Сет пытался вообразить реакцию Нины. Не получалось. Любая девушка, узнав, что кто-то скачал себе ее фото, скорее всего, смутится и начнет строить наивные теории, льстящие ее самооценке. Но что сделает Нина? Засмеется? Разозлится? Пропустит мимо ушей как нечто совершенно для нее незначительное? Невозможно дать четкого ответа. Зато отношение всех остальных учеников спрогнозировать несложно.
В глубине души Ридли все еще надеялся, что заставит Нину обратить на себя внимание, вызвать намек на чувство собственности, но все было тщетно. Тщетно в превосходной степени. Поэтому так важно предотвратить, чтобы кто-то узнал о фотографии. Которую он, конечно, давно удалил. Но идти на поводке у Ханны он больше не мог.
Сета посещала безумная мысль использовать невыгодное положение как повод заговорить с Ниной. Написать ей в Сети, рассказать обо всей ситуации в надежде, что она отдаст ему должное за честность. И как-нибудь во всем разобраться. Вместе. Это могло разоружить Ханну и помочь ему выйти сухим из воды. Но Ридли так и не решился. Не сумел подобрать слов.
После конфликта в раздевалке Дженовезе ожидаемо не контактировала с ним. Возможно, он задел ее сильнее, чем следовало. Но почему-то в злопамятность Нины верилось слабо. Она не таила обиды. Дело было в другом.
Изображая, будто встречается с Ханной, Ридли по-прежнему старался выведать о Нине что-нибудь еще. Смешно, что при этом появлялось ощущение, словно он изменяет, интересуясь другой, хотя со стороны, пожалуй, примерно так и выглядело.
Никто не мог рассказать ему сверх того, что проистекало из личных наблюдений или уже изведанных слухов. Никто не знал Нину так хорошо, как Отто. И наверное, еще Йорскиллсон. Но общаться с ними, тем более о девчонке, не входило в его планы и в целом казалось сюрреалистичной веткой развития событий.
Информация, которой Сет располагал на данный момент, с одной стороны, вызывала тихое, будоражащее восхищение, с другой – вынуждала засунуть свои эмоции, какими бы они ни были, поглубже.
Стоило поберечь девчонку от своего влияния. Сет слишком хорошо себя знал. Она заслуживает лучшего.
И в то же время…
Он не сразу себе признался, но, кажется, в нем наклевывалось желание начать следить за Ниной вне школы. Пугающая мысль, даже для него дикая. Наверняка во внеучебное время она еще более раскованная и интересная. К тому же, любопытно разведать об их с Отто деятельности, которая не составляет секрета для всей старшей школы, но говорят об этом неохотно, особенно с новичками.
Завидуют, – понял Сет. Он и сам немного завидовал тем, кто умел найти развлечения в таком скучном городе, как Мидлбери.
Перед сном он думал, как можно привлечь внимание девушки, которая в упор тебя не видит. И всегда натыкался на что-то такое, что с Ниной бы точно не сработало.
Например, тайно дарить цветы. Допустим, раз в неделю заказывать анонимную доставку на ее имя. Домой, а можно и в школу. Чтобы лично видеть ее лицо при вручении. Но этот вариант был полной хренью по многим причинам.
Во-первых, Сет бы сам разрушил интригу, не сумев совладать с эмоциями. Во-вторых, от подобных жестов несло каким-то мафиозно-джентльменским вайбом, абсолютно ему не свойственным. В-третьих, он даже не знал ее любимые цветы. А если честно, то не был уверен, что Нина вообще их любит. Вполне возможно, с бо́льшим успехом ее обрадуют мотки медной проволоки, хот-доги или книги по физике.
Представить Нину с букетом в руках было так же до нелепого уморительно, как и примерять на нее классический образ жертвы, подвергшейся нападению в темной подворотне и нуждающейся в защитнике. Максимально не ее жанр, ведь эта девчонка – антоним любого клише.
Обычно, чтобы обратить на себя внимание девушки, нужно принять участие в парочке потасовок и по возможности победить. Демонстрация силы действует безотказно. Но образ плохого парня больше вдохновлял таких, как Ханна, плюс ко всему Сету нельзя было лезть на рожон.
Что еще?
Раз Нина играет в хоккей, можно присоединиться к сборной школы. Но Сет уже столько раз отказывал Уиттроку, что согласиться означало признать себя не только идиотом, но и проигравшим в этой маленькой войне на силу воли. К тому же он больше не мог играть в хоккей. Даже ради Нины.
А еще можно последовать самому банальному методу и просто подойти к ней и заговорить, как делают все уверенные в себе парни, не боящиеся отказа. Однако множество вещей останавливало Сета от этого шага. В первую очередь – уверенность в том, что Нина в нем не заинтересована, которую он чуял всем своим мужским естеством. Пока он не мог представить развитие такого сценария, не следовало совершать резких движений.
Его не покидала детская мечта купить мотоцикл. Если бы он приехал на нем в школу, Нине пришлось бы посмотреть в его сторону. И только ее взгляда он бы искал среди толпы. Сет представлял, как предлагает прокатить ее после школы, и она соглашается, потому что любит острые ощущения. А может, он стал бы подвозить ее на занятия и домой, если она, конечно, согласится променять мусоровоз на мотоцикл и его компанию. Словами не описать, как это было бы славно.
Однако грезы оставались грезами. Финансовая подушка разлетелась на пух и перья при переезде. Неплохие накопления, отложенные в период активной работы на организацию, Сет потратил на то, чтобы от нее откупиться. И уехать сюда. А теперь они с мамой жили не слишком хорошо. И Ридли потихоньку подумывал вернуться в этот бизнес, хотя однажды клялся и себе, и тренеру, что больше никогда и ни за что не сунется в гнездо шершней.
Но ведь необязательно лезть туда голой рукой. Можно палкой, аккуратно, с безопасного расстояния. Не пахать прямо на босса, калеча людей за долги девяносто процентов времени, а снова стать самым обычным рядовым курьером, как было в самом начале.
Может быть, даже анонимным перекупщиком у местных. Никто ведь не узнает. На Восточном побережье сотни таких ребят – в школах, в колледжах, всюду. И что, каждого из них босс проверяет лично? Да у него жизни на это не хватит. Он слишком занят для этого.
Будет работа – будут деньги. Будут закрытые счета. Будет улыбка мамы. Будет мотоцикл. И возможность привлечь внимание Нины. А еще – самый лучший корм и ветеринар для Бродяги.
Медленно, но неотвратимо Сет Ридли вел себя к идее снова начать толкать дурь, игнорируя более сложные и долгие пути заработка. Он мог попытаться стать лучше, чтобы быть достойным человеком, а не тем, кто суется в дерьмо второй раз, потому что уже подзабыл, чем закончился для него первый, и уверен, что сейчас его пронесет.
Но точно так же, как он был готов попробовать себя в обычной работе, он знал, что как только что-то пойдет не так, он все бросит и вернется к легчайшему пути. И опаснейшему тоже. Один раз живем, один умираем.
Очень хотелось произвести на Нину правильное впечатление, а не то, какое он обычно производит от полного неумения общаться с людьми. Нина ведь совсем его не знает и, что самое хреновое, не хочет знать, какой он на самом деле. Наверное, если взглянуть на мир ее глазами, сам он покажется себе скучным темным пятном, блуждающим где-то на периферии.
Высокий плотный брюнет выбросил окурок в клумбу и потоптался на месте, поправляя на себе одежду и раздумывая, закурить ли еще одну, или она уже скоро выйдет. Взглянув на время на экране, он провел рукой по волосам, убирая их со лба, и выдохнул облачко слабого апрельского пара.
Погода стояла свежая, теплеть как будто и не собиралось. Небо затягивали низкие, похожие на сплошной туман облака. Воздух полупрозрачным налетом окрашивал здания, дороги и тротуары в мрачные оттенки молочного свинца, подчеркивая отсутствие свежей растительности и какой-либо новой жизни в этих местах. Безрадостная картина, в которой можно отыскать свою эстетику. В этом весь Мидлбери.
По субботам Нина посещала дополнительные у Йорскиллсона вместе с Отто. Видар, кажется, готовил их к какой-то серьезной олимпиаде. Что-то, как обычно, связанное с научными вопросами, о которых они все время болтали. Сет слышал краем уха, но не вдавался в детали.