– Ладно, посмотрим ещё раз, – пробормотал он, доставая лупу и бумагу для заметок.

Он снова принялся читать, но на этот раз его взгляд задержался на одной детали, которая раньше ускользала от внимания. Между строк, на первый взгляд написанных аккадским, мелькали символы, напоминавшие древний язык, известный ему только по слухам – протосинайский.

– Но это невозможно… – прошептал Эдгар.

Протосинайский язык был одной из самых загадочных форм письма в истории, использовавшихся древними цивилизациями на заре письменности. Связь между двумя системами была неочевидной, но теперь он понял: текст написан как полилингвистическая головоломка, а каждый слой скрывает дополнительное значение.

Поздним вечером Эдгар решил сделать перерыв и выйти на свежий воздух. Университетский двор, обычно оживлённый, теперь был пуст. Лишь холодный ветер шуршал опавшими листьями. Он остановился у старого фонтана, который, по легенде, стоял здесь ещё с основания университета.

Он достал из кармана записную книжку и карандаш. Мысли о протосинайских символах не давали покоя. Он начал зарисовывать повторяющиеся знаки, когда вдруг почувствовал, как что-то холодное коснулось его шеи. Эдгар вздрогнул и обернулся, но за спиной никого не оказалось.

Ветер усилился, и вместе с ним послышался едва уловимый шепот. Слова были невнятными, словно доносились из другого времени и пространства.

– Vigilia… aperi portas… vigilia…

Эдгар замер. Эти слова звучали не только на латыни, но и на аккадском. Он слышал их прежде – в манускриптах, в книге, но теперь они исходили откуда-то из самой ночи.

Он резко захлопнул блокнот и направился обратно в здание, стараясь успокоить учащённое сердцебиение. Однако, когда он вернулся в свой кабинет, его ждало новое потрясение.

На столе лежал пергамент, но теперь поверх текста кто-то чернилами добавил символы, которых раньше не было.

– Кто это сделал? – прошептал Эдгар, медленно подходя к столу.

Символы складывались в изображение странного дерева с переплетёнными корнями и ветвями, как будто всё живое соединено в единую сеть. Под рисунком шли слова на аккадском:

– “Когда дерево даст плод, двери откроются. Бди, ибо они уже смотрят”.

Эдгар чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Кто-то, или что-то, явно играло с ним в какую-то свою игру.

На следующее утро он первым делом отправился к единственному человеку, который мог помочь. Его друг и коллега, доктор Томас Эбнер, был специалистом по древним языкам и символике. Томас жил недалеко от университета, в старом доме, заваленном книгами и артефактами.

– Эдгар, – приветствовал его Томас, открывая дверь. – Ты выглядишь так, словно столкнулся с призраком.

– Возможно, ты прав, – ответил Эдгар, входя в дом. – Мне нужна твоя помощь.

Они сели за старый стол в кабинете Томаса, и Эдгар выложил перед ним пергаменты.

– Это… невозможно, – пробормотал Томас, изучая текст. – Аккадский с протосинайским… Ты понимаешь, что держишь в руках?

Эдгар кивнул.

– Я знаю, что это важно. Но мне нужно больше времени, чтобы понять, что именно.

Томас задумчиво потер подбородок.

– Если эти тексты настоящие, то ты нашёл нечто невероятное. Но будь осторожен, Эдгар. Такие вещи просто так не передают.

Эдгар снова почувствовал ту же тревогу, что и ночью. Он знал: это только начало, и его ждёт нечто большее, чем он мог представить.

Отголоски прошлого из детства.

Когда Эдгар вернулся домой вечером, он чувствовал себя измотанным. Странности последних дней заставляли его копаться в своей памяти, но ничего особенного не всплывало. Он был обычным историком, посвятившим свою жизнь изучению древностей. Или… всё-таки не совсем?

Он сел за рабочий стол и снова развернул манускрипт. Взгляд упал на символ, который почему-то вызывал смутное ощущение чего-то знакомого. Это было нечто вроде трилистника, вписанного в круг.

– Я где-то уже видел это… – пробормотал Эдгар.

Образы из детства мелькнули перед глазами: летний день, старая книга в руках его отца, и этот символ на обложке.

Эдгару было всего десять лет, когда его отец впервые показал ему странный фолиант. Это была старая, потёртая книга, запертая на латунный замок.

– Что это, папа? – спросил он тогда, протягивая руку к обложке.

– Семейная реликвия, – ответил отец, быстро убрав книгу. – Она слишком старая и хрупкая для игр, Эдгар.

Но мальчик чувствовал, что отец что-то недоговаривает. Эту книгу он никогда больше не видел, но воспоминание о ней преследовало его всю жизнь.

Отец часто говорил о важности знания и предостерегал:

– Некоторое знание – опасно. Оно может открыть не только двери к знаниям, но и тьму, от которой лучше держаться подальше.

Эдгар резко поднялся и направился к старому сундуку в углу комнаты. Это был последний подарок от его отца, переданный много лет назад, незадолго до его смерти. Внутри хранились старые фотографии, письма и вещи, которые отец считал важными.

На дне сундука лежал небольшой деревянный ящик. Эдгар открыл его и замер. Перед ним лежала та самая книга из детства. Латунный замок давно потускнел, но не смотря на это открыть её было легко.

На первой странице он увидел знакомый символ трилистника в круге, а ниже надпись на латыни:

“Custos Arboris” – "Хранитель Древа".

Эдгар перевернул страницу и увидел текст, который почти полностью совпадал с тем, что было написано на манускриптах. Только здесь была добавлена фраза:

– “Тот, кто несёт знание, несёт и бремя. Врата откроются лишь для избранного.”

Его сердце забилось быстрее.

– Отец знал об этом. Но почему он ничего не рассказал?

Тут же он вспомнил ещё одно: отец часто работал в библиотеке университета, которую Эдгар так любил. Возможно, там могли храниться дополнительные подсказки.

Тайна, спрятанная в стенах

На следующее утро Эдгар отправился в университетскую библиотеку с новым чувством решимости. Он не мог игнорировать тот факт, что его отец каким-то образом был связан с манускриптами. Но где искать подтверждение?

Библиотека была ещё пустой, когда он вошёл. Огромные окна пропускали мягкий утренний свет, озаряющий старые деревянные полки. Эдгар направился к архивному отделу, где хранились редкие рукописи и записи, доступ к которым был ограничен.

Ему потребовалось время, чтобы найти карточку с упоминанием фамилии его отца – Эдвард Уинслоу. К его удивлению, отец действительно числился в каталоге исследователей, работавших в архивах более тридцати лет назад.

Среди записей он обнаружил старую папку. Внутри оказались потрёпанные листы с заметками отца, набросками схем и копиями символов, которые Эдгар уже видел на манускриптах. Внизу одной из страниц была надпись:

“Комната 14. Хранитель молчит. Знание должно остаться скрытым.”

– Комната 14? – пробормотал Эдгар, пытаясь понять, о чём идёт речь.

Эдгар знал, что архивы в библиотеке не ограничивались главными залами. Под зданием существовало несколько потайных комнат, построенных в начале XX века для хранения ценностей. Многие из них давно были заброшены, но, кажется, отец намекал на одну из них.

Он отправился в нижний уровень библиотеки, взяв с собой ключ-карту, предоставленную ему как сотруднику университета. Подвал был холодным и мрачным, воздух густой, с запахом сырости.

Комнаты были пронумерованы, и он вскоре нашёл дверь с номером 14. Она выглядела неприметной, но закрывалась на старинный механический замок, который явно не использовали десятилетиями.