пересудов ты лишилась счастья. Нормальной человеческой жизни. Загнав себя в клетку под названием "одиночество", откуда очень сложно найти выход. Ведь со временем оно вызывает привыкание и создаёт иллюзию псевдосчастья, которая при разрушении медленно убивает человека, причиняя нестерпимую моральную боль.

Мечтала ли я о таком конце? Конечно, нет. Поэтому, заглушая доводы разума криками сердца, я продолжала думать об Алексее и ждать обещанную им встречу, пребывая целый день в напряжение от того, что ничего не предвещало его появление. И что возможно, я обманываю себя, считая сегодняшние розы — знаком внимания. Но думать иначе не было сил. Моё сердце решило за нас двоих, выбрав путь борьбы и риска. А я решила положиться на судьбу и ждать, когда она снова нас столкнёт.

***

Вернувшись вечером домой, я была встречена маминым любопытным взглядом и папиным добрым смешком. Они подозрительно переглянулись, а я, совсем расстроенная тем, что сегодняшняя встреча так и не состоялась, глубоко вздохнула и стала перебирать в голове все возможные варианты того, что могло случиться. И только, когда мой взгляд упал на красные розы, наконец-то поняла, в чем собственно дело.

— А-а, вы об этом, — проходя в зал, бросила я, и плюхнулась в кресло.

Букет цветов снова напомнил об Алексее. Я вспомнила, как прекрасно начинался день, и от этого стало ещё тоскливее. Бросив взгляд на часы, которые показывали без четверти семь, поняла, что это все. Чуда не будет. И сегодня я его уже точно не увижу. А может и не только сегодня…

— Ты нам ничего не хочешь рассказать? — задумавшись, я совсем забыла, что нахожусь в комнате не одна. Оторвав взгляд от цветов, посмотрела на улыбающихся родителей, которые ждали ответ на свой вопрос.

— Да, нечего рассказывать, — нехотя отозвалась я, грустно понимая, что рассказывать и правда нечего. — всего-то букет цветов…

— Всего-то? — искренне удивилась мама. Я кивнула. — Нет, ну, ты посмотри на неё. Значит, когда от своего Ромыча получала несчастные ромашки, то была на седьмом небе от счастья. А тут такой огромный букет роз и она говорит "всего-то"… Аля, Аля, — мама осуждающе покачала головой, и, подойдя к букету, продолжила. — Кто же это нашей дочке дарит такие "всеготочные" подарки? Мы с папой имеем право знать?

Как же я не любила, когда мама так делала. Через упреки старалась надавить на меня, чтобы все было так, как она хочет. В такие моменты моё мнение не считалось. Она с ним вообще редко считалась, потому что для нее я по жизни была маленькой наивной дурочкой, которую всему надо учить. Вот и сейчас, смотря на меня с укором, она ждала, когда я сдамся и все разложу по полочкам. Ведь я — хорошая дочь, у которой не должно быть секретов от мамы.

— Люба, не дави на неё. Если захочет, сама потом расскажет, — а вот папа был другим. Полной её противоположностью. Он всегда меня поддерживал, понимал, входил в положение. Правда редко заступался, но это только потому, что мама и над ним имела влияние. Сколько себя помню, она всегда была главой семьи. Контролировала наши шаги. Учила жизни. Может, именно поэтому выбрала профессию учителя и со временем, поднявшись в должности, стала директором школы.