Валера Ефимов, с нами не с первого класса. Он пришел к нам во втором или третьем классе. Холеный, полный, веселый мальчик. Он мне запомнился тем, что особым, только ему доступным образом, открывал классную дверь. Выглядело это так. Он выдохом подбирал живот и подходил вплотную к двери. Затем живот отпускал, и кинетической энергии высвобождения его массы хватало на то, чтобы дверь открывалась. Вновь встретил Валеру, когда вернулся из армии. Слышал, что он служил прапорщиком. У него свой дом на улице Революции. Иногда вижу его, когда он, загруженный веслами и снастями, проходит в сторону озера.
Саша Куприянов, ничем особым не выделялся. Учился он средне, ни шатко, ни валко. Да и я, честно скажу, тоже в начальных классах был троечником. Учиться хорошо я стал гораздо позже, когда меня посетила первая любовь. В компании с Сашей у меня случился курьезный случай. В период подготовки к выпускным экзаменам, мы находились и готовились дома. И именно в этот период, непонятно с какой стати, мы решили с ним сходить в баню. Все было бы хорошо, если бы Саша не прихватил с собой бутылку красного вина. Это было крепленое вино, или кагор или вермут, я сейчас уже и не скажу. К тому времени я крепленого вина не знал. Раз или два, на днях рождения, куда меня приглашали одноклассники, мне удавалось попробовать сухое вино. К вину я, в то время, имел очень специфическое и негативное отношение, так как отец у меня пил, как, впрочем, и все отцы моих друзей. Так вот, мы выпили эту бутылку из горлышка, на двоих. Я не помню, как я после этого себя чувствовал, но в бане мне стало плохо. Причина этого кроется не только в спиртном. Готовясь к экзаменам, я целый день был голодный, а в этом возрасте организм быстро растет, и ему требуется много жиров, белков и углеводов. Опишу сам момент приступа. В бане были вмонтированы в пол на железных ножках столы из камня (возможно, какие то прессованные плиты из каменной крошки, потому что внутри просматривались отдельные камушки, черные, белые и т.п.). Чтобы разместиться на таком столе, необходимо было сначала окатить его кипятком, чтобы очистить. На столбах, по центру зала, были выведены по два крана на каждом, для горячей и холодной воды. У дальней стены, рядом с входной дверью, стоял ряд открытых кабин с душем. И у кранов и у душевых кабин выстраивались очереди, так как народу в тот день было много. Итак, сижу я на таком столе, рядом тазик с водой, мыло, мочалка. Вдруг перед глазами все стало темнеть, не хватало кислороду. Спасеньем виделся холодный душ, и я быстро пошел туда. У душа стояла очередь, и я пристроился к ней. Наконец, стою у душа первым, а там моется молодой мужчина, старше меня. Он смотрит на меня и, глядя как я учащенно дышу, спрашивает: «Парень, ты что спортсмен?». Это были последние слова, которые я услышал. Я упал в душ, к нему на руки. Накажите своим детям-подросткам, не надо пить перед экзаменом натощак! Саша Куприянов прожил не долго, он умер вторым, после Коли Кадыкова.
Валера Гурылев. Он был и остается моим большим другом. В классе он сидел обычно на «камчатке» и плохо слушал преподавателей. В спортзале он выглядел нелепо и смешно. При игре в баскетбол, он бил мяч, как палками, своими прямыми, негнущимися руками и это вызывало смех. На уроках, в его тетрадях и на обрывках бумаги, которые в изобилии плодились вокруг него, мы находили карикатуры на нас и на учителей. Так, незаметно, на школьной скамье, рождалась творческая натура. Кроме того, мы с Валерой были немножко хулиганы. Как то он принес в школу капсюли от охотничьих патронов. Я не знаю, откуда это было у него, может отец был охотником. И мы, используя эти капсюли, провели большую творческую работу по изготовлению бомб. Этих бомб было не одна и не две.
Не для детей, раскрою сам процесс изготовления. Капсюль, с помощью маленького пластилинового шарика соединялся с острым концом гвоздя (сотки). Далее этот детонатор помещался в пластилиновую ванночку, наполненную чернилами. Ванночка сверху закупоривалась так, чтобы снаружи оставалась часть гвоздя со шляпкой. Все, снаряд готов. Запуск его производился следующим образом: проходя по лестнице на втором этаже, мы опускали его в лестничный проем, и он взрывался где то внизу. Последствий мы видеть, естественно, не могли, но обычно слышали реакцию, которую не могу передать вам цензурными словами.
Валера, впоследствии закончил Федоскинскую школу миниатюрной живописи (под Москвой) и стал художником. Он долго работал на местной художественной фабрике «Финифть», а в настоящее время пишет иконы. В мои курсантские годы, когда я в отпуске проезжал через Москву, то посещал и школу живописи и воинскую часть, в которой ему пришлось служить. Эта была пожарная часть в самой Москве. Ее командир, старший лейтенант, принял меня, курсанта, очень тепло. Первое, что он сделал, это отвел меня в столовую, которая больше походила на домашнюю: маленькие столы на четверых, по стенам картины, и накормил меня прекрасным обедом. В память очень запала каша, которая плавала в сливочном масле. Затем командир отпустил Валеру на целый день в увольнение, так что он смог проводить меня на поезд. Про Валеру мой рассказ не закончен, я продолжу его в следующих главах.
Наташа Мальгина. Была девочкой тихой и прилежной. Она переехала из нашего города в Рязань где то в классе восьмом или девятом. Но ее связь с нашим классом не прерывалась. Наверное, мы писали друг другу письма. Иначе откуда я узнал ее рязанский адрес. А он мне пригодился. Уже находясь в военном училище, видимо на первом курсе, мы с моим однокашником, Лешей Грабаревым, зашли к ней в гости. Помню, мы сидели за столом. Не знаю, откуда там взялась бутылка мадеры (или крымского хереса). К концу нашей встречи на столе уже все было съедено и бутылка выпита. Леша спросил меня, сколько капель осталось в бутылке? Я не знал. Он утверждал, что более 100. Далее в течение получаса он выкапывал из этой бутылки по капле все эти 100 капель, и выиграл.
Сейчас он живет в Калининграде. Чувствует себя не очень (сердце). А Наташа уже и не Мальгина, и не знаю где она теперь. Здоровья ей.
Люда Ошанова. Это была собранная и волевая девочка, отличница с большим запасом. Все ей удавалось и все у нее получалось. Она заплетала свои шикарные волосы соломенного цвета в большую толстую косу. Если бы я тогда понимал что-нибудь в женщинах, это бы меня сразило наповал, но, увы. Мама ее тоже работала в нашей школе учителем. Какое то время я сидел с ней за одной партой, и, честно скажу, мне доставалось. Но это был как раз такой случай, когда хороший старт не подразумевал хорошего конца. После школы Люда вышла замуж за Игоря Грудцына. Это был крупный парень из параллельного класса. Он рано умер. После этого, через какое-то время, умер ее ребенок. И Люда сломалась. Она работала в это время завхозом в сельскохозяйственном техникуме. Она стала пить и быстро встретилась со своими близкими.
Оля Земскова. Это была самая красивая и самая спортивная девочка не только в классе, но и, пожалуй, в параллели. Она, кроме всего прочего, посещала спортивную школу, отчего ее фигура, раньше, чем у других девочек стала приобретать привлекательные формы. В спортзале она творила чудеса. Не скажу, крутила ли она «солнце» на турнике, но точно легко и с блеском выполняла любое упражнение. И Оля знала себе цену. Просто так к ней «на хромой кобыле» было не подъехать. Она была замужем. Долго работала тренером в спортшколе. Сейчас работает учителем физкультуры в колледже отраслевых технологий, где до недавнего времени работал и я. Из школы, она пронесла по жизни свой железный характер и бескомпромиссную требовательность. Может это и помешало ей быть счастливой в браке.
Надя Секиотова. Это была тоненькая, хрупкая и смазливая девочка. Она первая из девочек, на кого я обратил свое внимание. На школьном бале, который устроили нам по окончании начальной школы, я захотел пригласить ее на танец. Меня отговорила мама, сказала, что эта девочка плакса (родители на этом балу тоже присутствовали с нами). Видимо мама знала нечто большее, чем могла мне сказать. Скорее всего, у этой девочки была плохая генетика по родителям, так как через некоторое время после школы она загуляла и спилась, затем ослепла. Незадолго до ее смерти, я последний раз видел ее, проходя мимо с работы. Она сидела на пороге своего дома и смотрела потухшими глазами на солнце. Пусть земля ей будет пухом.
