Вейдон обитал на четвертом этаже в самом дальнем помещении. Его жилище было заставлено восковыми свечами, а окна занавешены непроницаемой черной тканью. Свет при Михаиле он никогда не включал, то ли действительно предпочитал свечи лампочкам, то ли просто создавал антураж. Как и множеством старинных вещей, стоявших в квартире, начиная от канделябра из настоящего золота и заканчивая коллекцией старинной посуды, как говорил сам демон, с тысячелетней историей. Откуда у него такие изыски, он не признавался. Но Михаил полагал, что они достались Вейдону в качестве подарков за оказанные услуги, ведь он всегда предпочитал старину новым технологиям.

Селестий, зайдя к Вейдону, сгорбился еще сильнее, кланяясь ему в самые ноги и бормоча о визите Михаила. Демон небрежно махнул рукой своему прислужнику и позволил Райлиеву переступить порог.

Вейдон сидел за столом в старом кресле, обитом потертым красным бархатом. На его большом пальце была серебряная печатка с рунами – личная печать демона, отражающая его высокий ранг.

– Ну привет, Рай. Неужто у тебя появилось что-то настолько занимательное, что ты решил обрадовать меня своим визитом?

– Появилось, – постарался уверенно ответить Райлиев. Демонам нельзя показывать сомнения, они тут же ими воспользуются.

Вейдон растянул хитрую улыбку.

– Я, конечно, не очень расстроюсь, если твои воспоминания и мысли окажутся фантиками, но дорогу в свои покои навсегда для тебя закрою. Это ясно? – пропел Вейдон, испепелив гостя взглядом. – Под угрозой смерти закрою. И приведу сам в исполнение приговор, если ослушаешься. Я все еще в состоянии это сделать.

Демон откинулся на спинку кресла.

– Я уверен, что наше сотрудничество будет обоюдно полезным.

Михаил держался уверенно. Его голос не дрожал. Взгляд не метался по сторонам, а впивался в лицо Вейдона. Демона определенно это обрадовало. Его хищно растянутые губы сползли вниз, и старческое лицо стало спокойным.

– И что же у тебя есть?

– Загадочная смерть старика неподалеку и сон.

– Сны я не очень люблю, Рай. Они ненастоящие. Сделаны из кривых кусков, оставляют неприятное послевкусие. – Вейдон цокнул, точно вспомнив какое-то последнее видение. – Но сны демонанта определенно интригуют. Кто знает, что в них таится? Хотя… Наверное, ты опять хочешь показать мне какую-то беседу с подозреваемым демоном?

– Беседу я бы тоже хотел показать. Но сон о другом. Об аварии.

– Той самой?

– Да.

– И что же в нем было такого необычного? Не понимаю. Вы, люди, постоянно пытаетесь трактовать и анализировать сны, даже зная, что это пустышка, вспышка мыслей в затуманенном дремой сознании.

– Мои сны иные.

– Всего немного. Они более… целостные. Но все же сны.

– Я увидел то, что мог упустить три года назад, – не унимался демонант.

– Сомневаюсь. Сны лгут. – Вейдон отодвинул кресло и встал.

– Демоны тоже. Но мне нужны подсказки.

Вейдон пальцем оттянул воротник черного свитера, словно ему стало душно, и размял шею. Михаил молчал, крепче сжимая в руках цепочку. Демон медленно подошел вплотную к Райлиеву и взглянул ему в глаза.

– Ты не боишься, что я могу обмануть тебя? – Вейдон потер ладони друг о друга.

– Можешь. Но не будешь. Враг в моем лице тебе ни к чему.

– Не угрожай мне, человек. Тем более в моем доме.

– И не думал, – ответил демонант серьезно.

– Убери свои цацки и начнем.

Михаил положил на стол цепочку и шокер. Вейдон пошел к темному угловому дивану и позвал Райлиева. Тот сел напротив демона и закрыл глаза. Вейдон положил правую ладонь на лоб гостя, а левую на его висок. Головная боль появилась практически сразу. Михаил сморщился, сжимая пальцы в кулаки, но не отстранялся. Демон замер, побелел, его глаза закатились, а пульс замедлился. Со стороны было похоже, что он умирает и пытается потащить за собой гостя, чье тело начало дергаться в конвульсиях, а потом затряслось. Михаил выгнулся, и к нему тут же подскочил Селестий, обхватил за плечи и придержал, не давая разорвать слияние с демоном.

В прошлые разы сеансы длились куда меньше, даже в первый раз, когда Вейдон просматривал всю жизнь демонанта. Сейчас же он действительно заинтересовался сном и тем, что произошло в квартире Иннокентия Валова. Челюсти Михаила были сжаты, а на губах уже появилась пена. Только тогда Вейдон разорвал контакт. Демонант закачался и рухнул на спинку дивана. Селестий тут же побежал в дальнюю комнату и принес зеленый таз. Он сделал это вовремя, иначе гостя стошнило бы прямо на дорогой ковер Вейдона.

– Перестарался сегодня, но информация действительно стоящая, – демон погладил правой ладонью свое лицо и глубоко вдохнул, прокручивая в голове только что увиденное. После этого он вернулся в кресло и принялся постукивать пальцами по подлокотникам.

Селестий дал Михаилу бутылку и смотрел, как тот жадно пил воду. Тошнота чуть отпустила Райлиева, но голова раскалывалась от боли.

– Слушать можешь?

– Да, – откашлявшись, выдавил Михаил.

– Начну с твоего сна. Он очень необычный… Но твои мысли слишком сбивчивы. Верю – не верю. Может – не может. И от вины у меня оскомина уже.

– Что ты увидел? – сухо оборвал его Михаил.

– Странную смесь. Наложение. Гниль высшего демона, смешанную с чем-то еще. А это что-то новенькое. Но твои мысли… – Демон цокнул. – Ты думаешь, что кто-то из нас научился не оставлять следов. Так?

– Возможно. Потому что я проверил каждый сантиметр останков машины. Мне ее расчленили на мелкие кусочки, а я все равно ничего не нашел. Ни одной пылинки демона, – отчеканил Михаил.

– Это почти нереально. Спрятал бы ты уже свои воспоминания в ту металлическую шкатулочку с шарфиком, надел цепочку и убрал в темный ящик за кастрюлями, – медленно заговорил демон, изучающе смотря на Райлиева.

– Не могу. Иначе не пришел бы к тебе. Знаешь, есть такое чувство – любовь, от него не скроешься, – Михаил ответил с небольшим раздражением, не желая, чтобы разговор уходил в эту плоскость.

– Или скорее вина. От нее тоже никуда не спрятаться.

Демонант молчал, закрыв глаза и пытаясь подавить нарастающие позывы тошноты.

– Послушай, Рай. А если бы была возможность вернуться в прошлое и все изменить? Ты бы сделал это? – загадочно спросил Вейдон, точно с каким-то подвохом.

– Конечно. Ты еще спрашиваешь?

– А ведь менять прошлое нельзя. И ты это знаешь. Даже если ты проснешься в том дне, то Кире с Лизой все равно нужно будет сесть в машину и выехать на тот же перекресток.

– Но я бы поехал вместе с ними. Сел за руль и повез их к теще. И, может, все было бы иначе.

– Да. Вы бы все погибли.

– Или выжили. Я отдал бы все даже за малейший шанс что-то изменить.

– Какие громкие и опасные слова. – Демон поморщился и отмахнулся рукой от собеседника. – Никогда не говори такое. Особенно при демоне. Цена может быть слишком высокой, такой, что даже ты, со своей вечной любовью и неумолкающей виной, не захочешь платить. Да и прошлое трогать опасно, Рай. Оно меняет настоящее и убивает будущее.

– Зато они были бы живы, – не унимался Райлиев.

– Тебе виднее. – Вейдон поднял обе руки в знак примирения.

Демон откинулся в кресле, усаживаясь поудобнее. Селестий тем временем сходил помыть таз и теперь мялся неподалеку от Райлиева на случай нового приступа тошноты.

– Отпустим время и прошлое. И вернемся к ответам, за которыми ты пришел. Как ты знаешь, демоны вечны. Мы появились на свете давным-давно, как тень, которая есть у всего, на что падает луч солнца. Но, в отличие от всего живого, мы неспособны размножаться. У нас не бывает потомства. Да и нельзя нам. Иначе мы бы уничтожили все живое. Шли века, и эта брешь, незначительный недостаток, терзал некоторых из нас. Хотелось вылепить из ничего себе подобных. Я никогда не верил, что это возможно. Но где-то тысячу лет назад один демон нашел способ. Конечно, создать можно только демона низшего ранга. Или вообще без ранга – демона-вещь. Да и процесс сложный. Нужно оторвать от себя часть, да еще и заплатить высокую цену. Высокую даже для нас. Но не будем про это. Вернемся к демону-вещи. Его создавали с какой-то целью. И это не продолжение рода, как заложено в людях. Нет. Цели оказались куда интереснее и эгоистичнее.