Это было ужасно. И она не могла остановить это. Но, возможно… В ее голове возникла идея.

— У тебя есть лишняя ручка, чернила и бумага? — спросила Рея, ерзая.

— Этого у нас более чем достаточно, — сказала Гао.

— Я буду слушать истории и сделаю все возможное, чтобы запомнить, но я также могу — я могу попытаться нарисовать портреты тех, кто ушел из жизни или был изменен. Ты можешь описать их или рассказать мне о них.

Гао поджала тонкие губы, затем кивнула.

— Да, это было бы полезно. — Она пододвинула к себе потрескавшийся стул и жестом указала ей. — Садись. Слушай и рисуй. Мы будем делать это в перерывах между заданиями.

20. Погибель

Меньше всего Тенгрий хотел услышать, что еще двое сломлены. Он поспешил прочь вместе с Муру. Муру с трудом поспевал за ним.

— Где это случилось? — спросил Тенгрий.

— В Подземелье G. Прямо у входа. Это Ибан и Далго.

Креспа. Ибан был заперт в форме человека-волка с неровными руками и когтями, такими зазубренными, что он часто резался. А Далго превратился в кислотного кусаку. Если они не уничтожат друг друга, то могут сами всех убить.

— Мы поймали их в ловушку, но с учетом того, что Далго вырабатывает яд, долго это не продлится, — продолжал Муру.

Нет, не продолжится.

Тенгрий ускорил шаг. Достигнув лестницы, он практически соскользнул по ней, даже не высунув руку, чтобы замедлить шаг, упираясь в стену. Даже с такого расстояния из подземелья доносились вопли и крики. Металл стонал и лязгал.

Когда он приблизился к зарешеченным дверям, стражник открыл их, а затем вернулся к своим обязанностям. Тенгрий взял из оружейного шкафчика трезубец и продолжил путь по скользкой каменной дорожке. Дополнительные подземелья пришлось вырезать как можно быстрее, чтобы приютить тех, кто сошел с ума, прежде чем они успеют причинить вред кому-либо еще.

Промозглый холодный воздух витал вокруг него, неся с собой запахи крови, желчи, адреналина и пота, а также ужасный укус кислоты Далго. Факелы мерцали, тени тянулись и ползли по стене.

Неземной вопль разорвал воздух. Он внутренне скривился. Далго. Муру вздрогнул и попятился, пока Тенгрий шел к последней двери.

Элтко стоял у укрепленной двери в сопровождении трех охранников. Последний барьер перед Подземельем G.

— Они не совсем сотрудничают, но пытались атаковать в унисон, — сказал он. Его зеленые глаза сузились. — Иногда они узнают дверь и атакуют ее. В других случаях они атакуют стены. В любом случае они сбегут, а Далго, по крайней мере, нельзя допустить, чтобы так продолжалось. Куда бы мы его ни поместили, он все равно выберется.

Престарелый кузнец, превратившийся в кислотного кусаку, несомненно, стал тяжелым ударом для их общества. Его любили, он был одним из самых мягких основателей. В результате пульсации Разлома он лишился возможности пользоваться руками. Теперь, когда он лишился разума, он был опаснее почти всех в этом подземелье.

Сквозь прорези в двери Тенгрий разглядел, как Далго грызет камни и прутья. Его лицо больше не имело никакого сходства с тем, кем он был раньше. Глаза скрылись в глубоких слоях кожи, а челюсти стали толстыми и квадратными, с огромными клыками. Его руки больше походили на копыта, заостренные и крепкие, но бесполезные для большинства задач, которые обычно ставит перед собой человек. Сконцентрировавшись на переключении, он смог вернуть себе зрение, а также руки и пальцы. Но, судя по его виду, это тоже было утрачено.

Ибан, молодой портной, был почти неузнаваем, раскачиваясь взад-вперед в какой-то деформированной форме человека-волка. Зазубренные когти, торчащие из его ногтей, волочились по неровному каменному полу. Его голова двигалась вперед-назад, покрасневшие глаза моргали, когда он дергался.

— Мы знаем, что произошло? — спросил Тенгрий. — Что стало причиной этого? Мы находимся в нескольких часах от пульсации Разлома. Есть ли на этот раз какие-нибудь дополнительные подсказки или симптомы?

Элтко покачал головой, его взгляд вернулся к нему. Его вертикальные зрачки сузились.

— То, что вызвало это, вызвало и все остальное. На этот раз выбора нет, Ваше Величество. Их нужно убить. — Он указал на одного из стражников, который держал короткий лук. — У нас есть стрелы и яд. Это будет быстро.

— Ты привел меня сюда, чтобы я приказал казнить их?

— Ваш приказ, — спокойно ответил Элтко. — Никому не должно быть причинено вреда, если это возможно. Но в данном случае из-за того, кем он стал, те, кто отправится их сдерживать, подвергнутся еще большему риску. Возможно, даже смертью. Переломов и так слишком много. И если это увеличение числа разрывов — следующая фаза пульсации Разлома и самого тумана, то в ближайшие циклы нам будет гораздо хуже. Далго случайно вытащил Ибана и прогрыз путь сюда.

Трое стражников слушали, крепко сжимая оружие.

— Нет, — сказал Тенгрий. — Далго был хорошим человеком. Он не сделал бы этого добровольно. Мы удержим его, а затем свяжем ему челюсти. Остальное определим потом. Возможно, это не удастся сделать, не нанеся ему увечий, но увечья лучше, чем верная смерть. Если вы все боитесь, я войду. Откройте дверь по моему знаку. Затем быстро закройте ее за мной.

Он крепче сжал трезубец, пока они готовились.

Когда оба отвернулись, он кивнул охраннику. Тот толкнул дверь, и Тенгрий проскочил внутрь. Вход в Подземелье G был высечен из камня и спроектирован так, чтобы над и сбоку от двери было достаточно места. Бой — единственное, в чем он был особенно искусен до прихода Разлома. Никто не мог превзойти его на турнирах. Даже его собственный отец. Его особый набор умений состоял из скорости, силы и бесшумности.

Эти двое даже не подозревали, что их ждет и насколько хуже может быть.

Он ударил Ибана хвостом в грудь, отбросив его к стене. Когти человека-волка впились в его чешую, когда Ибан издал придушенный вой. Горячая боль пронзила хвост Тенгрия и поднялась по позвоночнику, но он снова ударил Ибана и расплющил его, прежде чем повернуться к Далго.

Далго вывернулся из сталактита. Его огромные челюсти щелкали и клацали. Кислотная слюна ударилась о камни и с шипением взлетела в воздух.

Тенгрий отшатнулся, из его уст вырвалось гортанное рычание. Он взмахнул трезубцем и ударил Далго в грудь. Далго отшатнулся назад, а затем шарахнулся в сторону. Его челюсти сомкнулись. Ибан откинул голову назад и завыл.

На этот раз Тенгрий отбросил человека-волка к стене рядом с дверью в подземелье. Он ударился о камень с тяжелым треском.

Дверь с треском распахнулась, и двое стражников вбежали внутрь и набросились на него. Они связали руки и запястья Ибана кандалами и надели на его рваные челюсти намордник. Ибан попытался завыть, но это было не более чем хныканье. Двое стражников потащили его прочь, а третий прикрыл дверь. Элтко настороженно наблюдал за происходящим.

Тенгрий отпрыгнул в сторону, когда Далго бросился на него. Огромные копыта тяжело стучали по камню.

— Ты все еще там, Далго, — сказал он, скорее для себя, чем для Далго. — Ты не совсем ушел. Я знаю, что нет. Ты найдешь способ вернуться и снова заниматься любимым делом. Ты, Ибан, и все остальные. Здесь никто не потерян.

Далго зарычал. Он зашатался, а затем снова бросился в атаку. Несколько капель кислоты ударили Тенгрия в бок. Он отскочил в сторону и снова ударил Далго, но тут Тенгрий царапать бок, пытаясь не дать кислоте проникнуть глубже. Он направил свое исцеление прямо в эти места, хотя кислота впивалась в его плоть, словно ножи.

Проще было бы дать ему умереть. Приказать охраннику просто пристрелить его. В его выражении лица и голосе не осталось и следа человечности.

Ярость скопилась в животе Тенгрия и прожгла его мышцы. Нет. Нет! Далго должен быть там. Как и Ибан. Как и каждый из его людей должен быть там. Оставалось только держаться. Так же, как он держался, когда безумие захватило его!

Развернувшись, Тенгрий ударил Далго хвостом по голове. Кузнец зашатался.