Радан неподвижно сидел на ветке урханцириуса, следя жёлтыми глазами за спокойно идущим к нему шише. Джерит вонзился в шею травоядного, пробив артерию. Животное сделало попытку побежать, но в первом же прыжке потеряло ориентацию и, ударившись о ствол, медленно осело. Угзи несколько секунд продолжал вслушиваться в лес, прежде чем спуститься, и забрал добычу. Он успел собрать все целебные травы, чтобы вылечить страшную рану своего нового друга. Хотя, пока другом слепого нихмира не назовешь. Радан внезапно подумал, а не совершил ли он ошибку, произнеся над спящим войори клятву семейственности? Не будет ли он теперь всю жизнь нянчиться с ним? Обратного пути нет. Клятва угзи связывает кровь обоих. Клятву слышит Сердце и соединяет войори и его угзи на всю жизнь.

Услышав зов клана, Радан испуганно метнулся в крону и затих, прижимая к груди шише. Он ещё не давал клятву клану. Если он сбежит, его найдут и накажут. Кот тихо вздохнул. Надо возвращаться домой, но бросить нихмира одного он не мог. Ночью лес снова заполнится угзи. Они будут искать его, проверяя все пещеры, каждый камень и дерево. Вернуться придётся сегодня до заката. С шише. Где взять второго? Их осталось мало в этом лесу. Звери уходят на юг, чувствуя приближение зимы.

Радан замер. Удача снова улыбнулась ему – второй шише!

Кот медленно отложил добычу и потянулся за дротом, стреляя ушами и не отводя суженных зрачков с травоядного.

– Мне нужно уходить, – Радан сбросил на пол пещеры туши шише и присел рядом, оглядывая пропитанную кровью повязку на ноге нихмира. – Ты справишься без меня, сапфир? Я завтра попытаюсь прийти сюда снова.

– Да, – нихмир содрогался от озноба.

– Я сейчас зашью тебе рану. Будет очень больно. Другого выхода у нас нет. Меня ищет весь клан. Вот, возьми.

В руку Дхавала толкнулся стержень рукоятки кинжала.

– Зачем? – едва сдерживая лихорадочный стук зубов, выдавил юноша.

– Зажми в зубах и не ори, пока буду зашивать тебе рану и делать перевязку.

Такой адской боли Дхавал никогда не испытывал, но стойко терпел, периодически рыча.

– Все, Сапфир, отдыхай. Думаю, ты знаешь, как свежевать мясо и приготовить его на огне. Костёр ночью не разводи. Только днём. Понял?

Дхавал облизнул пересохшие губы и обессиленно кивнул, закрываясь крыльями.

– Где ты был? – Ихелион ухватил его за шиворот и встряхнул, глядя проницательными глазами в испуганные глаза юного угзи.

– На охоте, вожак. Мама разве не сказала?

Ихелион кинул на шише удовлетворительный взгляд и отшвырнул Радана в сторону.

– Тебя искал Тиарра. Ты запутал следы.

– Гирды гнали добычу в ущелье, поэтому я предпринял меры, чтобы они не вышли на мой след, если их охота не удастся.

Ихелион потерял к нему интерес и углубился в свой новенький портативный компьютер, изучая поступающие со всего Войора задания и выбирая из них самые оплачиваемые и опасные. Он уже знал, кого из своих угзи посылать, и на какие задания.

Радан сглотнул и, бросив любопытный взгляд через широкое плечо мастера. Задания просто сыпались. Что происходит?

– Мастер, на Войоре, что, война?

– Не совсем, малыш. На некоторых континентах началась война за ресурсы. Они воюют, а мы зарабатываем деньги и репутацию. Скоро мы выберемся из этих пещер, дружок. Я так думаю, что в скором времени, мне удастся подмять соседний клан и забрать их угзи нам. Расширяя наши силы, мы сможем большего добиться. А теперь ступай. Не отвлекай меня. На следующую охоту пойдешь с Тиаррой. Он злится на тебя. – Мастер хохотнул.

Радан отвернулся и пошёл в свою нишу.

– Как, кстати, твоя кровь? – Ихелион не повернул головы.

Радан не понял вопроса.

– Кровь?

– Ты же принёс клятву войори. Ты должен его чувствовать. Он жив?

– Вроде да, – Радан тревожно свернулся в гнезде, нервно скребя когтями по каменному полу, свесив руку.

Ихелион бросил на сверкающие жёлтые глаза в темноте насмешливый взгляд.

– Как сдохнет, скажи. Тессеракты ускоряют движение. Я должен быть в курсе всего, малыш.

– Хорошо, мастер, – Радан испуганно прикрыл голову хвостом и замер, вслушиваясь в своё сердцебиение. Оно не должно выдать его страха. Предводитель решил избавиться от слепого ученика? Или задумал что-то плохое?

На рассвете его поднял напарник.

– Пошли, вожак послал на охоту. Клану нужна еда. Я обнаружил стаю пеннотов. Повеселимся, брат?

– Ага, – Радан без желания натянул ремни ранца на плечи и поплёлся за напарником.

Они не стали прыгать на листья либриуса, а пошли кривой тропой вниз, чтобы свернуть на север. Радан с досадой оглянулся на юго-запад. Там пещера, скрывающая сапфира. Как избавиться от партнёра?

– Скажи, а каково быть семейным угзи, Радан? – Тиарра балансировал на старом, упавшем дереве сотуса и стриг ушами воздух.

– Будто у тебя ничего не было в груди, а потом появилась полнота. Будто появилась цель в жизни, что ли. Не знаю, как сказать. Голос мыслей в голове, его дыхание и сердцебиение придаёт силы. Даже мускулы стали расти.

– Да ну? – Тиарра подскочил ближе и, сверкая весёлыми глазами, потянул руку друга. – И правда. Как такое возможно? У тебя даже шерсть меняет цвет. Ты становишься чёрно-серебристым. Круто! А ты видел свои зубы? Они тоже растут! С ума сойти! А эти кисточки на ушах! Ты меняешься очень быстро, Радан. Тебе не больно?

“Больно” – хотел ответить угзи, но отвернулся. Он чувствует, что Сапфиру совсем плохо.

– Послушай, Тиарра, мне нужно уйти. Ты сможешь охотиться без меня?

– Куда ты собрался? – рыжий напарник внезапно остановился и уставился ему в лицо, подозрительно сощурив зелёные глаза. – Я вчера потерял тебя из виду, и ты опять за своё?

– Мне очень нужно.

– Я отвернусь, – не понял Тиарра.

– Нет. Мне нужно уйти на несколько часов.

Рыжий угзи сердито засопел. Он был старше и нёс ответственность за них обоих.

– Ты нашёл своего слепого крылача?

– Да. Он ранен. Гирды едва не убили его вчера. Не говори ничего предводителю. Пожалуйста. Сапфир мне нужен, а я ему. Он мой семейный войори.

Тиарра отвёл глаза. Он слышал, что угзи умирают, потеряв своих войори крови. А он не хотел, чтобы его брат гнезда умер.

– Нам нельзя разлучаться, – выдавил он. – Если я встречу соклановцев, и они не увидят тебя со мной, нас накажут обоих. Я иду с тобой.

– Ты не убьешь Сапфира?

– Нет. Одного не могу понять, зачем ты взял в свою кровь слепого нихмира? От него же никакого толка!

– Его неон.

Тиарра непонимающе шагал следом, сбивая нервным хвостом листья с кустарников.

– А что с его неоном не так?

– Это королевский неон. И его очень много. Так много, что я никогда ничего подобного не видел.

– Да-а-а, – протянул Тиарра. – Мне не увидеть его неон, пока я не стану его семейным угзи. Мне известно об этом. Но рисковать не стану. Я покараулю тебя, пока ты посмотришь, что там с твоим слепым нихмиром.

– Спасибо, друг, – Радан облегчённо вздохнул, поднимаясь по уклону на юг. – Нам надо ускориться. Ему плохо.

– Что за рана у него? – прыгая следом по кронам, поинтересовался Тиарра.

– Вся нога до кости. Я зашил. Но, кажется, у него началась лихорадка.

– Подожди меня здесь. Я сейчас, – рыжий угзи скользнул по стволу вниз и вернулся, сжимая в зубах плотный пучок тонких трав с жёлтыми цветами. – Вперед, Радан. Это поможет ему.

– Что это?

– Трава и корень аркониса, – Тиарра быстро сунул траву за пазуху и вошел в ускорение. – Трава богини Огли. Есть легенда, что враг принёс такую траву богине, чтобы исцелить её и взять замуж. Но она уже была с богом Вардаром.

– Откуда эта история? – удивился Радан, перепрыгивая упавшее бревно.

– Мама много историй знает о богах Огли и Вардаре. А ещё она читала письмена в Библиотеке о боге Сатталахе. Он так, вообще, чокнутый мужик был. Представляешь, избороздил несколько миров со своим семейственником Иллионсом, чтобы остановить экспансию смердов и их родителей – жуков Фердмах. А в итоге того, помер где-то у Бездны.