На этом моменте появился значок ошибки воспроизведения, а после обновления страницы, оказалось, что видео больше нет. Таких роликов должно быть много, но, судя по всему, их быстро блокируют или удаляют, а значит это происходит по всему миру и «ютуб» уже оповещён правительствами стран.

Настю трясло, а из глаз потекли слёзы. Одно дело слышать о том, что происходит в мире, а другое дело, осознать, что это правда и увидеть. Дима обнял сестру и прижал к себе. Ника заварила фруктовый чай и, вместе с пирожным, поставила перед девочкой.

Глава 4.

«И видел я: и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них.» Иов 19, 25-26.

Мужчина, стоя перед храмом, провёл ритуал. Божественный манускрипт исчез. Он зашёл в ворота, которые тут же закрылись за ним, поднял взгляд, посмотрев на скрытую камеру, которая тут же вспыхнула огнём. Последний раз мигнул красный огонёк и усталое, измученное тело, которое постарело лет на двадцать, рухнуло на пол.

Использование божественного предмета не проходит даром. Он проспал больше десяти часов. Поднявшись с холодного пола, человек сделал несколько неуверенных шагов, распрямился, осмотрелся обычными серыми глазами и не спеша побрёл в кабинет. В голове постепенно прояснялось. Теперь главное продержаться какое-то время, пока «последний вздох» действует накроет планету и начнёт действовать.

Мельчайшие частицы чёрной пыльцы распространялись по верхним слоям атмосферы с огромной скоростью. Наэлектризованные частицы стали раскрываться, и, если рассмотреть их через микроскоп, можно было бы увидеть угольно-чёрных пауков с острыми, словно лезвия, челюстями.

В конце дня первые из пауков стали опускаться на землю, как магниты, притягиваясь к людям. Их маленькие глазки видели лишь синеватые нити внутри тел, и добравшись до них, вгрызались. И всё зависело лишь от того, на сколько силён человек. Пауки либо сгорали, словно лампочки, которые подключили к сети высокого напряжения, либо впрыскивали яд, который парализовывал энергетические каналы, разрушая оболочку. После этого сила утекала из сосуда, распадалась и стремилась в сторону храма, где сидел человек, глаза которого постепенно наливались синевой. Но медленно. Очень медленно.

***

Прошло не больше пяти часов после того, как появились первые «зомби». В хрампостучались. Двери открылись, впустив восемь человек: шестеро из которых были в чёрных масках, с автоматами на перевес; а двое в строгих костюмах, сером и синем. И тут же с громким грохотом закрылись.

Вошедших встретил полумрак, в воздухе царило что-то странное, похожее на сухой и прохладный туман. Внезапно зажглись свечи и в центре зала появился Иисус:

– И, когда еще говорил Он, вот Иуда, один из двенадцати, пришел, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных. Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его.

Не дослушав речь, один из мужчин поднял руку. Раздался выстрел и на пол рухнуло тело, издав глухой звук. Кровь из простреленной головы вытекала на, блестящий в бликах свечей, мраморный пол.

Человек в сером костюме наклонился к телу. Достал из кармана трупа золотой «Parker» и встал на колено, опустив голову. Так же поступили остальные шестеро.

Босые ноги бесшумно подошли к преклонившим головы людям. Рука, с гладкой, белой кожей, коснулась трупа:

– Вы сделали правильный выбор, дети мои! И да будете вы вознаграждены на дальнейшую службу мне!

Мёртвое тело окутала полупрозрачная, текущая субстанция и голубыми нитями потянулась к семерым людям. Коснулась первого из военных и тот вздрогнул, ощутив лёгкий, покалывающий холодок, поднимающийся от ног и расползающийся по всему телу. В голове нарастал гул, отдаваясь эхом в такт биения сердца и вдруг резко стало так хорошо, холод превратился в тепло, наполняя им каждую клетку организма. Краски стали ярче и на лице расползлась улыбка, как у наркомана, получившего долгожданную дозу. Он сжал своё оружие. Раздался скрежет металла.

Семь пар голубых глаз преданно смотрели на своего Бога.

***

Около двенадцати часов ночи из открытых окон деревянного дома, стоящего на краю деревни, раздавались весёлые крики отдыхающих. В гости на пасху приехали родственники. На отрывном календаре, которыми до сих пор пользовалась бабушка, уже оторвали лист и красовалось красным «12 апреля 2026».

Основной темой разговора конечно же было Пришествие Христа и скептически к этому уже никто не относился. За столом сидели девять человек: старенькая бабушка, постоянно крестившаяся при любом упоминании о Боге на красный угол с иконами, поправляя белый, в чёрный горошек платок на голове; её дочь с мужем, два сына с жёнами, и двое внуков, девятнадцати и семнадцати лет; ещё двое младших спали под присмотром пятнадцатилетней внучки.

Большая семья налегала на жаренную картошку с соленьями, окрошку и время от времени раздавались звуки от прикосновения стеклянных стопок с малиновой настойкой. Никто не смог, да и не имел возможности, рассмотреть опускающуюся чёрную пыль, проникающую в тела с каждым новым вдохом.

Стройная девушка, с чёрными длинными волосами, собранными в косу, лежала на большой кровати, смотря в планшет, иногда посматривая на мирно сопящих двоюродных братиков, Вадика и Славика, четырёх и пяти лет. В какой-то момент она замерла, а глаза поблекли и пожелтели. Телефон выпал из рук. Капля слюны упала на шею мальчика, прикосновение зубов и чавкающий звук заполнил комнату.

Вадик поморщился во сне и открыл сонные глазки:

– Няня Аня, что ты делаешь?

Через пару секунд мальчик издал короткий крик и противное чавканье раздалось вновь.

Никто кроме мамы мальчиков ничего не услышал. Женщина в белой блузке прислушалась, посмотрела на племянника:

– Вась, сходи пожалуйста, посмотри, как там ребята.

Щуплый паренёк встал из-за стола, поправив скатерть с красными цветами мака:

– Хорошо, тёть Лен.

Паренёк прошёл через кухню в дальнюю комнату, в которой уложили малышей, чтобы не разбудить. Открыв тихо дверь, сделал шаг вперёд и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Он достал телефон, услышал шорох и включил фонарик.

Прямо перед ним стояла Аня: её голова была странно наклонена влево, а милое лицо залито кровью, капающей с подбородка. Он на секунду оцепенел, а ещё через секунду уже лежал на спине. Девушка сидела на животе своей третьей жертвы. В свете фонаря блестели её зрачки цвета крови.

Следующий крик раздался на кухне. Звуки падающей посуды и бьющегося стекла смешались с причитаниями и мольбами старушки. Брат, не донеся свою стопку, выронил её и вцепился в горло брата. Женщина, оттолкнув обоих, сама упала со стула и на четвереньках поползла на кухню, толкнула дверь и упёрлась во что-то скользкое и липкое. Подняла голову. Послышался хруст шейных позвонков. Чавканье.

Каждый шаг девочки в, когда-то белом, сарафанчике, сопровождался хлюпаньем и красными отпечатками босых ног. Она прошла в зал, как-то медленно осмотрелась. Её отречённый, но осмысленный, взгляд скользнул по сидящей на полу бабушке, бьющейся головой об пол; на труп мужчины с разорванным горлом; ещё один, голова которого болталась на остатках кожи и мяса. Немного правее стоял парень, зажавший, трясущимися руками, нож.

Девочка прошла мимо бабушки, обошла стол и резким движением руки пробила грудную клетку ещё одного брата. Худенькая ладонь обхватила позвоночник, подтащила к себе обмякшее тело и трапеза продолжилась.

Обойдя стол, Аня облизала язычком заострившиеся зубки, задела рукой пакет и по полу покатились разноцветные яйца: синие, зелёные, красные. Они ударялись друг об друга, трескалась скорлупа, вязнув в тёмно-кровавой луже. Девочка вдохнула приторный запах и вышла из дома, освещённого бледным лунным светом.

Пройдя по зеленеющей, холодной траве, девушка подошла к соседнему дому. Толкнула дверь и, вырвав её вместе со стальным засовом, прошла на звуки в зал. Мужчина в семейных трусах, лет сорока на вид, бился о дверь, царапал её и скрежетал. За дверью, через всхлипы и слёзы, что-то причитала женщина. Новоявленный зомби обернулся, согнулся, попятился назад, отходя от двери, прижался к стене и, опустившись на четвереньки, заскулил.