– А как вам понравились его воспоминания?

– Я вам могу сказать следующее. Воспоминаниями жить нельзя. Это вредно для работы. Наша жизнь – от контракта до контракта. Я уверен, что и мистер Госплан вполне контролирует свою ностальгию, и использовал ее неспроста. Он узнал, что мои родители стояли у истоков дня солидарности трудящихся. И решил таким образом навести мосты. Но я понял одну важную вещь. Многие ваши управленцы сочетают инженерный опыт с опытом уличной оппозиционной борьбы. Вы называли таких людей профессиональными революционерами. Считается, что это минус для руководителя крупной страны, крупной фирмы – забастовки, каторги, всякие крики против правительства. Так прошла молодость Кржижановского. И оказалось, что это не только минус, но и большое достоинство. Ведь он хорошенько изучил суть рабочего движения. Знает, чем купить рабочих, как вознаградить тех же инженеров. Не только деньгами, которых у вас не так много. Я присмотрелся к нему и могу сказать, что план ГОЭЛРО он исполнить сумеет. Это не пустая затея. Вам повезло с таким председателем. А Ленину – с другом.

– Может быть, вы все-таки выучите его фамилию – Кржижановский?

– О, нет, вот это точно выше моих сил. Но уважать его буду. Несомненно. К тому же, я подписал контракт… Так что советская энергетика отныне входит в круг моих ежедневных обязанностей.

– И как вы все успеваете, товарищ Хуммер?

– А у меня есть несколько секретов. Первое. Когда я чем-то занимаюсь – тут же забываю обо всем остальном. Как будто сбрасываю градусник. Второе – я всегда сплю, когда получаю возможность немножко поспать. Третье – азарт. Я отношусь к своему бизнесу как к азартной игре. А я с детства амбициозен, как и многие евреи, и поэтому мне никогда не бывает скучно. Кураж, азарт!

Пронин крепко запомнил эти слова. Азарт! Неплохая почва для сотрудничества.

– А что с Чичериным? Вам удалось что-то подписать?

– Портфель пухнет. Но вчера мы, конечно, так ничего и не подписали. Слишком суматошно и весело все пошло. Как это и бывает с нашим Цицероном.

– Вы встретитесь с ним сегодня?

– Да, как говорится, там же и тогда же… Вечер снова проведем с Чичериным.

– Я, к сожалению, не смогу.

– Дезертируете?

– Совещание у Дзержинского. Отсутствовать не принято.

– О, Железный Феликс! Я обязательно встречусь с ним, как только он найдет время.

– Предварительно Феликс Эдмундович готов поговорить с вами послезавтра часов в 11 вечера. Это для него обычное рабочее время. До двух часов ночи он работает регулярно, даже, если не случается ничего экстраординарного, – уважительно сказал Пронин.

– Знаю, знаю, этот неутомимый поляк трудится по 20 часов в сутки. В Америке он стал бы миллионером. Поразительная энергия и целеустремленность.

– Деньги для него не имеют решительно никакой ценности. Он борется за революцию.

– Знаю, – вздохнул Хуммер. – Бывают, бывают такие люди. Я в них верю. Хотя сам далек от таких высоких образцов. Бесконечно далек. Я за социализм, но – с возможностью высоких заработков.

У Пронина уже имелся рискованный план насчет сегодняшнего визита Хуммера к Чичерину. Первое. Он уже дал указания своему штатному помощнику – Виктору Железнову, который, ко всем своим достоинствам, был еще и искусным фотографом. У него имелся немецкий аппарат, которым можно было недурно снимать в полумраке. А Пронин заметил, что Чичерин не любит темноты. Все помещения в его дворце, даже пустые, были отлично освещены. Кто знает, может, он и свои банные оргии освещает электричеством на полную мощь? Тогда у Железнова получатся четкие фотографии, которые обязательно нам помогут в работе с Хуммером.

Проникнуть в заветный дом Железнов должен был заранее – в 19 часов. Все там изучить, осмотреть. Разумеется, незаметно для охранников, которых Чичерин – человек изобретательный – может расставить в самые неожиданные места. Но этим план вовсе не ограничивался. Пронин собирался всерьез поработать с этим слизняком Панкратовым. Но так, чтобы не вызвать никаких подозрений нервного и обладавшего мощной интуицией Чичерина. На него наши ребята надавят изо всех сил, а финальный допрос проведет сам Пронин. Но не просто так. Сегодня на Панкратова слегка наедет грузовик. Дело обойдется сравнительно легкой травмой. Водителя по-настоящему посадят. Все это станет известно Чичерину. Панкратов окажется в больнице – и там наши возьмут его в оборот. Он даст показания о том, с кем имел противоестественную связь товарищ Хуммер прошлой ночью. А потом добьемся подробных признательных показаний от этого человека. Которым, кстати, может оказаться и сам Панкратов. Вот такую папочку начал собирать Пронин «против Хуммера». А потом – решительный разговор, после которого американец должен стать нашим секретным агентом. И его азарт в этом деле тоже станет нашим союзником. Вербовать так вербовать. Но тут многое зависит от Пронина, от его мастерства.

А пока – скромный обед с американцем, на этот раз – в коммерческом ресторане «Славянский базар». Там когда-то несколько часов провели Константин Станиславский с Василием Немировичем-Данченко. Посидели, поужинали – и задумали Художественный театр. Легенда! Но правдивая. Кормили в «Славянском» действительно вкусно.

Хуммер смело съел целую тарелку фирменного блюда, которого до сих пор ни разу не пробовал – солянку по-славянски. И запивал ее липецкой минеральной водой, не побрезговав и рюмкой водки. Взял он и две порции черной икры. Дорого, ресторан-то коммерческий, нэпманский, но, как-никак, за все платила советская сторона, а кормить нэпачи умеют.

– А что у вас с авиацией? – спросил Хуммер на сытый желудок.

– Есть разработки, много разработок. Но индустрия пока еще в зачаточном состоянии. Инженер Андрей Туполев создал первый советский самолет. Могу познакомить.

– Буду рад. Интересное может сложиться знакомство. У нас есть что вам предложить по этой части. Главное в авиации – это мотор, не так ли? А у вас еще нет таких заводов. Наши страны чем-то похожи. На том и стоим. Огромная территория, часто неосвоенная. Поэтому для нас так важны пути сообщения. Железные дороги – это раз. Но важна и авиация! За ней будущее. Это два. Самолет доставит вас из точки А в точку Б независимо от ландшафта, от рек и горных гряд. Для наших стран это важно, не так ли?

– А риск? Ведь авиаторы частенько погибают. И у вас, и у нас. В народе их считают смертниками. Женщины не пускают сыновей в авиакружки.

– Согласен. У нас то же самое. Поэтому я и говорю – это транспорт будущего. Пока слово за учеными, за конструкторами, за теми, кто ищет новые материалы, новые металлы. И так далее. Технологии, которым нет цены. Вот это я и привез в вашу страну.

Хуммер преувеличивал, Пронин уже заметил, что он любил прихвастнуть. Он, конечно, привез не технологии, а только возможные связи с возможными производителями этих технологий. Но и это для Страны Советов, зажатой в международную блокаду, было немало.

– С нашими авиационными конструкторами мы непременно встретимся. Они мечтают о более широких международных связях. И многое хотели бы у вас закупить. Другое дело – возможностей не хватает. Остро не хватает. Мы же до сих пор – аграрная страна и живем, главным образом, на зерновом экспорте. А это во многих отношениях непросто. Да и деревня у нас до сих пор полунищая, особенно в Нечерноземье. Их спасет только большая индустрия, чтобы мужикам было, где работать и прилично зарабатывать. А на строительство заводов нужна валюта. Да и не только она.

– А что же еще? – поинтересовался Хуммер.

– А еще – более дорогая валюта. Которая называется «время».

– Мудро! Вот это просто мудро. Сами придумали этот логический ход?

Пронин скромно кивнул.

– Возьму на вооружение, если не возражаете. А у нас в Америке принято: если мы используем чужой патент, нужно заплатить хотя бы символическую сумму.

Хуммер достал из пиджачного кармана серебряный доллар и протянул Пронину.

– Отказываться нельзя: обидите.