Люда Шепугина. Эта девочка заняла в моей жизни важное место. Она была стройна, красива. Лицо ее своими правильными чертами напоминало деву Марию, что на иконе. Пройти мимо такого сокровища было невозможно, поэтому я начал ухаживать за ней, писать ей записки, на что она иногда отвечала взаимностью. Но был у меня очень сильный соперник в этой борьбе за даму. Это Саша Шумяцкий. О нем я более подробно расскажу ниже. Он был умница, круглый отличник. Я же троечник. Тем не менее девочка не отдавала предпочтение кому то из нас, обоих приглашала к себе на дни рождения, и держалась с нами ровно. Мы были для нее просто друзьями. Не знаю, чем бы закончилась эта дружба, но в шестом классе я влюбился, и Люда перестала для меня существовать. После школы она еще где-то училась, не знаю. Потом вышла замуж за военного и с ним ездила по стране, пока не вернулась на родину. У них много детей, и они уже взрослые. С мужем они живут в том же самом месте, кое в школьные годы посещали и мы с Сашей. Она любит и выращивает цветы. Ее мама тоже, пока была жива, торговала цветами.
Саша Шумяцкий. Наверное, самый способный ученик из класса. Получал только отличные оценки и заслуженно. Мама его работал в нашей школе, преподавала английский и была классным руководителем у моей сестры. Физической силой он не выделялся, да она ему оказалась и не нужна. После школы и дальнейшей учебы, он осел где то в Москве, в научных кругах. Ну что же, по его уму и результат. В своем соперничестве со мной относительно Люды, он брал авторитетом, а я был более развит и сильнее. Но до рукоприкладства дело у нас не доходило, мы учились толерантности через терпение. И первым, не вытерпел я. У меня случилась любовь, которая изменила всю мою жизнь.
Ольга Дмитриева. Светлая девочка, и по цвету волос и по лицу. Училась она хорошо. Была ненавязчива и доброжелательна, не лезла в лидеры. Кто-то мне потом говорил, что я ей нравился. Но я этого уже не замечал, так как сгорал от любви к другой. После школы и окончания медицинского, она работала в районной больнице. Была замужем за Володей Козловым, работником прокуратуры. Угасала тихо от онкологии. Когда хоронили нашу последнюю классную, Капитолину Петровну, Оля сказала «Следующая буду я» и не ошиблась.
Я, конечно, перечислил не всех ребят, с кем свели меня школьные годы. Остались за кадром Вера Машинина, Надя Нестерова, Вера Путина, Надя Хрунова, Ира Куликова, Валера Тяготин, Ира Виноградова и многие другие девчонки и мальчишки. Все они добрые друзья и достойные люди. Но никаких интересных историй, связанных с ними, я в настоящий момент вспомнить не могу, а придумывать небылицы не желаю.
Нашим первым классным руководителем и второй мамой по совместительству была очаровательная молодая женщина, Шубина Екатерина Васильевна. Мы были очень привязаны к ней. Екатерина Васильевна доучила нас до пятого класса и, выпустив, уехала в город Читу. Возможно, она была замужем за военным, и их туда направили к новому месту службы. О ее теплых отношениях с классом свидетельствуют письма, которые она писала нам. Я запомнил обратный адрес, который был на одном из конвертов: Чита 7, Озерная 3.
Спасибо тебе, Екатерина Васильевна!
Капа Ягодка
Все, наконец я перешагнул порог начальной школы. Теперь уроки ведут разные учителя. У нас много параллельных классов от А до Е., и новая классная, Гуськова Капитолина Петровна. Она показалась очень строгой, но очень скоро мы поняли, что это добрейшей души человек. Учителями не становятся, ими рождаются. Она знала подноготную каждого из нас, и к каждому находила свой подход. Поэтому в классе врагов у нее было, ее любили все, без исключения, и отличники и хулиганы. Как то, она совершила косметическую ошибку – неудачно окрасилась, и, поскольку, на работу, по определению, она опоздать не могла, произошло ее явление в прическе красно-розового цвета. Видимо тогда, кто-то и подметил этот шедевр острым словцом «Капа Ягодка». И это приклеилось к ней на всю жизнь. Так мы ее, конечно, назвали за глаза. Она сумела сделать из нас команду. В классе не было неправильных (как говорят в армии, неуставных) взаимоотношений. Мы все дружили и были у нас общие дела, например хоккейные чемпионаты. Так же, мы были сильно заточены на победу в школьном турнире КВЛ (клуб веселых и любознательных, аналог КВН).
Не могу здесь не упомянуть, что Капа очень любила меня, и часто говорила обо мне лестные слова моей матери. Этим, может быть, она добавляла мне силы, чтобы идти дальше, преодолевая возникающие трудности. Так, у нас сформировался дружный коллектив класса, с Капой, конечно, во главе, и этот коллектив не распался после окончания школы. Каждый раз, на вечере встречи выпускников, и не только, мы собирались классом (кто был в городе), и она всегда была с нами. Она умерла, где то, в двухтысячных, когда мылась в ванной. Ее провожал весь класс, и, тогда еще живая, Ольга Дмитриева (Козлова).
Коммерсанты – неудачники
Как я уже писал, в классе у меня был хороший друг, Валера Гурылев. Дружба с ним не ограничивалась школьным временем. Порой мы гостили друг у друга дома, играли, вместе учили уроки. У Валеры с детства была коммерческая жилка и мы, посовещавшись, решили ее развивать дальше, используя имеющиеся у Валеры навыки и таланты. Как я уже писал ранее, ему хорошо удавалось воссоздавать различные образы. В то время, да и сейчас, наш город является одним из центров миниатюрной живописи. Наши художники пишут свои работы на финифти, закаляют их, и такие изделия становятся вечными. Нечто подобное решили изобразить и мы. Но, поскольку для производства финифти у нас ничего не было, мы использовали другой материал для написания миниатюр. Патефонная пластинка была распилена на ровные прямоугольнички, размером со спичечный коробок, которые были начищены до блеска, а края зашкурены. И над ними начал работать «большой мастер живописи». Масляные краски у Валеры были, как, впрочем, и кисти, видимо он раньше что то писал. На труды ушла неделя. Наконец, на одной из плашек Валера написал картину (кажется это был ангел), залачил, и мы решили, времени не тратя даром, ее продать. Местные художники обычно торгуют у кремля, где много туристов и шансы реализации выше. Туда мы и отправились. Рядом с художниками мы стоять не стали, стесняясь показывать наш шедевр, а отправились к противоположным воротам кремля, где людей меньше, но и меньше ненужного внимания. Безрезультатно потеряв там пару часов, мы впали в отчаяние, из которого нас вывел сторож, который прогнал нас. Как говорят, первый блин – комом.
Жизнь II. Всепоглощающая любовь (01.09.1967-31.07.1972)
Мальчишки нашего двора
Как я уже писал, наша семья получила квартиру на улице Спартаковской, в двухэтажном каменном доме. Это была небольшая двухкомнатная «хрущевка» на первом этаже (две комнаты: гостиная и спальня). Отапливалась квартира двумя угольными печами. Одна из них стояла на кухне, другая между комнатами, топка, при этом, была со стороны большой комнаты. Позднее, после того, как наша семья угорела от комнатной печи8, отец избавился от них, заменив водяным отоплением. Рядом с нашим домом стояло несколько таких же двухэтажных домов, которые, собственно, и составляли двор. На дворе, как и принято было тогда, сформировалась компания пацанов, которая входила в более крупную группировку, которая называлась «Станция» (из-за близости ж/д вокзала). Она была достаточно пассивной, и, если в каких то разборках и участвовала, то нас не привлекала. Наш двор жил своей спокойной жизнью. Летом мы играли в футбол на поле у школы, зимой в хоккей (без коньков – на проезжей дороге, с коньками – на пруду) и, конечно, слушали дядю Гошу, который жил в крайнем от дороги доме. Дядя Гоша когда то «мотал срок», и теперь охотно озвучивал мальчишкам шедевры тюремной эстрады, используя для этого свой хриплый (как у всех алкоголиков) голос и видавшую виды гитару. Обычно мы собирались на верхнем переходе двухэтажного деревянного сарая, что стоял напротив дома, и, сидя на хлипком дощатом полу, свешивали ноги вниз и слушали его песни. Гоша был любимцем двора до тех пор, пока случай не сделал его посмешищем. Однажды, он легкомысленно употребил неизвестный спиртосодержащий раствор (говорили, политуру) и почернел, как негр. С этого дня над ним стали больше шутить и тралить, чем слушать его песни. Так низвергаются авторитеты.
