– Ну, что, "телку" возьмём? – спрашивает меня, водитель, ведь он лишь за рулём, а старший за сопровождение. – Дорога дальняя. Тебе не скучно будет.
– Можешь взять к себе в кабину. Разрешаю! – тоном начальника, распорядился. – Подумай.
– Её бы конечно задрал. – говорит Николай. – Но мне руль мешает, а у тебя в кабине столько места, что можно целый горем "телок" разместить и драть их до самой Москвы. Созревай! Берём мы её или нет? Ты у нас большой начальник, тебе решать.
– Драть "телок" не собираюсь. – отвечаю. – У меня семья есть, ни то время. Вот подвести нам даму, так думаю, что грехом не будет. Чего доброго, даму эту здесь не мужики, а медведи задерут. Так что забираем. Останови машину. Пусть садится.
Водитель остановил машину. Сам показываю женщине, чтобы она залезла в машину. Женщина что-то говорит на непонятном мне языке. На лицо вроде русская, а говорит как-то ни так, как говорят русские сельские бабы.
Мы не понимаем разговор друг друга. Однако в кабину она полезла. Что-бы она не перелазила в кабине через меня, продвинулся во внутрь кабины, а женщина села возле двери, чтобы не вывалиться из кабины в дороге, сильно захлопнула дверь, да так, что дверь вроде как бы заклинило.
Так как дверь кабины раньше слегка дрожала на плохих местах дороги, а сейчас вообще не издавала никаких звуков. Показал водителю, что все в порядке. Мы дальше продолжили свой путь. Молодая женщина занялась своим вниманием, а приступил разглядывать её.
Было интересно узнать, что это за нация, говор которой не знаю. Женщине было около тридцати.
Несмотря на тёплую летняя погоду на этой женщине было больше десятка разноцветных национальных юбок, столько же кофт и поверх юбок больше дюжины разноцветных фартуков.
Весь этот парад она без конца перебирает руками, словно проверяет наличие всей одежды, о ценности которой беспокоится больше, чем о женской чести. Конечно, делаю вид, что вовсе тут ею не интересуюсь.
Мы не проехали и десятка километров, как от этой женщины стал исходить такой запах, что уже пожалел о том, что сжалился над ней и подобрал в глухой тайге, где всюду были дикие звери. Видимо, эта женщина работала в коровнике далеко от населённого пункта вахтовым методом, где за много вёрст нет воды?
Так как от неё исходил весь запах, какой только могут носить грязные животные и люди, которые не мылись несколько месяцев. Этой женщине было как-то все равно, что от неё так плохо пахнет. Мне было до такой степени дурно, что хотелось рвать.
Мои попытки открыть хотя бы одно окно не увенчались успехом. Уткнулся в щель и продолжал проклинать те минуты, когда там сжалился над этой женщиной и посадил её в кабину.
Мы проехали с этой женщиной часть Пермской области и всю Кировскую область, прежде чем она решила выйти из нашего автомобиля в небольшом населённом пункте у паромной переправы через реку Ватка.
Ни стал брать с этой женщины никаких денег за проезд в течении всего светового дня. Для меня высшей ценой за её проезд было то, что она покинула кабину. Теперь мог свободно дышать и наслаждаться воздухом.
Паромная переправа через реку Вятка не работала до шести утра. Мы решили заночевать в своей машине.
Но в это время к нам подошли местные мужики и попросили привезти из леса свежескошенную траву.
За это нам обещали русскую баньку, хороший стол и много денег. Мы, не колеблясь разом согласились и прямо от места паромной переправы поехали в гущу леса, где было много травы по пояс. Всюду приятный запах. Мне хотелось немного проветриться от вони, носителем которой стал, словно целый день драл эту вонючую "тёлку".
– Можно с вами бесплатно поработать? – обратился к мужикам. – Размяться хочется на природе.
– Пожалуйста! Можешь нам пособить. – улыбаясь, сказал мужик с бородой, видимо, бригадир?
Разделся до плавок. Взял в руки вилы и принялся кидать в нашу машину свежескошенную траву. Местные парни были также раздеты, как, лишь мой водитель остался спать в своей кабине нашей машины.
Ведь это ему пришлось крутить целый день баранку такой огромной машины и ещё завтра нам предстояло проехать почти столько же времени. Водителю нужен был хороший отдых в лесу на природе.
Не успел кинуть и пару раз свежескошенной травы, как все моё тело облепили различные насекомые, какие только были в этом лесу. Насекомые так сильно кусали и жалили меня, что к концу сбора всей травы на мне не было живого места. Весь покрылся шишками и волдырями, в то время, как местных парней ни одно насекомое не тронуло.
Все постоянно смеялись над моим видом. Но к концу сбора свежескошенной травы мне было не до смеха. У меня поднялась высокая температура и стал так сильно раздуваться, что можно было подумать, это скоро лопну.
– Видимо, нашим насекомым городская кровь вкусней? – пошутил бригадир. – Но тебя надо спасать.
Меня тут же быстро отвезли в дом хозяина, который нанял нашу машину. До нашего приезда там истопили русскую баньку.
Пока водитель с мужиками возились с разгрузкой травы из машины, полуголые бабы с сиськами больше моей головы, оттащили меня в баньку и стали приводить в чувства. В начале меня хорошо отмыли, словно готовили на отпевание в церковь перед похоронами.
– Городские мужики слабаки против наших мужиков. – вытирая меня махровым полотенцем до красна, смеясь, сказала толстая баба. – Сегодня не мужики нас будут драть, а мы их используем.
Бабы хором посмеялись над шуткой толстушки. Затем после бани бабы мазали меня какими-то маслами. Видимо, против яда насекомых? В заключении поставили мне примочки из кислого молока на сильно пострадавшие места от укусов насекомых.
После одели в деревенскую ночную мужскую рубашку до самих пят и под руки повели во двор к столу, который ломился от деревенской жратвы. Естественно, что деревенский стол не мог обойтись без водки и самогона. Пили и ели мы на всю катушку. Пока не повалились без чувств.
Очнулся утром на сеновале рядом с местной "тёлкой" у которой были сиськи больше моей головы. Осторожно сполз с сеновала и стал искать свою одежду, которую нашёл в кабине нашей машины, куда её положил ещё в лесу, когда собирал с местными мужиками свежескошенную траву. Тут же быстро надел на себя всю свою одежду, а деревенскую рубаху положил на лавку.
– Ну, что, очухался после вчерашней работы? – поинтересовался Николай, забираясь в кабину.
– Откровенно, ничего не помню. – серьёзно, ответил. – Помню только баню и больше ничего.
Водитель завёл машину мы поехали. Когда мы уже были на переправе, к нам подошла какая-то местная баба, вроде со знакомым лицом. Она подала мне большой узелок, в котором был свежий круглый деревенский хлеб, овощи, кусок жареного мяса, баночка кислого молока с румяной корочкой и восемнадцать рублей.
Ни говоря ни слова баба тут же ушла. Мы с водителем так и не поняли, за что нам дали эти восемнадцать рублей. За то, что мы привезли одну машину свежескошенной травы, которой хватило бы на перевоз нескольким самосвалам?
Может быть, это за проезд той "телки", которую мы везли целый день или за то, что больной от укусов местных кровожадных насекомых всю ночь по пьянке драл ту "телку", у которой были сиськи больше моей головы?
Так и уехал через Вятскую переправу с больной головой от укусов местных кровожадных насекомых, от сильной пьянки и с мыслями, за что заплатили деньги?
– Наверно, нашу машину оценили, как свою подводу за восемнадцать рублей? – сделал вывод водитель, когда подъезжали к Казани. – Ну, зато приняли нас по полной программе. Молодцы!
Казань мы объехали стороной, чтобы не пугать местное население своей необычной машиной.
Наша машина после таёжной трясины была грязной. На такой грязной машине нас в столицу могли не пустить.
Поэтому при виде мелководных водоёмов от вятской переправы и до самой Казани водитель буквально полоскал свою машину. Так что до Казани наша машина была чистой.
