Она заставила себя закрыть глаза. Расслабиться. Именно это ей и требовалось. Однако все ее тело напряглось, как холст, натянутый на деревянную раму.

Подушки по другую сторону от нее слегка сдвинулись. Она вскинула руку и посмотрела вверх.

Тенгрий сидел на краю импровизированной кровати, вцепившись одной рукой в бирюзовую подушку.

— Было бы даже безопаснее, если бы мы лежали в одной постели.

— Хм-м-м… — кивнула она, встретив его взгляд. — Ведь это тебя зарезали в твоей собственной постели. Как он вошел, если двери были заперты?

— Я спал допоздна. Мне приснился довольно яркий сон. На мгновение он показался мне реальным, и я не хотел его отпускать… — Даже в тусклом свете она увидела, как по его полным губам расползается медленная улыбка.

Ее внутренности растаяли.

— Ну, если ты хочешь спать здесь, то места более чем достаточно.

— Особенно если учесть, что ты положила столько подушек… — Он опустился на кровать, почти не отрываясь от края. Подушку он тоже положил.

— Я иногда ворочаюсь во сне, — тихо предложила она. Затем она снова закрыла глаза. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Он приподнял одеяла и скользнул под них.

Нагрузка на подушку изменилась, и его тепло дошло до нее даже с такого расстояния. Ее кожу покалывало, как будто он только что ласкал ее. Энергия заструилась по ее венам. Ей потребовалась почти вся ее сила воли, чтобы держать глаза закрытыми. Возможно, ванна была настолько успокаивающей, что она как будто заснула, и теперь ее тело возмущалось мыслью о том, чтобы поспать еще.

В голове пронеслись образы дня, и она сосредоточилась на том моменте, когда вышла из бессознательного состояния, поняла, что падает, и ухватилась за сталактит. Затем наступил тот страшный момент, когда ее руки соскользнули, но он успел ее поймать.

Именно он услышал ее, когда она звала на помощь, и именно он подхватил ее, когда она упала. Его руки обхватили ее, и она почувствовала себя в такой безопасности, как никогда, возможно, в своей жизни.

И эта потребность в его глазах — что-то пробудилось в ней именно тогда, когда она это вспомнила. Ее пальцы сжались на ключице. Она задрожала.

— Тебе холодно?

Его низкий голос заставил ее задрожать еще сильнее.

— Я просто… просто думаю. Вот и все.

Он переместился на матрасе. Его жар усилился.

— О чем?

Ее нервы покалывало. Что она могла сказать? Она слегка поморщилась, пытаясь устроиться на подушке поудобнее. Как близко он был на самом деле? Она поборола желание протянуть руку и провести пальцами по теплу его руки или груди.

Он спал рядом с ней только для того, чтобы обеспечить ее безопасность.

Внутри нее поднялся смех. Она подавила его. Да. Даже когда он был ближе, пустота между ними казалась непреодолимой. Она снова задрожала.

— Ты уверена, что тебе не холодно?

— Я… — Она пожала плечами. — Неважно… может быть.

Он придвинулся ближе. От него исходило такое тепло, что у нее перехватило дыхание. Она сразу же напряглась: его рука обхватила ее талию, как защитный щит, а его твердое тело оказалось позади нее.

— Это допустимо? Так приемлемо?

— Для меня нет никакой разницы, — как можно спокойнее ответила она. Она даже дернула плечом, как будто это помогало доказать свою правоту. — Если тебе удобно, можешь оставаться в этой позе. Или отодвинуться… Или пододвинуться ближе.

Он улыбался? Почему-то показалось, что он улыбается.

Он придвинулся чуть ближе.

— Мне это нравится, — мягко сказал он. — Ты чувствуешься приятно.

Она попыталась насмехаться, но у нее пересохло во рту.

— И ты тоже, — прошептала она.

Его рука крепче обхватила ее, притягивая к своему твердому телу и согревая не только ее. Но это не меняло реальности происходящего здесь и того, кем он был. Неважно, насколько хорошо он себя чувствовал. И неважно, что ее кожа затрепетала от восторга, когда он придвинулся еще ближе, так что ее ягодицы оказались практически прижаты к его паху.

Подожди.

Нет.

Уже не практически.

Она уткнулась лицом в подушку.

Боль внутри нее усилилась.

Она боролась с желанием оттолкнуть его. Он был, по крайней мере, похож на нага. И он был проклят или что-то в этом роде. Разве уместно, чтобы она испытывала к нему чувства? Какие-то романтические или сексуальные чувства?

— Если тебе это неприятно, — сказал он, его дыхание ласкало ее плечи и шею, — просто скажи мне.

Она снова вздрогнула. Это точно, восемь рас! Ему было хорошо с ней. Она прикусила губу, борясь с ноющим зудом, возникшим внутри нее.

— Рея, — мягко произнес он.

Будь он проклят. Еще одна дрожь прошла по ее телу.

Она уперлась ногами в толстую подушку и отстранилась от него.

— Да? — спросила она так ласково, как только могла.

— Что бы ни случилось, я найду способ уберечь тебя. Я знаю, что это не то же самое, что твой дом, и мне жаль, что ты не можешь вернуться.

Она повернулась. И тут же поняла, что это ставит ее в еще более интимное положение. Она закрыла глаза.

— Это не твоя вина, и я не твоя ответственность, Тенгрий. Я ценю это. Я ценю все, что ты сделал для моей безопасности. Я действительно ценю, но ты не можешь…

Его нос коснулся ее щеки. Он еще больше наклонил голову.

— Ты находишься в моем королевстве. Я намерен, чтобы ты покинула это место так же благополучно, как и вошла в него. И в целости и сохранности, насколько это возможно. И не только потому, что ты гостья.

Нет. Она была скорее захватчиком. Будущая убийца.

Уголки ее рта подернулись легкой улыбкой.

— Мы найдем решение, Тенгрий. Выход есть. — Она прижалась к нему, улегшись на бок.

— Да… — В его голосе не было уверенности. Он тоже опустил голову, его дыхание теперь шевелило ее волосы и ласкало шею. — Я мечтал обнять тебя в этих снах.

Она прикусила губу. У нее было такое же желание. Так много раз.

Он издал низкий рваный вздох.

— Мне очень жаль, Рея. Если бы я был другим, я знаю… Я надеялся, что туман и все, что исходит от Разлома, — это проклятие, а не болезнь. Ведь проклятия можно снять. Каким-то образом. Их можно обратить вспять. Хотя, возможно, и нет, если они не завершены. Не знаю. Раньше я считал, что Проклятие — это доказательство того, что мы можем справиться со всем, что эквивалентно болезни. Мы боролись с ним и победили его. Но этот… этот туман… — Он замолчал на несколько вдохов. — Он уничтожает людей так же, как, как я думал, Затмение уничтожает растения и биомы. Даже если мы остановим его — даже если мы найдем ответ — это может означать, что нам придется двигаться дальше. И… — он вздохнул. — Есть мужчины, женщины и дети, запертые в коме и пытающиеся выжить, а я… — Он наклонил голову вперед, коснувшись носом ее плеча. — Это не имеет значения. Что будет, то будет. После того как мы найдем ответы, нам останется только собирать осколки и надеяться, что их хватит на восстановление.

Она положила свою руку на его.

— Ответы есть. Все получится.

— Я бы хотел, чтобы у меня была возможность избавить тебя от всего этого и отправить обратно домой.

— Даже если бы ты мог, мне не будет безопаснее в другом месте. Этот туман будет распространяться и дальше… — Она провела рукой по его руке, теперь уже более решительно. — Я пришла сюда, чтобы найти способ спасти свою семью. И тебя. Я ничем не могу помочь Саланке дома. Или Тиеро. Но мы найдем способ. Должно быть решение.

Он усмехнулся, но тон его был более печальным.

— А что, если единственное решение ужасно, Солт-Свит?

— Тогда мы приспособимся. Мы найдем способ, чтобы все получилось. Планы и решения иногда приходится менять. Посмотри на меня… — Она пожала плечами, стараясь казаться более игривой в надежде заставить его улыбнуться. — Мой первый план состоял в том, чтобы убить короля нага, которым, судя по всему, являешься ты. И я не из тех, кто строит второстепенные планы. Я делаю наброски тушью. Но из-за тебя я сделала исключение и нашла другое решение.