Иду пешком, чтобы проветрить голову, а перед глазами так и стоит новенькая. Этот взгляд ее яростный, подбородок гордо вздернутый, губы. Блузка… Черт, а вот об этом лучше не думать. Иначе просто взорвусь.

Сначала она меня реально раздражала. Тем, как появилась передо мной, стала причиной сломанного смартфона, который пришлось выбросить, сбежала из парка. Я никогда и не смотрел на таких, как эта нищебродка. Отдаст она мне деньги, как же. К пенсии, может, и накопит.

И, конечно, я никак не ожидал, что эта особа появится в нашей школе. Что она та самая победительница олимпиады. Вот ведь совпадение, нарочно не придумаешь! «Теперь будет мне глаза мозолить до самого выпускного», – подумал я в первую минуту. Но в то же время почуял, что наклевывается что-то интересненькое.

А после того, что произошло в кабинете английского… Проклятье. Кажется, меня к ней тянет. В том самом смысле. Как к девушке!

Почему не к Инессе? Почему я равнодушен к той, кого мне прочат в жены чуть ли не с ясельной группы детского сада? Она ведь выросла в красивую девушку: яркая брюнетка, фигуристая; пацаны шеи сворачивают, когда она мимо них проходит, даже взрослые мужики поглядывают. Выглядит Инесса старше своих лет, ей можно спокойно дать все двадцать, если не больше. Особенно, если она с вечерним макияжем.

Но нет, Инесса меня никогда не цепляла, даже когда вдруг за одно лето повзрослела и обзавелась формами. Я к ней попросту привык за все то время, что мы знакомы. Может, она и подходит мне, но это не то. И не та. Так что все ее надежды и розовые мечты о нашей скорой свадьбе и парочке орущих громче сигнализации карапузов напрасны.

Но эта новенькая… Черемухина. Есть в ней что-то. Что-то, чего не хватает той же Инессе. Особенное, западающее в душу. Какой-то внутренний стержень, характер.

Нет. Не надо так о ней думать. Она – мое развлечение, чтобы развеять скуку. Игрушка. И не больше.

Но почему меня так взбесило, когда увидел ее рядом с Кимом? Ревность? Не смешите меня, ревновать – жалкий удел неуверенных в себе нытиков. Да и вообще глупо. Очень сомневаюсь, что он, отвергнув столько признанных школьных красоток, вдруг увлечется какой-то новенькой.

Как она вообще могла вот так быстро и запросто влезть мне в голову? Настолько, что думаю о ней и бешусь при мысли о том, что она меня даже нисколько не боится. Ну ничего-ничего. Еще не вечер. Погоди у меня, гусеничка. В следующий раз мы будем одни, и никто тебя от меня не защитит. Заполучу тебя и успокоюсь.

Уж я-то найду такую возможность.

Стася Черемухина

Новое утро, новый учебный день, новая блузка… И все та же я. Вхожу в класс, стараясь расправить плечи и дышать глубоко. Ничем не показывая свой страх. Страх перед тем, что этот день мне готовит.

Снова первый урок – английский. Я занимаю свободную парту, за которой уже сидела вчера после того, как пересела от Маевского. Рядом с ним ни за что больше не сяду.

В класс входит Ирина Евгеньевна. Сегодня у нее хорошее настроение и цветущий вид. Все-таки успела вчера на свидание?

– Good morning! – приветствует она нас. – Черемухина, как позанимались вчера с Кимом? Есть успехи?

Все взгляды тут же оборачиваются в мою сторону. Вот же ж! Додумалась она задавать этот вопрос, когда все одноклассники в сборе! Я вижу любопытство в чужих глазах, а в некоторых – ревность. Так смотрят девушки, которые явно неровно дышат к Сонмину.

Артур тоже смотрит. Так зло, что мне становится не по себе. Да что я ему, в конце концов, сделала? Непохоже, чтобы он был так уж привязан к своему смартфону. С доходами его родителей еще много таких же гаджетов купить можно.

Преподавательница английского ждет ответа, и я сглатываю и произношу сдавленно:

– Да, все нормально прошло. Но… нам… нам вчера сказали, что в классе после уроков лучше не оставаться. Так что надо выбрать библиотеку или другое место.

– Ну, с этой задачей вы, думаю, и сами справитесь, – отвечает учительница. – Взрослые уже, не первоклашки, разберетесь. Мне главное, чтобы результаты были. В Киме-то я не сомневаюсь, а ты, Черемухина, у нас пока темная лошадка. Но я в тебя верю.

Жар приливает к лицу. Опускаю голову, пряча раскрасневшиеся щеки под волосами. Верит она в меня, как же. Просто заморачиваться не хочет. Видимо, и правда роман завела, и ей сейчас не до нас.

А я-то чем лучше? Взяла и соврала Ирине Евгеньевне. Потому что все прошло совсем не нормально. И черт его знает, как оно будет дальше. Мне Сонмину после вчерашнего даже в лицо посмотреть неловко. А если Артур Маевский и дальше продолжит нам мешать? С него станется подстроить какую-нибудь пакость.

Вчера весь остаток дня и вечер я очень старалась о нем не думать. Не вспоминать. Забыть. Улыбалась маме. Выбирала вместе с ней новую блузку: закрытую, без пуговиц на груди. Мы даже позволили себе маленькую радость – заглянуть в кафе и поужинать там, а не дома. Но потом мама сказала, что так мы отмечаем мое поступление в гимназию, и у меня разом пропало настроение, а вместе с ним и аппетит.

Разумеется, я ничего ей не сказала. И не скажу. Разве что про занятия по инглишу обмолвилась, и то лишь потому, чтобы объяснить, почему я задержалась.

– О, настоящий кореец? – удивилась мама. Она у меня канал дорам периодически смотрит. – А откуда он так хорошо знает английский?

– Не знаю, не спрашивала, – дернула плечами я.

– Так ты спроси, поинтересуйся. И вообще подружись с ним. Помню, в мое время тоже отстающих по разным предметам подтягивали… – Ударилась в ностальгию мама. А я только вздохнула. В ее время все однозначно было куда проще.

Начинается урок английского. Чувствую себя такой тупой и ничего не понимающей, как будто, будучи еще школьницей, зашла в студенческую аудиторию в самый разгар лекции. Вот что значит углубленное изучение.

Все сильнее начинаю скучать по своей старой школе. Пусть она и не претендовала на звание лучшей в городе, к ней я привыкла. Там чувствовала себя спокойно. Да, по-настоящему близких подруг и друзей я так и не завела, зато не было и врагов. Отношения со всеми одноклассниками и учителями складывались ровные, не такие, из-за которых можно переживать.

Но здесь – другое дело. Потому что здесь учится Артур Маевский. Ненавижу его всем сердцем. Слишком сильное чувство, но по-другому с таким, как он, никак. Знаю, что для того, чтобы ему противостоять, нужен холодный рассудок, но не могу совладать с эмоциями. И они прорываются наружу после урока, когда этот гад подходит к моей парте. Еще не успев собраться, я замираю перед ним, ощущая приближение очередных неприятностей на мою голову.

– Почему ты отсела? – задает вопрос Маевский.

– И ты еще спрашиваешь? – отвечаю я. – После того, что ты… как ты себя повел вчера, я не то что рядом сидеть… Я дышать с тобой одним воздухом не хочу!

– Ну надо же… – издевательски усмехаясь, парень наклоняется ко мне. Так близко, что до меня доносится его запах, и он, черт возьми, приятный. Горьковато-пряный, обволакивающий. Похоже, какая-то очень дорогая мужская туалетная вода. – А я вот ничего не имею против того, чтобы дышать с тобой одним воздухом, можно даже в поцелуе…

Отшатываюсь назад так резко, что едва удерживаю равновесие. И Артур тут же хватает меня за плечи. Его взгляд скользит по моему лицу и ниже, останавливается на воротничке блузки.

– Вижу, ты приоделась. Раньше было лучше, – хмыкает ненавистный одноклассник. – А тут где застежка, сзади?

– Отпусти! – Вырываюсь из его рук. – И оставь меня в покое! Я…

– Ты первая передо мной провинилась, гусеница. Надо было смотреть, куда идешь. Или вообще оставалась бы в своей школе, тогда бы точно больше не пересеклись.

– Да я бы с удовольствием там осталась! – выпаливаю я. Слишком громко – на нас уже начинают обращать внимание. Ко всему прочему, мы еще стоим в проходе. И, конечно, интерес ко мне Артурчика не ускользает от внимания той самой брюнетки, которая так его называет. – Но у меня не было выбора… – добавляю я и закусываю губу, чтобы не разреветься при всех, и хуже того – при нем.