– Я сегодня был у Серафима, – продолжил я. – Он нарисовал натюрморт из планет какой-то специальной краской, и еще он теперь спит в палатке на балконе.

– Потому что променял кровать на очередной мольберт? – произнес дед и отпил немного из своей кружки.

– Нет, кровать все еще на месте, а вот с матрасом что-то произошло.

– Изрисовал во всех смыслах этого слова.

– Ну, плед точно изрисовал, но получилось очень неплохо.

– В этом я не сомневаюсь. А пейзажи он все еще пишет?

– На холстах ничего такого не видел. Думаю, он сейчас в очередном творческом поиске, – предположил я и потянулся к овсяному печенью.

Послышались торопливые шаги, и моя нога почувствовала, как о нее потерся кот. Это был Апельсин, огромный рыжий кот дедушки, он предпочел умереть вместе с ним и тоже стал обитателем этого сна. Они оба однажды просто заснули и не проснулись, оставив меня совсем одного в реальном мире. Они и перестали стареть с тех пор, у деда перестало прибавляться седых волос, а Апельсин оставался весьма энергичным представителем кошачьих.

Впервые я обнаружил, что являюсь хозяином собственных снов, когда впервые лег спать в общежитии. Я думал, что вообще не смогу заснуть, но в итоге погрузился в сон, в котором внезапно оказался на кухне, где мы с дедом часто проводили время. Все казалось слишком реальным, но этого не могло быть, я помнил, что должен был лежать на старой скрипучей кровати, но почему-то находился дома. Сначала было темно, но потом зажегся свет, а мои ступни почувствовали лапы кота, который имел привычку становиться на ноги. Я опустил взгляд вниз, и я даже не был в шоке от того, что увидел Апельсина, я просто был счастлив. Я опустился на корточки, чтобы погладить его. Он, как и всегда, был ласков и мурчал, когда мои пальцы теребили его уши.

– Как я понимаю, у нас гости, – послышался знакомый голос.

Я поднял взгляд и увидел своего деда, он стоял у плиты, на которой был почти готов омлет.

– Привет, ты голоден? – спросил он у меня.

– Дед? – неуверенно произнес я, поднимаясь.

– Я должен тебе кое-что рассказать, Симон, кое-что очень важное, – продолжил он.

Он разделил омлет пополам, следом две его порции сами улеглись на тарелки, которые поднялись в воздух и поспешили на стол, за которым мы с дедом разместились. Он при жизни часто его готовил, но я и представить не мог, что он все еще будет готовить его после своей кончины. Я сидел за столом, передо мной стояла тарелка, а напротив сидел дед. И я знал, что это был он, хоть и помнил все, что произошло в реальности.

– Где мы? – спросил я, продолжая изучать обстановку, которая и так была мне до боли знакома.

– Это место только выглядит, как наша кухня, – начал дед.

– Но не может же быть еще одного такого дома, ты же сам его построил? – произнес я, начиная переживать.

– Может, здесь все может быть.

– Это же все реально? – перебил я.

– Нет, на самом деле ты сейчас спишь, а это твой сон, – продолжил дед.

– Но все так реально? Я даже чувствую запахи, – сказал я, уставившись на омлет.

– В реальности посуда тоже может летать? – спросил он у меня, когда перед нами приземлились две чашки. – В каком-то смысле мы сейчас в твоей голове, в твоем сознании.

– Мое сознание – наш дом? – удивился я.

– Это только часть его. И так вышло, что я остался в нем.

И мы оба замолкли на пару минут, не зная, как продолжить этот странный разговор. Я помнил, как обнаружил его мертвым в собственной пастели, дед тоже понимал, что мертв. Он выглядел точно так же, как и в последний день своей жизни. На нем была даже та же одежда – черные брюки и тонкий серый свитер. У него были такие же зеленые глаза, как и у меня, а если бы он не подстригся коротко, было бы заметно, что у него тоже вились волосы. Мы были похожи, особенно крупными носами.

Я снова уставился в тарелку, омлет никуда не исчез, от него шли струйки горячего пара. Мне не хватало только вилки, чтобы начать его есть, и внезапно вилка сама прилетела и приземлилась прямо у моей руки. Я взял ее, вообще не понимая, что испытываю, что вообще делаю. Я, ни о чем не думая, начал есть, и дед тоже.

– Он такой же, как и в реальности, – сказал я, почти прожевав первый кусок.

– Рад это слышать, – произнес дед.

Мы продолжили есть, а когда закончили, нам пришлось продолжить наш странный разговор. Тарелки и вилки сами улетели в раковину, кран открылся, и вода сама начала мыть посуду.

– Почему все так? – спросил я, наблюдая за этим.

– Тебе передалась моя способность, я тоже мог скитаться по снам, – объяснил дед.

– Так это все-таки сон?

– Не совсем, обычно люди не могут управлять своими снами, а мы можем. Точнее в данный момент можешь только ты.

– Но я все равно не понимаю, как это.

– В реальности ты – обычный человек, но здесь ты можешь все, – продолжил дед. – Ты ведь и раньше управлял снами, просто ты этого не осознавал.

И первое, что мне пришло в голову после этих слов, был мой детский сон, который часто повторялся. В нем я мог летать, я и летал среди звезд, а потом падал в озеро или море. Все было таким искаженным, что сложно было понять, что именно это было, но я точно не задыхался под водой. Я мог дышать и спокойно плавать, хотя до восьми лет вообще не умел.

– Но ведь мне и снится то, что я сразу забываю? – вспомнил я.

– Обычные сны ты тоже можешь видеть, они нужны таким, как мы, чтобы восполнять силы.

– То есть, я могу здесь устать?

– Можешь, но не физически. Это ощущение больше похоже на головную боль, но до нее лучше не доводить. И сейчас тебе лучше погрузиться в обычный сон.

– Но я не хочу.

– Мы с тобой еще увидимся, и я тебе все объясню подробнее.

– И как мне это сделать? – спросил я.

– Просто закрой глаза и начни про себя считать овец, – объяснил дед.

К тому моменту у меня уже начала кружиться голова, и мне пришлось послушаться. Я все также сидел за столом, но мои глаза были закрыты, и я считал про себя, пока не растворился, и мой дед с Апельсином не остались одни на кухне.

Следом сразу же начался другой сон, о котором я ничего не помнил на утро, но вкус того омлета я не мог забыть и деда с котом тоже. И когда я ночью лег спать, я снова оказался на кухне, как и в тот раз. Дед, как и обещал, объяснил мне все, и как оказалось, такая особенность была у всех мужчин в нашей семье.

Мы могли управлять всем тем, что происходило в наших осознанных снах. И не только, мы также могли посещать сны других людей, но нам нельзя было в них вмешиваться, мы могли только смотреть за происходящим. И еще нам нельзя было ничего из них забирать, хоть мы и могли трогать все то, что в них находилось.

Доброе утро, дневник. Несколько дней я не вел записей, потому что мне почти ничего не снилось, а если и снилось, я этого не запоминал. Но этот сон не только запомнился, еще он заставил меня проснуться, когда на улице только начинало светать. Пугающим он не был, скорее странным. В нем я шел по лесу, кажется, была весна. Было светло, тепло, не хватало только птичьего пения и других лесных звуков. Внезапно я понял, что иду не один, что кто-то шел рядом. Кто-то чуть ниже меня.

Рассмотреть его мешала пелена, которая часто появлялась в моих неосознанных снах. Она словно обволакивала людей, мебель и другие предметы, не давая рассмотреть их более детально. Но это точно был парень с черными волосами и бледной кожей. Я не смотрел на него, продолжая идти. Мне не было страшно, мне вообще было все равно, кто это был. А вот к тому, что со временем деревья стали казаться меньше, я не мог быть равнодушным. Я и мой плохо видимый спутник точно оставались прежнего размера, а лес, окружающий нас, словно стремительно рос в обратную сторону. Казалось, что время перематывалось назад, а мы продолжали идти куда-то дальше. Мой спутник молчал, я тоже. Я вообще редко говорил в таких снах, в основном только слышал.