– А ты?

– Что-то аппетит пропал.

Трусливо прячусь в Аришиной комнате, прикрыв за собой дверь.

Резко распахиваю глаза.

Вокруг темно и немного непривычно, и я лихорадочно соображаю, где нахожусь. Но уже через секунду встревоженный мозг успокаивается, вспомнив, что, обиженные и уязвлённые, вырубились мы прямо в комнате дочери, на короткой односпальной кровати.

Потягиваюсь.

Мышцы ноют от неудобной позы сна.

Давненько я здесь не засыпала. Лет шесть, наверное, с тех самых пор, как Аришу отселили в отдельную комнату. Тогда я частенько выключалась вместе с дочкой под собственную сказку и мягкий свет ночника.

Иду в зал, на своё законное место, но Глеб спит, раскинувшись на диване звёздочкой. Даже разложить не удосужился. И я здесь помещусь, если разве что свернусь калачиком в его ногах.

Вздохнув, разворачиваюсь в дверном проёме.

Нет, стоп…

Тихо подхожу к спящему мужу. Нависаю над ним, вглядываясь в расслабленное лицо.

– Глеб? – тихо зову. – Глеб…

Ноль реакции.

Осмелев, медленно запускаю руку под подушку, шарю пальцами в поисках телефона.

Господи, как это низко. Как это некрасиво и подло.

Никогда не думала, что мне придётся опуститься до шпионажа и рыскать в поисках телефона, копаться в переписках и проверять галерею мужа на предмет посторонних женщин на фото.

Но вот я здесь, с застывшим в глазах страхом вытягиваю из-под подушки заветный гаджет.

Это ловушка нашего времени.

Мы доверяем своему телефону все секреты.

Храним там тайные переписки, маскируя в контактах имена любовниц за незамысловатой припиской «Бухгалтер». Некоторые даже ведут личный дневник, доверяя все свои секреты этой ненадёжной чёрной коробочке с проводками и микросхемами.

Забираю телефон Глеба и ухожу на кухню.

Пароль проходит с первого раза, и я мысленно ставлю галочку в пользу мужа, ведь если человеку есть что скрывать, он постарается защитить это всеми способами. Глупо оставлять старый пароль, понимая, что в любой момент тебя могут рассекретить.

Лезу в соцсети. В мессенджеры и сообщения.

Но нигде ничего подозрительного нет.

И даже в переписке с «Люба Бухгалтер» лишь скучные цифры и правки финансовых отчётов.

Никаких интимных фото, горячих фривольных сообщений.

Никаких Марин.

Единственная небольшая деталь, которая хоть чуточку смогла зацепить меня – фото грудничка двухлетней давности.

Чей это ребёнок, я понятия не имею, и мысленно перебираю в голове всех наших семейных друзей, у которых родились дети примерно два года назад.

А такие действительно есть. У нас тогда целый бум рождаемости случился среди знакомых. Что поделать? Карантин… Надо ведь было как-то коротать время.

Успокоившись, закрываю все вкладки.

Ладно, чужой младенец – это хоть и странно, но совсем не то же самое, что девица с голыми сиськами. У меня вот тоже на телефоне есть пара фотографий моих подруг с детьми.

Улыбаюсь тёмному экрану, в котором отражается моё уставшее лицо.

Время почти четыре часа утра.

Глебу скоро на работу. Мне нужно вставать, завтрак ему готовить, а я пол ночи шарахалась и занималась непонятно чем…

Решаю вернуть телефон на место, но в последний момент вновь снимаю его с блокировки и переписываю себе номер риелтора Натальи.

Пускай будет. На всякий случай.

Быть может, Глеб просто сопровождал коллегу на просмотр. Он разбирается в подводных камнях недвижимости и знает, на что обратить внимание. Неудивительно, что кому-то могла понадобиться его консультация.

Удовлетворившись этой легендой, возвращаю телефон Глеба под подушку и ухожу спать в комнату Ариши.

Всю ночь мне снится губастенький младенец. Он агукает, пуская слюнки, а Глеб тискает его и не хочет выпускать из рук, несмотря на мои просьбы.

Ничего криминального. Ничего пугающего.

Но просыпаюсь я с колотящимся в горле сердцем и в самом скверном настроении.

Погода сегодня под стать – серая, дождливая, мрачная.

Умываюсь ледяной водой, похлопывая себя по щекам, чтобы прийти в чувства.

Ставлю чайник.

Наливаю кофе и, отпивая его маленькими глотками, задумчиво пялюсь в окно.

Из зала орёт будильник Глеба, а вскоре и он сам, заспанный и взлохмаченный, появляется на пороге кухни.

Судя по кислому лицу, его хорошее настроение сегодня тоже взяло выходной, и мы, ещё не сказав друг другу ни слова, уже недовольно сопим и выпускаем в воздух флюиды раздражения.

Глеб садится. Вопросительно смотрит на стол.

– Где завтрак?

– И тебе доброе утро.

– Доброе утро. Где завтрак?

– В холодильнике хлеб, колбаса, яйца. Приготовь сам, пожалуйста, у меня голова болит.

И даже врать не приходится – чувствую я себя действительно не очень.

– Не переломилась бы, если б хлеб маслом намазала. Мне сейчас на работу, а ты дома будешь сидеть.

– Я дома тоже не сложа руки сижу. Думаешь, квартира сама себя моет, а ужин сам себя готовит? К тому же, мне три корзины нужно на этой неделе закончить, – ощетиниваюсь я.

Терпеть не могу, когда к женщине начинают относиться, как к функции.

Я ведь тоже человек!

– Дурью не майся, Вер. Лучше бы на нормальную работу устроилась.

Обиженно складываю руки на груди.

Глеб моего увлечения вязанием корзин не разделяет, а мне это приносит удовольствие и неплохой доход. Он не сравнится с зарплатой мужа, конечно, но все мои личные нужды перекрывает – не приходится просить на трусы и колготки у Глеба, и даже получается откладывать копеечку на накопительный счёт.

Муж лезет в холодильник, выставляет на стол продукты.

– Глеб, я вчера случайно на объявление наткнулась… – вру я. Это очередная провокация, чтобы проверить реакцию и успокоить своё разыгравшееся воображение.

– Какое объявление? – Без интереса в голосе спрашивает муж.

– Квартиру продают, недалеко от нас. Новый дом, две комнаты и кухня-гостиная. Цена хорошая, там собственник переезжает в другой город и срочно продаёт ниже рынка.

– И?

– Я подумала, что отложенных нами денег должно хватить.

Глеб резко вскидывает на меня угрюмый взгляд.

– Ты подумала?

– Да. Ты когда вернёшься?

– Откуда?

– С конференции, Глеб.

– А… – растерянно. – В четверг.

– Отлично, потому что я на пятницу договорилась посмотреть.

– Что посмотреть?

– Квартиру, – внимательно слежу за реакцией мужа, за каждым микроизменением его мимики. – Кстати, ты мне скажи точную сумму, которую мы отложили. Может, я ещё какой-нибудь вариант найду, по бюджету подходящий.

Глеб дёргается, роняя ячейку с яйцами со стола. Глубоко и надсадно дышит, метая взглядом молнии.

– В смысле, ты уже договорилась? – Расширяются от возмущения его ноздри. – Умница какая, а! Я в пятницу не могу, у меня дела и работа. Я не ты, дома не сижу. Нет у меня времени по квартирам всяким шляться.

– Ладно, чего ты так кипятишься? – Удивленно пожимаю плечами. – Нет времени, значит, я без тебя посмотрю. С мамой схожу, ей тоже интересно. Тебе на видео всё сниму, потом обсудим. Ты мне просто конкретную сумму скажи, чтобы я знала…

– Вера, – Глеб, уперев руки в край столешницы, нависает надо мной. – Тебя какой петух в жопу клюнул, а? Сидела себе спокойно, и вдруг засуетилась. Сколько денег я не знаю. Не пересчитываю. Лежат себе и лежат. Я тебе вчера русским языком сказал, что не хватит нам на нормальную квартиру. Всё, тема закрыта.

– Но…

– Я сказал, тема закрыта!

Натянуто улыбаясь, я сжимаю челюсти.

Глеб с каждым словом закапывается всё глубже.

И несмотря на то, что прямых доказательств его измены у меня нет, косвенных улик для моей мнительной женской сущности уже предостаточно…

– Приятного аппетита, – резко встаю из-за стола, киваю на растекающиеся по полу склизкие белки яиц. – Свинство за собой убери перед уходом. Я тебе не домработница.