Туманная призрачная женщина в длинном платье широкого аж до ребер пояса с меховым плащом хитрых фибул, презрительно скалилась, прожигала, сощурив очи всю их разношёрстную клику полным злобы кровожадным взором.

Пару раз моргнув Алира углядела вместо гостьи из нави материализовавшегося в привычном не тёмном обличье Элиота, а следом чуть скребя коготками ножек по ступеням лестницы вниз спустилась бусинка с тревогой и истовым переживанием оглядывая друзей и нареченную мать! Убедившись, что все целы малышка юркнула обратно, прихватив по указке Алиры мешочек невместно для чего!

Ну только Ульд горестно взглянул ей в след, про себя посетовав на так мало прихваченных перстней да браслетов! Вон у той какие глазищи что плошки, все драгоценное углядит, все соберёт!

И если стянуть сапог было тяжко, то возвращение его на законное место и вовсе стало богов испытанием! Но кабы там ни было вскоре горделиво шествуя впереди, ражая, выставив пред собой двуручник, сильнее обычного припадая стопой, шествовала во главе растянувшейся узостью коридора процессии в перёд в неведомое логово проклятого конунга.

Мертвенный колдовской свет иного мира дурманил разум, ворожил фантомами очи, остатки теней по углам обращая в диковинных тварей расфуфыренных шибче нет фантазией. Шаги, разбивая пыли толстенный слой, громогласно летели шорохом вдаль, заставляя съёживаться нутром, и всё ни шла из мыслей у дочери клана та навья! Ни в одной саге об Изгеррульве неупомянутая!

Путь иной раз сызнова расходился развилками лабиринта указывая правильную дорогу светочами, развеивающими мрак, то обращался какой залой по стенам высеченной барельефами, завешенной сотлевшими неразличимыми на узоры стягами, полной мраморных лож для тех же драугров, что ныне заслугой вёльвы разлетелись останками по сторонам.

– Эт хорошо, что деды наши вот так вот порознь ныне дремлют -обмолвился Ульд то и дело перекидкой топоров разминая руки.

– А как по мне кучками они страшнее нежели целиком! – хмыкнул барон. – Недалече от моего замка в деревушке вассальной на жальнике вон силой черной, могильным червём собрались покойнички воедино, на силу угомонили. – как-то свесил Руд плечи припомнив ночную жуткую битву в первый день знакомства с Алирой, когда на кладбище дух его возлюбленной опороченной скверной обратился длиннющим шипастым на обломки костей червем с зевом что у дракона.

– Каким таким червём? – как-то иначе оглядел разваленных щуров Ульд.

– Футов десяти змеюка и пасть из ребер обломков, на раз в полы раскусит!

– Дела! – стороной обошёл очередного предка кланик. А Скавел дал себе зарок всенепременно вызнать сею историю, доселе не слышимую.

– Ингрид, а при Изгеррульве часом никакой вельвы-жрицы не водилось? – чуть встав пред исходом очередной залы обернулась поперек себя шире атаманша, что всё не могла выкинуть из головы увиденное.

Смех, они с целой ратью драугров клинками недалече мерились, впереди ждет конунг от чьего имени малые и по сей день портки скрашивают, а мыслей с настырность дрянного дырявого на гниль зуба не покидала именно она! И была причина, оживший мертвяк и в пол силы не сравниться и изувеченным скверной переродившимся ненавистью духом мщения, ему соперник только адов воин рогатый!

Как-то совсем забегали сторонами глазки их бесноватой провожатой!

– Ану блажная давай выкладывай! – видя, как растерялась вельва уперла клинок в ноги ражая, буравя подозрительным взором.

– А как ты вызнала? Про вещунью богов Рисидру Тёмное знаменье?

Как-то совсем уж не красно звучало имечко на непритязательный слух Алиры! – Неважно как вызнала давай растолковывай! – решила она придержать информацию о навье при себе, у верных сподвижников и так нервы шалят.

– Супротив остальным жрицам Ресидра служила только одной богине Мелитре владычицы мертвых душ и темной реки, истинно черными делами занималась, всё глубже увязая духом в черной изнанке нашего мира обретая родство с мертвыми! Как старейшины сказывают именно с её наветов Изгиррульв пошёл мечем по кланам мнимых предателей искореняя, оставляя на пепелищах селений только тела что заслугой Ресидры полнили черный Хирд драугров множа и без того немалое воинство конунга!

– Так значит ваша жрица обратилась в некроманта! – присвистнул Руд. – Во дела!

– Изгиррульв пал только после того, как объединённых силой ведунов всех кланов смогли лишить колдовской власти Темное знаменье!

– А с ней то, что стало? Конунга прокляли, мы это знаем! А куда его вёльва девалась? – кабы невзначай поинтересовалась Алира знай себе пристальней оглядывая залу и косясь в проходы.

– Её сожгли на льдистом копье! – понурила голову вельва не иначе виной за своих предшественников. И было чему.

– Как сожгли? Огненная казнь запретна средь вольных земель, это за чертой Клыков рока еретиков да ведьм палят узколобые мракобесы, от богов воли сей запрет пошёл! – побагровев гневом на свой лик подошёл вождь медведей Скавел к Ингрид хватив подбородок да заставив глядеть в его очи ох недобро сверкающие! – Как посмели вы богов вещуны, душ вольного народа пастыри, сотворить такое непотребство!

– То были наши предки, не меня суди, но как сказывают иного способа просто не было! – взор Ингрид моментом обрел и ясность, и твердость. – Не думай себе вождь, что в иных землях кострища палят от прихоти или жажды чужих мучений, этот лютый способ сильнее прочих рвет узы невидимых сил мрака, с которыми сплетаются душами ворожеи!

– От чего такое любопытство? – развеявшись образом для прочих слышимо только ей одной прошептал Элиот на ухо Алиры, уж слишком странно на взор духа она себя вела.

– Я её видела! – также не разжимая губ просипела ражая, выпучив зелёные глазищи.

– Чёрная неприкаянная душа некроманта? – впервые Алира увидела ужас, четко оттеснившийся на призрачном лике священника.

Рядом с так и удерживаемой вождём за подбородок вёльвой, сызнова зримо всем соткался туманным естеством Элиот. – Когда её жгли она сыпала проклятьями? Вы проводили ритуалы очистительного экзорцизма?

Ответ выпученных обескураженных глаз ведуньи, как казалось, чуть не заставил духа взвыть отчаяньем как ловушку оглядев стены катакомб кургана.

– Убираемся отсюда! – хладом как в лютую стужу, от которой трещинами идут стволы деревьев повеяло от слов священника.

– Эт отчего? – подался вперёд Ульд уже воочию гадающий на какой огромной куче злата сидит дряхлый Изгеррульв.

– Не за конунгом вашим сюда летел демон, за душою прикованной проклятьем к нему, за духом этой вашей Тёмного знамения!

– С чего взял? Мы вельвы да жрецы-ведуны, волей предрассветных творцов – богов светлых! Уж почуяли бы коли воротилась бы она духом неспокойным! – скрестив обидой и раздражением руки на груди, дескать так усомнились в силе ведовской её братства, медленно процедила Ингрид оглядывая собравшихся. И может ей мнилось сим мигом грозна она в своем гневе! Ведь пятились прочь от неё и Скавел и Ульд, Алира вон и вовсе чудище своё неподъёмное наставила.

– Ага почуяли бы! Нос то не заложило соплёй! – фыркнула огненно-волосая дочь клана, играя жвалами под высыпанными веснушками скулами. Уже примеряясь к удару клинком расходящимся золотым сиянием узоров дола, и плевать ей было на Ингрид, ведь позади вельвы стояла та самая на беду помянутая Ресидра.

Морок мглистой туманной хмарью, принявший как на духу красивейшее из возможных черт, вобравших северную несгибаемую красу и стать! Вот только лик портили черные руны, устилавшие кожу и оскал плотоядный алчущий. Не жалел на неё конунг злата и серебра, им вышито было платье длинное, проклёпаны пряжки десятков ремешков, объединённых в единый пояс, даже фибулы, крученные тонким узором, схватившем по плечам плащ из шкур волчьих морд и те пестрили каменьями.

Медленно очень медленно обернулась Ингрид чуть не нос к носу столкнувшись с призрачной навьей в свете колдовских жаровен почти материализовавшуюся плотью. Рука живой вельвы хватила грудь под мехов одеянием, сокрывшим обережный камень.