– Чтоб только он и больше никто!

– Молодец… Продолжаю!

Бутурлин оставил весь свой насмешливоигривый тон и слушал с большим вниманием – маркиза говорила об очень серьезных и важных вещах, комментируя умно и по делу – вот вам и глупенькая красотка! Впрочем, дурой ДагмараФедерика Линнстад никогда и не была, лишь прикидывалась. Вообще же, наученный жизнью Никита Петрович давно уже понял, что умных женщин на свете ничуть не меньше, чем умных мужчин – примерно одинаково. Просто, дамы часто не выставляют свой ум напоказ – пользуются другими средствами…

– Вот так и появилась Шведская Африканская компания. А директоромуправляющим был назначен тот самый Хенрик Карлофф, о котором ты спрашиваешь. Он и высадился на побережье, названном Золотой Берег. Купил у местного чернокожего короля землицу, где и настроил крепостей и торговых факторий. Форт Вильям, форт Кристианборг… да много. И стал губернатором! Все просто.

– А что, кроме шведов да чернокожих королей, там больше никого и нету? – ничтоже сумняшеся, уточнил Бутурлин. Просто уточнил…

– Ты что – ребенок? – ДагмараФедерика непритворно ахнула и всплеснула руками. – Золото! Слоновая кость. Рабы! И никого нету? Да свято место пусто не бывает! Там и португальцы, и французы, и англичане, голландцы… Курляндцы даже! Ой, их герцог Якоб – такая душка! Ну, и мы там тоже! Датская ВестИндская компания, фактории… Крепостей, насколько я знаю, пока что нету…

– Будут! – выслушав, безапелляционно заявил Никита Петрович…

Сказал и тут же прикусил язык. Слишком уж умна была собеседница…

– А с Карлоффом дурная история вышла… Да все знают…

– Я – нет, – капитан обиженно поджал губы. – Ты не рассказывала.

– А ты и не спрашивал. Налейка вина!

О Карлоффе, впрочем, было известно не столь уж и много. Только то, что пару лет назад его за какието проделки, а, скорее, в результате интриг, турнули с должности управляющего, новым же был назначен некий шведский дворянин с немецкими корнями – Йохан Филипп фон Крузенштерн, или, на шведский манер – Крузенштерна.

Все это тоже рассказала любвеобильная маркиза и даже обещалась пригласить беглеца на первую же свою ассамблею – то есть уже послезавтра.

– Ну, раз уж он тебе зачемто нужен… Да и самой любопытно взглянуть. Говорят, он поселился в богатом доме на улице Ювелиров! Недалеко от Королевской площади… Вместе с семьей… Супруга его, говорят, прихворнула…

Возвращаясь домой, Бутурлин нос к носу столкнулся с Кристиной – девушка, все в том же скромном наряде, как раз выходила из таверны. И, увидав Никиту Петровича, немного смутилась, что, в общемто, было не оченьто ей свойственно, насколько успел узнать бравый моряк.

– Спасибо за Одноглазого, – приподняв шляпу, улыбнулся капитан. – Твой зеленщик предупредил. Непонятно, зачем ты ему про меня рассказала?

– И – показала, – жрица любви хлопнула пышными ресницами. – Чтоб, если что – всегда мог помочь. Ты, господин капитан, человек хороший. А хорошие люди должны помогать друг другу, ведь так? Сегодня я тебе, завтра ты мне…

Бутурлин прикрыл глаза: ну, вот оно – объяснение… Только какоето уж чересчур простоватое. Так и жизнь не такая уж сложная! Хотя у кого как…

– Я загляну в понедельник? – прощаясь, напросилась гетера. – Пару далеров приготовь.

Вот так вот! Дружба – дружбой, а табачок врозь! Все правильно – денежки любят счет, а юная Кристина – денежки.

Может, познакомить ее с Карлоффом? Чтоб, так сказать поближе узнала… А что? Неплохая мысль. Правда, сперва самому бы познакомиться с беглецом. Но это уже скоро. И еще не забыть запросить аудиенции в морском ведомстве – както надо обосновать поход «Глюкштадта» к знойным африканским берегам. Ну, тут можно не беспокоиться – за обоснованием дело не станет! Адмирал барон Лукас Миккель Йохансен шведов не жалует и, конечно, не будет против, если «Глюкштадт» перережет шведский ручеек с золотом и слоновой костью.

Хотя может и заартачиться – в зависимости от того, какие нынче веяния! Хоть и нет официальной войны, а нападения шведов на Копенгаген можно ожидать со дня на день – по крайней мере, Его величество король Дании Фредерик именно так и предполагал, и это не было большой тайной. Собравшийся еще в феврале этого года Государственный Совет королевства выделил значительные средства для мобилизации и на другие военные расходы. В апреле же Его величество получил согласие Совета на атаку шведских территорий, а первого июня Фредерик подписал манифест, объясняющий необходимость ведения войны со Швецией, которая лишь формально пока что не была объявлена.

Все это Бутурлин знал наверняка, от того же маркиза Линнстада, да и от многих других лиц в Морском ведомстве. В воздухе пахло новой войной – и тут каждый корабль был на счету! Тем более, такой быстрый фрегат, как «Глюкштадт». Могли и не отпустить в Африку. А тогда нужно будет подключать «тяжелую артиллерию», так сказать – мортиры: дипломатию! Если сам государь Российский Алексей Михайлович, да продлит Господь его годы, напишет послание королю Федерику, то все будет так, как попросит русский царь! В концето концов – всегото один корабль… Тем более, что с Данией сейчас мало кто дружит – англичане воротят нос, голландцы же почти отрыто поддерживают шведов. Французы… ну, их король Людовик пока что в полную власть не вошел… Юноша! Все тешится с девками… Остается одна Россия! Самый верный союзник. Так что, рано или поздно, а Шведская Африка от «Глюкштадта» никуда не денется… Вернее, он от нее. Рано или поздно, не мытьем, так катаньем!

На ассамблею Никита Петрович явился при полном параде – в сиреневом своем костюме с кружевным воротом, в новых поскрипывающих туфлях с модными пряжками и бантами. Густая темнорусая шевелюра тщательно завита – не хуже парика, ослепительно белая сорочка – навыпуск – торчала снизу изпод коротенькой курточки – весты, украшенной желтой шелковой бахромой и серебряными пуговицами. А вот перевязь Бутурлин оставил старую, безо всяких украшений, да и висевшая на ней шпага была отнюдь не придворной… Чтобы каждому видно было – перед ним человек, хоть и галантный, но чрезвычайно серьезный!

– Ах, господин Хеллен!

Девушки и дамы радостно ахнули – Никита Петрович не без оснований считался завзятым танцором, в отличие от многих прочих – модные французские и польские танцы в Дании еще танцевали не все, не хватало учителей.

Перецеловав ручки дамам и хозяйке, Бутурлин поклонился хозяину, старому маркизу, и обступившим его гостям, в числе которых оказался и незнакомец – среднего роста, плечистый и, по всему, весьма энергичный господин, выглядевший чуть постарше Никиты. Несколько вытянутое, впрочем, довольно приятное лицо, с длинным носом и тонкими губами обрамляла рыжеватая шевелюра – явно не парик, как и в случае с капитаном «Глюкштадта». Небольшие усы, волосы прямые, стриженные в кружок. Темный камзол с золочеными пуговицами, простой белый воротник без кружев. Разрезные, ниже колен, штаны тоже застегивались на пуговицы, как и карманы… Такие штаны с застегивающимися на пуговички карманами обычно носили в Швеции…

Неужели ж это…

– Разрешите представить вам славного капитана Ника ван Хеллена! – вытянул руку старый маркиз. – Бранденбуржца на русской службе и нашего верного союзника!

Приложив руку к сердцу, Бутурлин галантно поклонился.

– А это – господин Хенрик Карлофф, генерал и шведский изгнанник… весьма уважаемый человек!

– Клянусь, они пожалеют! – не сдержался Карлофф.

И тут же натянул улыбку:

– Рад знакомству, господин капитан!

– И я, господин генерал!

Швед вдруг засмеялся:

– Ну, генерал – это скорей, лишь военный эквивалент моего статского звания…

Долго говорить им не дали. По знаку очаровательнейшей хозяйки – о, как ей шло это светлозеленое платье и бриллиантовое колье! – дожидавшиеся в углу музыканты грянули полонез! Именно этим танцем всегда начинался бал! И танцевали – все! Уж, кто как умел – этакое шествие по залу…